Часы он поднёс к уху и несколько секунд слушал их ход. После этого с довольной ухмылкой сунул их в карман кителя. Затем отвернул колпачок на пузырьке и поднял его к лицу. Сделал глубокий вдох и вновь счастливо улыбнулся. Одеколон отправился в карман к часам.

После серванта солдат полез в гардероб. Его там заинтересовал большой чёрный чемодан из кожи с серебристыми металлическими уголками. Тот оказался закрыт. Но Шутце ничуть не сомневаясь достал из ножен на поясе штык и с его помощью взломал замки на нём.

— О-о! — издал он радостный клич, едва откинув крышку. Тут же запустил внутрь руки. через секунду я увидел крупный фотоаппарат в чехле.

«Ладно, пора с этим заканчивать», — произнёс я и двинулся к мародёру, на ходу обнажая кинжал. Ударом рукояти в затылок уронил на пол врага. Встал над ним, наклонился, схватил пальцами за голову, приподняв её и воткнул клинок в шею под правым ухом, пробив её насквозь. Одновременно с этим прочитал заговор, принося немца в жертву.

И сразу как-то, стало легче и проще. Заметно легче, чем ранее после таких же действий, когда я дарил жизнь врагов Велесу просто так, ради чужой жизненной силы. То есть, не возвращая долг, взятый у славянского бога. Значит, порядок жертвоприношения нельзя нарушать. Что ж, теперь буду знать.

Часы из кармана убитого перекочевали в мой. И вот это уже был не акт мародёрства, а сбор честно заработанных трофеев. Тем более что на них можно много чего получить у своих. Да хотя бы сменять у знакомого слесаря на дополнительные магазины к ППД. Забрав часы, я взялся за ранец с продуктами. Консервы, галеты и шоколад оставил. А вот все бутылки выбросил. Сразу и места стало больше, и вес уменьшился. Из сухарки фрица забрал перевязочный медпакет. С ремня взял фляжку с водой. На подоконнике стояла керосиновая лампа м лежал коробок со спичками. Их я тоже взял, аккуратно положив в частично освободившийся ранец.

— Максимум, ты где? Что там нашёл?

Со стороны входной двери раздался приглушённый голос одного из товарищей убитого. Следом послышались осторожные шаги и спустя полминуты в комнату заглянул говоривший.

Хлоп!

Увидеть распростёртое тело камрада он не успел, как получил пулю в лоб из «нагана» с глушителем. Хлопок выстрела был не громче скрипа половиц. Зато шум падения немаленькой туши гитлеровца со всеми награбленными им вещами показался оглушительным.

— Какого дьявола⁈ Вы что там творите? Нашли время и место для драки!

«А вот и третий», — подумал я, переступив через мертвеца, уставившегося открытыми стеклянными глазами в высокий потолок

Последнего мародёра я увидел у входной двери. Он не торопился заходить внутрь квартиры, пытался всё высмотреть, смешно вытягивая шею при попытке заглянуть внутрь. Но большой выступ в коридоре между комнат мешал.

Хлоп!

Вторая пуля из револьвера отправила третьего фрица вслед за его напарниками.

Когда я вышел из квартиры, то увидел рядом с трупом туго набитые два ранца и вылиненый до белизны советский «сидор». Не став рассматривать что у них внутри, я забросил их на плечи, но перед этим отстегнул его флягу. На улице связал мешки попарно для большего удобства.

Выход в город решил все мои проблемы. Я проверил станцию, избавился от колючки и набрал продуктов с водой. Теперь можно возвращаться к своим.

— Налетай! — с улыбкой сказал я обитателям подвала, когда оказался вновь среди них. Быстро были запалены свеча и трофейная керосинка. Дверь плотно закрыли, чтобы немцы не заметили блики света сквозь щель между ней и косяком. Насчёт же вентиляции можно было не волноваться. Она свет не выпустит. К тому же весь Житомир освещён пожарищем, которое скроет мелкие отсветы.

В одном из ранцев оказались бутылки с алкоголем и гражданская одежда. Несколько светлых рубашек, двое штанов, пиджак и жилетка. В сидоре тоже нашлось немного вещей. Остальным грузом были консервы и белые сухари. В последнем ранце тоже были консервы. А ещё серебряная посуда и столовые приборы.

— Это откуда всё? — поинтересовался у меня Панкратов.

— Встретил немецких мародёров, которые грабили пустые дома рядом со станцией. Забрал всё, что было при них. Не стал на месте ничего сортировать, — пояснил я и следом высказался. — А ты о чем подумал, командир? Что я выбрался в город и принялся пихать по карманам шмотки с серебром, так?

— Извини, — смутился тот. — Не специально так вышло.

Развивать тему я не стал, тут и уши с глазами лишние. И если вспомнить про часы, то самую каплю Сашка будет прав.

Проведя ревизию в мешках, мы узнали, что стали обладателями внушительного запаса долгохранящихся продуктов. Банки с консервированной колбасой, рыбные консервы, пачки с галетами и сухари, заменитель сахара и заменитель кофе, сыр в алюминиевых баночках, очень много шоколадных батончиков и пара пригоршней кубиков сухого лимонада. Кроме еды мародёры успели стащить четыре брусочка мыла и полтора десятка пачек сигарет. А вот воды оказалось мало. В одной фляге было примерно две трети, во второй чуть-чуть больше половины.

Все дисциплинированно ждали, когда им выдадут свою пайку. Даже самые маленькие дети. От них я ждал капризов и слёз, зная из прошлой жизни какими те могут быть при обнаружении рядом чего-то сладкого или просто вкусного либо интересного. Но те проявили настоящую солдатскую стойкость.

Половина шоколадок была отбракована. Некоторые батончики оказались с наркотической добавкой для бодрости. Чёрт его знает, как столь специфичный продукт оказался у мародёров.

ГЛАВА 21

Перед Сталиным лежал отчёт о первых результатах синтеза новейшего лекарственного препарата. Всеми работами руководила микробиолог Зинаида Ермольева. Под подписку и после серьёзного разговора с одним ил личных порученцев Берии она получила формулу лекарства и пошаговое описание процесса получения. Женщина и до этого делала первые шаги в этом направлении. Из информации из прибора из будущего было известно, что через год лекарство было бы получено и так. Но сколько теперь можно было спасти жизней, которые могли бы прерваться в течение следующих двенадцати месяцев? Как и должно было быть препарат получил советское название — крустозин. В будущем он будет известен, как пеницилин.

Этот момент был один из множества похожих, когда секретная информация помогала намного приблизить события будущего.

Закончив читать отчёт, Сталин убрал листки с напечатанным текстом в папку и сдвинул её на край стола, после этого посмотрел на Берию, единственного на данный момент гостя в его кабинете.

— Лаврентий, удалось найти в приборе что-то по ядерному оружию? — негромко спросил он.

— Нет, Коба. Полезного нет ни слова. Шерстим все книги и справочники. Но там лишь упоминание этого вида оружия в контексте, что это самое мощное, что смогло придумать человечество. Про сброс американцами двух бомб на японские города Хиросиму и Нагасаки в сорок пятом году. Нашли одну книгу с фантастическим сюжетом, в котором описывалось попадание в наше время подводной лодки с ракетами с ядерными боеголовками из России. Но там указано только название ракет, примерные тактико-технические характеристики и применение их по Германии и, хм, Североамериканским штатам в конце войны.

— А их-то за что?

— В книге описывался вариант продолжения войны против нашей страны в сорок пятом году силами Англии, США и немецких дивизий из тех, кто сдался в плен нашим вроде как союзникам по антигитлеровской коалиции.

— План «Немыслимое», — хмыкнул в усы Сталин и потянулся за трубкой. — Как же, знаю. Но нам нужно кое-что реальное и не фантастичное.

— Пока ничего не нашли. Но ищем.

— Ищите. Может, стоит выдернуть с фронта Дианова? Как считаешь, Лаврентий, он может что-то знать про ядерное оружие? В его время столько информации находится в свободном доступе.

— Сомневаюсь, Коба, — отрицательно покачал тот головой. — Любая свобода информации должна иметь границы. Иначе в его мире ядерные бомбы имела бы любая страна, а не менее десятка государств.