Почему сюда, а не к немецким базам? Тут ещё проще объяснения. Про эти склады было прекрасно известно, вражеские же предстояло ещё найти. При этом командованию армии требовалось предоставить ясно зримые скорые результаты. Потому захваченные склады были идеальной целью для диверсии.

Склады были забиты снарядами. В большей мере к пушкам семьдесят шесть миллиметров образца одна тысяча девятьсот тридцать шестого года. В меньшей к танковым орудиям и «полковушкам» аналогичного калибра. Не сразу, но вспомнил — спасибо часам, проведённым в интернете на оружейных сайтах — что это то самое орудие от Грабина, которое после небольших переделок поставили в строй гитлеровцы, получив младшего брата своей зенитки «ахт-ахт», способного с той же лёгкостью справляться с русскими танками. Мало того, за лето сорок первого на складах, в приграничных расположениях артчастей и в «котлах» немцы смогли захватить целыми или с небольшими повреждениями что-то около тридцати или сорока процентов всех пушек, произведённых СССР до войны! Почти половину, только вдумайтесь. Уже сейчас немцы спешно ставят в строй эти пушки без переделок, чтобы отражать неумелые, но яростные удары наших мехкорпусов, состоящих из танков Т-34 и КВ. Их собственные «тридцатисемимиллиметровки» и калибра пятьдесят миллиметров с этими бронемашинами справляются с трудом, рискуя подпускать те чуть ли не в плотную, чтобы поразить метким выстрелом в уязвимую часть.

Эта тенденция только-только началась. отсюда и наша уверенность, что склады всё ещё не вынесены. Плюс немцы уже стали ставить в строй захваченные танки. А для них снаряды тоже хранятся здесь. Потом огромную часть трофеев они передадут своим союзникам — финнам и чехам. Вроде как чехи соорудят собственную самоходку с советской пушкой, решив повторить подвиг гитлеровцев с их «мардером». Но тут я точно всего уже не помню.

Охране трофеев гитлеровцы уделили огромное внимание. Минимум батальон был выделен для этого. С зенитным прикрытием и лёгкой бронетехникой. Мы насчитали три одноствольных установки калибра двадцать миллиметров с нашей стороны и одну нашу, советскую зенитку калибром тридцати семи миллиметров. Дополнительно на территории складов совсем рядом с воротами стоял «ганомаг» с одним пулемётом во лбу, с защитным щитком.

Территория складов была огромная! Тут чтобы пешком её обойти по периметру уйдёт больше часа по самым скромным подсчётам. Это навскидку. Примерно треть боеприпасов хранилась в закрытых ангарах, укреплённых двумя-тремя метрами грунта сверху. Видны были только торцевые кирпичные стены, в которых стояли ворота, остальные ящики лежали в глубоких узких рвах с высокой и толстой обваловкой.

Немцы почти везде провели электрическое освещение. Это было видно по свежим толстым жердям, выполнявшим роль опор ЛЭП и фонарных столбов. Поставили «грибки» и столбики для караульных. Под одним из таких «зонтиков» я приметил коробку полевого телефона.

Складом немцы активно пользовались. Даже ночью сюда приезжали грузовики. Часть из них сгружали ящики с боеприпасами, другие их забирали. Вероятно, гитлеровцы решили сделать их этого места главную базу хранения взрывающихся трофеев, собирая те в разных местах. Например, на местах боёв и в разбитых колоннах РККА. Может, ещё с мелких складов, сделанных уже после начала войны на скорую руку, чтобы с них питались батальоны и полки. Но это уже только мои предположения.

— Как муравьи бегают. Грузят-разгружают. Орут, — сказал Иван, один из новичков. Он, я и Витька заняли удобное наблюдательное место с северо-востока от складов. Сашка со вторым новичком, кажется литовцем или латышом, наблюдают за южной частью, скорее даже юго-юго-западной.

Спустя несколько часов мы поползли обратно в лес, из которого тем же способом, ползком, ранее пробрались к складам. Вскоре к нам присоединились наши товарищи. На листе бумаги карандашом Панкратов бегло набросал примерный план охраняемой территории. И затем нанёс на него то, что мы успели обнаружить.

— Вот здесь мины, — он послюнявил карандаш и провёл жирную изгибающуюся дугой черту от южных ворот к западной части. — Немцы поставили предупреждающие таблички.

— С нашей стороны тоже, — сказал Витька. — И мины там точно есть. Фашисты особенно не заботились о маскировке. Кое-где видны пятна пожухлой травы, где сапёры подрезали дёрн. Ну, и таблички тоже стоят.

— Андрей, по-своему провести разведку сможешь? — Сашка перевёл взгляд на меня.

— Если только на своих двоих. Сверху не получится. У меня нет для этого нужных вещей, а ждать несколько дней ты сам не захочешь.

— Нет у нас столько времени, — он отрицательно мотнул головой.

— Значит, только пешком, — подвёл я итог.

К этому моменту заговор отвода внимания действовал достаточно долго, чтобы не приходилось часто прятаться в укромных местах и пережидать откат. Новички смотрели с невысказанным вопросом и подозрением то на меня, то на командира. Ночная выходка с проникновением в балку явно не понравился Ивану. Но он держал язык за зубами, понимая, что претензиям не место в рейде.

ГЛАВА 12

Я словно твой вол пёр на себе чуть ли не половину центнера груза. Меньше десяти килограмм в виде личного оружия с патронами, и неполные сорок, которые составляли тротиловые шашки с детонаторами и огнепроводным шнуром. Шёл один. Товарищи остались в лесу в километре от складов. Новички рвались со мной. Но были остановлены приказом Панкратова.

Вчера остаток дня я провёл среди немцев возле ангаров и рвов со снарядами. Составлял план территории, смотрел, где какие боеприпасы хранятся и в каком количестве. Потом командир выбирал места для закладки тротиловых шашек и гранат. Была мысль рассказать ему одному про возможность усиливать мощь зарядов, но после краткого раздумья передумал. Буду выдавать свои секреты постепенно.

Первым заминировал крайний ангар со снарядами к грабинским универсальным пушкам. Положил по шашке в ящики со снарядами с каждого конца склада. Шашки были заговоренные. Следующей целью стал точно такой же ангар ближе к центру складов. Три «эфки» с выдернутыми кольцами и зажатые между снарядами заминировали три открытых рва. После первых мощных взрывов гранаты обязательно сместятся и последует подрыв.

Ушло два с половиной часа на то, чтобы заложить все заряды и установить гранаты среди снарядов. Благодаря заговорам для оружия у меня вышло обойти в три раза большее число складов, чем рассчитывали с Панкратовым. Основной расчёт был на вторичную детонацию во рвах и пожар в крытых ангарах, потому как сорока килограммами тротила и десятком ручных гранат невозможно серьёзно навредить объекту подобного размера.

Из-за больших расстояний и множества объектов мне пришлось сначала устанавливать заряды (кроме гранат), а потом бегать по прежнему маршруту и поджигать фитили на них. Будь здесь нас хотя бы трое, а лучше четверо, то управились бы в четыре раза быстрее.

— Эй, кто здесь? — на предпоследней точке на краю оружейного рва появилась тёмная фигура с торчащим стволом карабина над правым плечом. Кажется, караульный услышал тихий треск горящего огнепроводного шнура или скорее щелчки бензиновой зажигалки.

«Ну и слух у тебя, дядя, — про себя подумал я, перекладывая зажигалку в левую руку и правой достав из-за ремня наган с ПББС. — А мог бы пожить на лишние десять минут подольше».

Подождав, когда он наклонится вперёд ещё больше в попытке что-то высмотреть в темноте, я спустил курок револьвера, наведённого немцу в грудь.

Хлоп. Хлоп.

Не издав ни единого звука, немец медленно завалился вперёд. А вот при столкновении тела с ящиками раздался громкий удар.

Выскочив из рва, я пулей взлетел на его верхний край и быстро осмотрелся по сторонам. К счастью, поблизости других излишне внимательных врагов не оказалось. А шум от столкновения винтовки и шлема убитого с ящиками был частью заглушен самим рвом, а частью погрузкой снарядов в грузовики со склада в ста метрах от рва.