— Нам бы бензинчика долить, — шепнул Хари, когда мы вернулись к своей машине. — Пусть канистру нам дадут.

— Фельдфебель! — вновь подозвал к себе немца Сашка. Когда тот подскочил к нему, вытягиваясь так, словно черенок от лопаты проглотил, он приказал. — Нам нужен бензин. Если есть полная канистра, то прикажи её принести. Если нет, то пусть твои солдаты снимут нашу пустую и сольют с грузовика.

— Сейчас всё будет сделано, господин гауптштурмфюрер.

Полная канистра у немцев нашлась. На месте заправляться не стали. Приказали привязать её на место нашей на капоте и умчали в сторону горизонта.

ГЛАВА 18

Сашка оказался прав. Особого изменения в количестве патрулей в Житомире я не заметил. Разве что цеплялись они к нам чаще, чем перед подрывом эшелона с топливом. Но наши с Панкратовым документы и вызнанные у фельдфебеля пароли помогали. Собственно, отдувался только командир. Пароля и его удостоверения хватало, чтобы патрульные не спрашивали документов у меня с Хари. Если честно, я не понимал зачем мы взяли с собой латыша в самое кубло гитлеровцев. Как-нибудь взрывчатку дотащили бы и вдвоём, а сейчас в любой момент мы могли нарваться на кого-то, кто обратит внимание на неуставные штаны нашего беспаспортного «эсэсовца». Хорошо ещё, что перед заброской мы все переобулись в немецкие сапоги. Их характерная подошва, вся усыпанная гвоздями, оставляла такие отпечатки, которые помогали оставаться незамеченными в тылу оккупантов. Конечно, мелочь, но из них и складывается чаще всего вся картина сущего.

Я настолько зациклился на этой мысли, что принялся высматривать подходящего немца, чья одёжка подойдёт нашему здоровяку. И ведь нашёл! Приметил двух немцев. Оба в оберфельдфебельских званиях. Один из них лицом походил на нашего товарища. Правда, комплекцией немного уступал.

— Саш, гляди, — шепнул я на-немецком Панкратову, — вылитый наш Хари.

Тот оценил фрица и с небольшим сомнением в голосе сказал:

— Не так чтобы прям вылитый, но похож, соглашусь. Что ты хочешь сделать?

— Заговорю обоих. Этот отдаст нам свои документы, а второй его прикончит, разнесет ему всё лицо и пустит себе пулю в лоб. Все концы в воду, — озвучил я свою идею, только что пришедшую мне в голову.

— Андрей, ты потом сможешь на станции работать? — нахмурился он после моих слов. — Сам же говорил, что после подчинения ты сам не свой и нуждаешься в длительном отдыхе.

— Справлюсь. Просто без документов Хари у нас вроде часовой бомбы, которая не знаешь когда рванёт.

— Хорошо. Действуй.

Всё прошло как по писанному. Сашка с нами за спиной подошёл к прохлаждающейся парочке немецких вояк, о чём-то весело болтающих.

— Предъявить документы! — непререкаемым тоном потребовал он.

Те глянули на него. Увидели знаки различия, оценили молнии в петлице и вытянулись. Солдатские книжки вытащили из карманов в одно мгновение. В это же время я беззвучно шептал подчиняющий заговор. Один… второй…

— Всё, герр гауптштурмфюрер, готовы, — сказал я Панкратову.

— Да я уже и сам вижу. Они же как оловянные солдатики стали со стеклянными глазами, — ответил он мне и протянул одну из книжек Хари. — Внимательно прочти и запомни. Теперь это ты.

Я же вдруг подумал о том, что после наших дел в немецком тылу передаст Сашка в Москву. Про мою способность подчинять людей сообщит обязательно. И вот тут ко мне может прийти полный писец. Любая власть трепетно относится к своей свободе и волеизявлению. И такой, как я является потенциальной угрозой всему этому.

«Твою ж мать», — мысленно сплюнул я, представив в какую чёрную дыру загнал себя в желании выполнить задание и сохранить жизни боевых товарищей. — Меня же утопят, как котёнка'.

— Анд… шарфюрер Барт, — вырвал меня из самоедских мыслей голос командира. — Заснул? делай с ними, что хотел. И поскорее, а то тут народу слишком много. И половина на нас пялится.

Я быстро отдал нужные команды зачарованным гитлеровцам. Им предстояло зайти за ближайший угол квартала и распрощаться со своими жизнями. Кстати, документы второго приговорённого Сашка оставил при себе. Пусть потом немчура гадает, что за два вооружённых суицидника в форме вермахта образовались в центре Житомира. К слову сказать, оба фрица оказались интендантами из танкового полка, прибывшего на станцию. Дальше эшелон не поехал из-за уничтоженных путей в самом неудобном для гитлеровцев месте. Ни объехать, ни проложить рельсы сбоку в обход повреждениям. Расспрашивать подробно не было времени. Только самое основное и узнали.

— Тебе бы ещё шею замотать или щёку, — мимоходом сказал Сашка латышу.

— Зачем? А-а, чтобы не отвечать, если спросят? — откликнулся тот. — Вроде как ранен или болен?

— Ага.

— Скажем, что он контужен, — предложил я. — Худо-бедно по-немецки Хари понимает. Значит, сообразит, что к нему обращаются и чего хотят.

— Только это и остаётся.

На стацию пошёл только я один, накинув на себя заговор невнимания. Было бы идеально провести воздушную разведку, но Панкратов на корню зарезал мою идею с черепом ворона. Его не устраивало количество времени, требуемое для создания амулета, и поиск птицы. Первый заход сделал без ранцев со взрывчаткой. Только чтобы налегке осмотреться и прикинуть место, куда буду устанавливать заряды.

Стоило мне оказаться на месте, как у меня глаза разбежались. Все пути были плотно заставлены вагонами и платформами. Часть техники стояла открытая, часть — укрытая брезентом. По соседству с танками расположились цистерны с чёрными маслянистыми потеками на пузатых боках. А рядом с теми виднелись теплушки, из которых выглядывала гитлеровская солдатня, и крытые вагоны, мимо которых прохаживались часовые. Чтобы всё это рассмотреть мне пришлось забраться на один из немногих паровозов, увиденных мной в этом месте. Их в отличие от составов было очень мало. Потом заглянул в депо. Там тоже стояли закрытые вагоны с охраной.

Вернувшись к товарищам, я кратко обрисовал обстановку, после чего забрал оба ранца с зарядами, вновь накинул невидимость и тяжело потопал обратно. Первую мину заложил в вагон со снарядами, от которого было совсем ничего до крайней цистерны с топливом. Когда заговоренный тротил рванёт, достанется всем: боеприпасам, соседним танкам, цистернам и теплушкам. А дальше всё должно пойти по нарастающей. Это не овраг с «чугункой» и вытянутые в ниточку вагоны. Мой фугас стоит почти в центре путей в окружении десятков вагонов с крайне взрыво- и огнеопасным содержимым. На этой мине запустил в работу механический таймер, которому я больше доверял.

Второй ранец с взрывчаткой поставил в вагоне в депо. Взломав дверь у одного из вагонов, забрался внутрь и осмотрелся. Здесь стояли большие ящики, слегка напомнившие мне упаковки ПТУРов для установки тех на «бэхи». Сломав на одном крышку, увидел внутри толстую трубу с тупой, и меньшего размера, хвостовой частью, и толстой с сужающейся в острие головную. От неё резко пахло химией, чем-то похожим на нефть или мазут.

— Да это же мины для «ванюши», — вмиг осенило меня. Считается, что именно в СССР первыми придумали и массово применили реактивные системы. На самом деле немцы уже в начале войны располагали несколькими полками реактивной артиллерии. Просто у них данное оружие имело серьёзные внешние и технические отличия. А вот в авиации СССР, кажется, точно был первым в деле использования эрэсов. Кстати, результат и эффективность данных реактивных мин я лично видел и испытал. Гитлеровцы несколько раз обстреливали ими крепость. — Самое место для мины!

Взломанный вагон находился в центре депо. При взрыве тут всё должно запылать. Получится маленький филиал адской геенны. Положив рюкзак прямо на стопку ящиков, я откинул клапан и быстро активировал сахарный таймер.

— А теперь ходу отсюда, ходу, — вслух дал сам себе напутствие, выскальзывая из вагона и бегом рванув прочь из депо. С учётом первого таймера у меня оставалось минут десять-пятнадцать, и не дай бог Сашка напутал или в чём-то ошибся! Никакой заговор меня не спасёт от взрыва тонн снарядов и бензина. Мне для этого нужно было родиться эльфом с его многостолетней жизнью. А человеческих годков точно не хватит для заговора, чтобы выжить среди такого.