Почти сразу же Панкратов приказал уходить. Бежали на север к одному из болот, где можно будет укрыться. В пути мне пришла в голову интересная идея. Её я собрался озвучить на ближайшем привале, но потом выяснилось, что не я один такой умный. Сашке тоже в голову пришла очень похожая мысль.

— Вот что мы должны сделать… — сказал он, когда мы только начали переводить дух, устроившись среди камыша на небольшом островке в болоте.

Командир нашей группы хотел провести очередной сеанс связи со штабом и выпросить новый самолёт со взрывчаткой, после чего подорвать ещё один немецкий эшелон. Только в этот раз с востока от Житомира. Так на станции в городе накопится несколько составов. Пока гитлеровцы станут восстанавливать железнодорожные пути, мы нанесём очередной удар по поездам. Его идея почти полностью сходилась с моей. Было всего два расхождения.

— Командир, взрывчатку предлагаю не ждать, а забрать самим у немцев. Я с этим справлюсь, — выслушав его, я решил внести своё дополнение в план. — Вспомнил, что уже так делал.

— Где? — он пристально посмотрел мне в глаза.

— Кажется, в польском Тересполе через неделю после начала войны.

— И что ты там делал?

— Взорвал любимые игрушки Гитлера, — оскалился я в злорадной ухмылке. — Две тяжелые мортиры, из которых фрицы обстреливали крепость.

— О-о! — его глаза широко округлились. — А ещё что-то помнишь?

— Нет, пока нет. Про мортиры вспомнил, когда увидел взорванный поезд.

— А где конкретно будешь брать взрывчатку?

— В городе. Может даже на самой станции. Уверен, что там её полно.

— Хм, согласен, неплохой вариант с твоими способностями, — кивнул он. — Что-то ещё хочешь предложить?

— Да. Помнишь те вещи на прохоровском хуторе, из-за которых нужно было идти через кусты и буераки?

— Да. А здесь ты с ними что хочешь сделать? Нашу стоянку укрыть?

— Нет, — я отрицательно мотнул головой. — Это очень долго и тяжело. Да и смысл какой? Мы же здесь не постоянную базу хотим сделать?

— Тогда что?

— После взрыва железной дороги поставить предмет прямо туда, можно даже в воронку. И тогда несколько дней гитлеровцы будут не в силах заняться ремонтом путей. Представляешь, сколько эшелонов за это время скопится в городе? Обойти город поезда не смогут, и немцам придётся забить станцию эшелонами.

По загоревшемся огонькам в его глазах я понял: данную картину он представил во всей красе.

— Кого сами не взорвём, на тех вызовем авиацию, — услышал я от него.

— Вон тот офицер очень на тебя похож, — я шепнул и толкнул локтем в бок Панкратова. — Берём?

— Их не слишком много?

Мы вдвоём лежали в крошечной и просматриваемой вдоль и поперёк рощице рядом с небольшой деревней недалеко от Житомира. Мимо рощицы проходили две дороги, по которым часто проезжала немецкая техника и маршировали пешие колонны.

В данный момент нас заинтересовала группа гитлеровцев на двух машинах. Около полувзвода солдат в крытом кузове трёхосного крупного грузовика с брезентовой откидной крышей кабины и два офицера в легковушке с откинутым верхом, отдалённо похожей на большое корыто, поставленное на колёса. Вместе с офицерами спереди расположились водитель и рядовой с нашивкой «старого воина».

— Справимся. Главное, место найти такое, чтобы никто другой не вмешался.

— Кажется, они в деревню едут.

В самом деле, о чём-то переговорив с регулировщиками, стоявшими столбиками у мотоцикла, офицеры вернулись в «корыто» и показали водителю в сторону недалёких деревенских домов, чьи почерневшие от времени соломенные крыши отлично были видны нам из укрытия.

— Нам же лучше. Ты жди меня здесь. Хорошо?

Сашка кивнул:

— Хорошо.

Когда я предложил план с проникновением в город, командир наотрез отказался отпускать меня одного. Пришлось придумывать план, как протащить внутрь спутника, у которого нет невидимости. К сожалению, накладывать заговор на живые объекты кроме подчиняющего у меня не выходило. Или это априори невозможно. Или у меня не хватает опыта.

Я успел в последний момент зацепиться за борт грузовика с солдатами. Позади задних колёс имелись выступы из стального уголка, к которым крепились брызговики. На левый задний уголок я и встал, держась руками за складки брезента. Положение было шатким и неудобным, но зато я точно не потеряю врагов из вида.

В деревне немцы подъехали к зданию комендатуры. Солдаты высыпали из кузова и принялись ходить, разминаясь после езды в тряском грузовике. Оба офицера пошли внутрь здания. Я шмыгнул вслед за ними.

Что-то выслушивать и разведывать в этом месте я не собирался. Как только появился удобный момент, когда оба офицера разделились, я встал за плечом старшего из этой пары и зашептал подчиняющий заговор:

— На море-океане на острове Буяне под дубом могучим спит сила гремучая. Эту силу я беру и на крепкого мужа завожу. На ясны очи его, на острый слух его, на крепкие кости его, на мышцы его и кровь его. Сила мне одному видна и единому мне верна. И говорю я той силе, пусть мышцы его служат мне, пусть глаза его видят нужное мне, а уши слышат потребное мне…

По телу стали растекаться холод и онемение. Но зато фриц с этой минуты находился под моим полным контролем.

— Приказываю вести себя по-прежнему. Своему лейтенанту прикажешь остаться в комендатуре. Сам возьмёшь отделение солдат, грузовик и поедешь туда, куда я покажу, — принялся я торопливо шептать приказ. — Скажешь тем, кому потребуются объяснения, что узнал от местных агентов о русском схроне, в котором могут лежать ценные вещи вроде радиостанции и шифров от убитого радиста. Жду тебя как можно скорее на улице.

— Яволь, — тихо сказал он.

Зачарованный офицер вышел к грузовику через долгие пять минут, показавшиеся мне вечностью.

Никакого сильного удивления из-за изменения планов на лицах немецких солдат я не увидел. Отобранный десяток стрелков забрался обратно в кузов. Водитель сел за руль, капитан устроился рядом с ним, а я встал на подножку, держась за дверь. Мысленно поблагодарил всех волхвов и славянских богов за съёмный тент кабины. Благодаря этому я мог прикасаться к капитану, продляя действие заговора и сообщать дорогу. При этом водитель не попадал в поле действия моего заговора, сосредоточившись на управлении машиной.

ГЛАВА 14

Поездка выдалась адовой без всяких преувеличений. Онемевшее тело с трудом стояло на узкой ступени — если это вообще была она — держась за край кабины одной рукой, касаясь другой ладонью плеча немца и отдавая ему приказы, которые тот дублировал шоферу.

Наш путь лежал в сторону небольшого пруда, заросшего камышами, рогозом и ивами, находящегося в километре от дорог. К нему вела почти заросшая дорога, явно набитая тележными колёсами. Возле пруда на берегу имелись несколько старых тропок к воде и воткнутых в ил у берега рогаток для удилищ, чтобы те не держать в руках. Скорее всего, это было любимое место деревенских рыбаков. На лугах вокруг рощи косили траву, но начало войны всё разрушило.

«Надеюсь, что Сашка сообразит куда мы едем. И то, что на грузовике еду я, а не просто фрицы решили покататься, — подумал я, когда грузовик проехал в паре сотнях метров от укрытия с моим товарищем. — Главное, чтобы в открытую не побежал к пруду».

О том, что я могу подчинять себе людей пришлось рассказать. Но только Панкратову. А чтобы избежать ненужных домыслов и тревог сообщил о резко ухудшающемся здоровье и про то, что мне нужно всегда прикасаться к жертве. Не хотелось, конечно таким делиться, но в сложившейся ситуации по-другому договориться с командиром не удалось. Вот не хотел он меня отпускать в одиночку и всё тут! Или что-то себе придумал в мозгах про меня, или хотел лично наблюдать за моими действиями… чтобы потом наверх доложить. И раз уж обо мне в Кремле уже знают, то второй вариант ближе к истине. С другой стороны, первая версия тоже вполне рабочая. Мало ли, вдруг наверху опасаются, что я опять исчезну с их радаров, отправившись на самоубийственное задание на житомирский вокзал. Вот только как мне сможет помешать Панкратов в подобном решении ума не приложу.