Но сейчас я ко всему должна относиться с подозрением. Тётка во что-то влезла, во что-то нехорошее. И это могло задеть и меня…

Я захлопнула книгу и вернулась в спальню. Лунный свет, пробиваясь сквозь ставни, ложился на пол серебристыми полосами.

В плече кольнуло болью. Я вспомнила, что дракон меня весьма немилосердно цапнул зубами. На нижней рубашке даже были видны парочка дырочек и капелька крови.

Я остановилась напротив большого зеркала в резной раме. Медленно стянула с одного плеча рубаху.

В призрачном свете луны на коже отчётливо проступили уже зажившие укусы.

От укусов морозными узорами расходилась замысловатая татуировка. Тончайшие линии сплетались в символы, которые я интуитивно понимала.

Он пометил меня. Да. И я его тоже.

Мы обменялись не просто укусами.

В животе потеплело. Золотинка внутри меня подтверждала — у дракона на плече теперь красуется такая же метка.

Получается, сейчас между нами стоит только Стери…

Уснуть сразу не удалось. Я долго ворочалась на постели, слушая, как за стенами поскрипывают половицы, как гудит в оконных щелях ветер, как Ластик, забравшийся на своё любимое место в моих ногах, сопит, иногда подёргивая копытцами. Мысли не давали уснуть: свадьба с Ашта, о которой лучше не мечтать — так это волнительно; Бахюст как напоминание, что наши проблемы не закончатся старшим Жегом и Сибиллой; страх за Агнеш и её будущего ребёнка — смогу ли я их защитить…

Утром я умылась ледяной водой из небольшого фаянсового тазика, вода забрала остатки сна. Я быстро переплела длинные волосы в тугую, привычную косу, оделась в простое серое платье без всяких украшений. Переживания — переживаниями, а работу никто не отменял.

В коридоре я почти столкнулась с Агнеш. Девушка стояла, прислонившись к стене, потирая поясницу, на лице её читалась усталость. Она была уже на шестом месяце, и если раньше беременность почти не была заметна, то сейчас, словно почувствовав относительную безопасность, ребёнок стал расти «как на дрожжах», округляя её некогда стройный стан.

— Тебе плохо? — с неподдельной тревогой спросила я, беря её за локоть. — Может, прилечь?

— Рия Алидари, — Агнеш виновато улыбнулась, — вчера я, как заснула после ужина, так только к утру проснулась. Проспала всё на свете. Тесто не поставила на пироги, какие вы любите…

— Ничего страшного, Агнеш, — я покачала головой, мягко, но настойчиво ведя её по коридору в сторону кухни. — Я же уже просила тебя: оставь тяжёлую работу другим девушкам. Они прекрасно справятся и без тебя.

— Вы… вы считаете, что я теперь плохо готовлю? — в её голосе прозвучала обида, а в глазах тут же блеснули слёзы. Ну, здрасти, приехали…

— Агнеш, — я остановилась и повернула её к себе, глядя прямо в наполненные страхом глаза, — никто и никогда не заменит тебя на кухне. Никто! Ты самая лучшая на свете стряпуха, но сейчас, — я осторожно положила ладонь на её округлившийся живот, — у тебя в животе растёт новая жизнь. И для неё нужен особый распорядок: вовремя спать, побольше отдыхать, гулять в саду, дышать свежим воздухом и ни в коем случае не поднимать тяжёлое.

— Спасибо, — она вытерла тыльной стороной ладони щёку, вроде бы успокоившись, но в её взгляде всё ещё читалась тревога. — Просто… не хочу я быть бесполезной, обузой для всех.

— Девушка, вынашивающая новую жизнь, не может быть бесполезной, — я обняла её за плечи и поцеловала в висок, чувствуя запах хлеба и ванили, который всегда витал вокруг неё. — Ты делаешь самое главное.

Завтрак, несмотря на отсутствие любимых пирогов, был обильным. На столе стояли миски с густой пшённой кашей, щедро сдобренной маслом, тарелка с варёными яйцами, у некоторых скорлупа уже была треснута, и свежий хлеб, который ломали руками, оставляя на досках крошки.

Рядом — плошки со сметаной и рассыпчатым творогом, солёные огурцы и миска квашеной капусты для бодрости.

Омлет с колбасой дымилась в общей сковороде, а в кружки разливали молоко и травяной взвар.

Еда была простой, но такой, что сил после неё хватало до самого обеда.

Но главным блюдом стали новости. Оказывается, ещё затемно, когда только-только занялась первая холодная полоска рассвета, Ашта и Кирж с двумя новенькими драконами забрали бандитов и уехали в Ошмур.

Меня это расстроило. Я хотела проводить генерала сама.

— Рия Алидари, мне нужно с вами поговорить после завтрака, — сказал Хрест.

Драконы переглянулись с серьёзными лицами, даже Торк, всегда говорливый, был задумчив.

— Я хотел рии Алидари показать куриц с цыплятами, вчера вывелись, — буркнул заспанный Крид. А этот, чего — не выспавшийся и злой.

— Давайте по порядку. Сначала дела, потом разговоры, риан Хрест.

Я понимала, о чём хочет поговорить огненный дракон. О том, как Ашта вернул себе суть зверя. И если я всё правильно поняла из вчерашнего, его дракона вытянула Золотинка… вернее, я. Всё не могу никак привыкнуть, что Золотинка — это и есть я. И это потому, что мы истинная пара.

— Лошадей пора бы на выгул выпустить, — всё не унимался ворчащий Крид, — сена у нас не бесконечно, драконовских-то кормить за так…

— А что сегодня строим? — бодро спросил Первый. — Стены ограды мы сегодня долатаем, ворота поставим, и пристройку для дров мы уже достроили. Там осталось только крышу покрыть, но пока материал не привезут, там делать нечего.

— Давайте на дом пока перейдёте, — сказала я гному, — окна поставите. Много проёмов просто досками забиты. Стекло привезли?

— Дороговато вышло, — вклинился Второй, — но стекло тут, в Ошмуре, отменное, не чета, конечно, гномскому…

Я фыркнула. Гномам только дай слово — всё людское и драконовское обсудят и придут к выводу, что гномское всё равно лучше.

— И кролям пора клети доделать, — опять проворчал Крид. — Самка приплод со дня на день нам даст, а клети нет. Убьёт кроль детишек-то.

— Хорошо, — не стала я спорить с Кридом, — Первый, выдели, пожалуйста, время на просьбы Крида, это тоже важно.

— Конечно, — тут же сказал гном, с опаской посматривая на тёмного фея.

Я заметила, что даже драконы к Криду относятся осторожно, словно к сахарному… Может, я чего-то не знаю?

— Никак едет кто-то, — встрепенулся тёмный, — пойду гляну.

Крид тут же улетел, осыпая пол пыльцой, что говорило: он чем-то расстроен.

— Да поставил я сторожевые заклинания, — тут же сказал Торк Хресту, — не знаю, как они их не потревожили.

— Рия Алидари! — послышался крик фея через пару минут.

В столовой все затихли переглядываясь. Ну что там опять…

Я с тоской посмотрела на свой почти нетронутый пышный омлет с золотистыми вкраплениями лука и колбасы и с решительным видом отставила тарелку. Покой нам только снился.

Не прошло и пары секунд, как в столовую влетел Крид. Его обычно бледное лицо было ещё белее, глаза горели тревогой, а тонкие крылья нервно подрагивали. На его серой рубахе у плеча, я заметила тёмное пятно.

— Рия Алидари! — его голос сорвался. — Там Сигас! Сигас Ребек! Он один… и он серьёзно ранен! Еле держится в седле!

Мужчины кинулись на улицу. За ними, переглядываясь, потянулась женская сторона нашего работного дома.

— Ох, что ж это делается? — причитала Агнеш.

— Только бы не твари, — сказала Зари, женщина, заменившая Сибиллу и работающая сейчас за прачкой. Женщина явно не из пустых, так как слабенькой магией владела и была небедная, но пошла следом за своим мужем, чтобы поддержать его в возвращении магии.

— Так, давно разломы закрылись, — сказала одна из дракониц-невест.

Мне вообще повезло с женской половиной работного дома. Девушки не привередливы, несклочные, словно вселенная решила мне после Сибиллы сделать послабление, дом без норовистых работниц.

— Не всех тварей сразу перебили, — сказала Зари.

— Не пугайте меня, — Агнеш схватилась за живот.

— Ну что ты, милая, — Зари тронула Агнеш за плечо. — У нас тут мужчины сильные, даже без магии не понаслышке знают, как с тварями биться. Дай богиня, всё обойдётся.