— Не думаю, что твоя тётя была одной из заговорщиков, — покачал головой Иган. — Бахюст ненавидит слабосилков. Насколько я знаю, он подавал закон в имперскую палату законников, чтобы ущербных потомков драконов не признавали даже пустыми. Он считал, что те, у кого нет дракона и магии, должны быть на уровне людей. А значит, твоя тётя была для него слишком ничтожной. Если только… — Иган замер, его брови нахмурились, сдвигаясь к переносице.

— Что? — зачарованно, рассматривая дракона так близко, спросила я.

— Если только ему не нужна была кровь высшей. Золотые… — Иган замер, когда наткнулся на мой взгляд. — Золотые были высшими и даже через века могли сохранить силу предков в крови, — проговорил он, медленно всматриваясь в мои глаза, мои полураскрытые губы.

Мне кажется, я чувствовала этот взгляд физически, как лёгкое касание.

— Чем отличаются высшие от простых драконов? — спросила я. — Все об этом говорят, но я не знаю…

— Высшие — самые сильные из нас. Они были последними, кто умел полностью переходить в форму дракона, не только частичный оборот, — кадык на шее Ашта дёрнулся.

Я вздрогнула и сделала ещё шаг к нему, подходя так близко, что наши тела соприкоснулись.

— Алидари, — прошептал он.

— Да? — спросила я так же медленно. — Высшие были самыми сильными, продолжай.

— Что ты делаешь, Алидари? — генерал глубоко вдохнул, задерживая дыхание и впиваясь в меня жарким взглядом.

— Смотрю на тебя, Иган… слушаю…

— Ты же понимаешь, что я не железный, Золотинка, — его голос словно играл на внутренних струнах моей души, вводя меня в состояние эйфории.

Было странно, что он называет меня тем же именем, каким я называю свою дракошку.

Моё тепло уже переросло в жар, который бушевал в крови, в теле, толкая меня на безумие, о котором ещё пару дней назад я даже не могла помыслить… если только во снах…

Я желала опять ощутить то, что было в сокровищнице. Так ли это умопомрачительно прекрасно… как я помню.

— Если ты сейчас меня не остановишь, Алидари, я больше не уйду, — прошептал мне в губы дракон. — Плевать мне будет на твои слова и желания потом, Алидари. Второй раз я не смогу отказаться от тебя, моя Золотинка.

— Не отказывайся, — кивнула я, прикрыв глаза и прижавшись к его груди.

— Ты моя, Алидари, — шепнул он мне.

— Твоя, — ответила я еле слышно.

Дракон рыкнул и, схватив меня в охапку, впился в мои губы огненным поцелуем. Это было даже прекраснее, чем я помнила. А ведь я помнила, всё время помнила. Даже голос разума не смог удержать меня от ещё одного поспешного решения за сегодняшнюю ночь.

Я позволила опять себя целовать, и мне было всё равно, что будет завтра.

Наш поцелуй становился всё жарче и глубже, его язык терзал мой рот, нагло обследуя и толкаясь внутри, от чего мои ноги становились ватными, а внизу живота сводило сладкой судорогой желания.

Я чувствовала, что Иган сдерживает рычание, ему тяжело это даётся. Дракон, даже возбуждённый не даёт себе воли, ожидая от меня согласия.

Я была согласна, бесстыдно выгибалась, подставляя под поцелуи не только губы, но и своё тело, и не заметила, когда мою кожу сменила золотая чешуя, а острые когти оставили на плечах и спине Игана розовые полоски.

Генерал пошатнулся, я удивлённо открыла глаза, всматриваясь в изумрудные драконьи глаза на покрытом белой чешуёй лице Ашта.

Из горла генерала вырвался клокочущий рык, рот открылся, показывая острые клыки, которые могли поспорить с моими.

— Мояяя паррра, — прорычал дракон и цапнул меня за плечо вот этими самыми зубищами.

— Ай, — возмущённо, возбуждённо воскликнула я и тут же отомстила точно так же, цапнув его за плечо…

Мы посмотрели друг на друга.

— Иган, твой дракон?! — прошептала я.

— Я вернулся, — рыкнул Иган и, подхватив меня на руки так, что я пискнула, понёс меня вон из кабинета.

Вы думаете, была жаркая ночь и прекрасное утро?! Как бы не так!

Я поняла, почему драконы вымирают — потому что у них просто до безобразия правильные мужчины.

Пока я раскатала губу и прижималась к груди дракона, теперь уже точно настоящего дракона, он отнёс меня на кровать, потревожив спящего там майборока. Мне вообще иногда кажется, что это не моя кровать, а моего хрюкающего фамильяра.

Так вот, дракон аккуратно уложил меня на кровать, прикрыв одеялом, и целомудренно поцеловал в лоб:

— Алидари, назначай день нашей свадьбы. Завтра я еду в Ошмур, отвозить бандитов, и подам прошение императору о расторжении твоего брака со Стери. Его быстро одобрят, я постараюсь дёрнуть за все нужные ниточки…

— Что? — ошарашенно спросила я, не обращая внимания на ворчащего питомца.

— По бумагам ты чужая жена, Алидари. Я не буду пятнать твою честь. К концу недели ты будешь свободной драконицей и моей женой. Обещаю…

Ашта повернулся кругом и бодро вышел из моей комнаты… мне кажется, он даже что-то довольно бурчал себе под нос…

Я села, оглушённая его словами. Честь… замужняя… свадьба… Это он что, за меня всё решил?

Я рыкнула и сжала в руках Ластика, отчего тот, взвизгнув, и сбежал, бодро, стуча копытцами. Я тут же себя одёрнула. Мало ли чего я хочу — дракон знает этот мир лучше меня, а значит…

Я вздохнула.

А значит, Лида, ты просто успокоишь некстати проснувшееся либидо и будешь думать о работном доме, а не о медовых губах генерала Ашта, чтоб ему…

Я понимала, что генерал прав, что не дело вести себя вот так бесстыдно. Даже в нашем современном обществе меня бы строго осудили все подружки. Но как же раздражает ожидание!

Я упала на подушки и, прикрыв глаза, старалась успокоиться. Ластик понял, что когти спрятаны, и, запрыгнув на кровать, улёгся мне на ноги, забирая излишки бушующей внутри меня силы.

Его помощь неоценима. Ластик каким-то образом всегда знает, как мне нужно — или сбросить ненужное скопление силы, или, наоборот, подпитать высосанный лопатой источник.

Лопатой сейчас пользуются для восстановления магии гномы. И она стала отнимать всё больше и больше сил, словно тоже набирая мощь в обороте магии.

Лёжа с закрытыми глазами, я вновь и вновь прокручивала наш разговор с Ашта, каждый взгляд, каждое прикосновение. Краснела до корней волос, вспоминая своё дерзкое, почти бесстыдное поведение, и в то же время где-то глубоко внутри трепетала от восторга.

Никогда я не чувствовала себя такой… живой.

Это было похоже на чувства в юности: восторженное, пьянящее возбуждение, лёгкое головокружение от мысли, что всё это происходит наяву, и сладкое, томящее ожидание чуда — того самого, после которого мир переворачивается, и ты понимаешь, что вот оно, счастье.

Я запретила себе сомнения. Хватит, за эти недели я по полной этого наелась. Я хочу простого счастья.

Постепенно мои мысли перешли на более серьёзные темы, про которые я так пустоголово забыла.

Далорон Бахюст… Что ему было нужно от тётки? Почему после его прихода и ли ухода она умерла? Не Бахюст ли помог ей в этом? Бахюст — имечко, конечно, то ещё… Бахюст… Ахюст…

Я так резко подскочила с кровати, что Ластик с негодующим хрюканьем скатился на пол. Сна всё равно ни в одном глазу, а эта мысль не давала покоя.

Накинув на плечи лёгкую шаль, я босиком, крадучись, прошла в кабинет. В доме была тишина.

В кабинете пахло Ашта. Я поразилась тому, как хорошо мне стали даваться различия запахов, потом решила не отвлекаться от того, зачем я сюда пришла.

При свете осветительного артефакта отыскала на полке толстенный, в потрёпанном кожаном переплёте «Исторический справочник по фамилиям высших магических родов Империи» и быстро нашла упоминание про архимага Ахюста.

Вот почему эта фамилия меня так царапнула…

Но, может быть, это для меня открытие, а для всех остальных и так понятно, что Бахюст — это производная от Ахюста. И, может, я просто себе надумала, что Даларон имеет отношение к архимагу…