Я вспомнила детство, когда жила летом в деревне у бабули и она учила меня доить корову. Правда, одно дело помнить, и совсем другое — опять всё проходить заново.

Сначала наша общая работа с коровой по производству молока не задалась. Молодая мамаша меня обнюхала и уверенно лягнула — я улетела вместе с деревянным ведром, матерясь про себя. Было обидно, но я не сдалась.

Корове связали ноги, и я снова села её доить. Она ещё несколько раз пыталась меня отогнать от себя, но ноги связаны, рогами не достаёт, зато мстила хвостом, отчаянно стегая меня по лицу. Потом смирилась и даже в конце пыталась лизать шершавым языком.

Первое молоко, молозиво, было густым, жёлтым и питательным для телёнка. Тёлочка была сильной, и ни в какую не желала пить молоко из ведра. Цеплялась за мои многострадальные пальцы в сосательном рефлексе, и завершила начатое своей мамашей, обмазала меня слюнями.

Я вспоминала уроки бабули с благодарностью.

Тёлушку учила есть почти полчаса: тыкала носом в молозиво, потом вспомнила, что нужно ухватить за пятак и, чуть приподняв, тыкать в молоко, чтобы телёнок не захлёбывался, почуял молоко языком. Упрямая телочка поддавала ведро вверх, чуть не вырывая его из рук. Пока она поняла, что нужно делать, я взмокла и к слюням на одежде добавилось молоко. Но своего я добилась — она выпила литра три молозива, остальное вылили довольным поросятам. Вот кого не нужно ничему учить…

Через пару дней взяли первое молоко — утреннее, два литра. Я не любила парное молоко, но сейчас с удовольствием выпила стакан.

— Крид, усиленное питание корове. Можешь зерно ей давать, только дроблёное — лучше усвоится.

— Артефакт бы зарядить, — сказал Крид. — Уже почитай год без зарядки.

Дробилка для зерна стояла на скотном дворе. Дробили не только зерно, но и траву, делая для свиней своего рода комбикорм.

— Приедет Хрест, покажет, как это делать, — сказала я. — А то сожгу, а денег на новый нет.

— И то верно, — кивнул Крид.

В общем, жили мы эту неделю прекрасно: продукты были, работы — завались, скучать некогда.

Двор убрали, посеяли в огороде всё, что нужно — благо Хрест вскопал его несколько раз, и земля была мягкой, жирной, обещая хороший урожай. Также помогали Скипи облагораживать сад, который бурно цвёл. Пахло там чудесно, даже уходить не хотелось.

Нужно продумать, как разбираться с урожаем — он обещал быть хорошим. В саду росли яблони, груши, сливы, несколько незнакомых деревьев. Так же были тут и ягодные кусты — из них знакома мне была только смородина.

Мои мысли прервал топот. К дому бежал Рон, увидел меня в окне, отчаянно замахал рукой:

— Рия Митроу, там кто-то едет!

Я кивнула и подошла к зеркалу, чтобы посмотреть, как я выгляжу. Чуть пригладила растрёпанные волосы, строго посмотрела на своё отражение, потом улыбнулась. Нет, не так… Улыбка стала не такая счастливая, глаза — не такие сверкающие. Я хозяйка работного дома, серьёзная девушка, а не дурочка наивная. Вот так нужно себя вести, спокойно.

Платья я носила немаркие — в гардеробе тётки такие имелись, пришлось немного ушить, кое-где отпороть кружева. А ещё у меня был секрет: я не носила стопятьсот нижних юбок. Была одна, а под ними — штаны. Так намного удобнее: и приличия соблюдены, и снизу не поддувает. А заткнув длинный подол за пояс, могу работать, не марая его.

Я кивнула своему отражению и, выпрямив спину, пошла вниз. Очень надеялась, что это Хрест со своими соратниками, а не Жег с кодлой.

Я не уверена, что в силах справится с людьми, которые решат на нас напасть. Кроме как наполнять лопату магией я еще ничего о магии не знала. А ведь где-то внутри прячется сущность драконицы. Кто бы еще сказал, что это такое, связно и понятно, а не завуалировано, словно сущности драконов тайна какая-то…

Мужчин было пятеро. Я выдохнула, когда среди них заметила Хреста. Бывший выжженец за эти дни заметно поздоровел: плечи стали шире, волосы отросли ещё больше, а взгляд радовал смешинками.

— Рия Алидари, у нас пополнение, — сказал он, бодро, соскакивая с лошади.

Я поморщилась, когда одна из лошадок наделала кучу. Когда портят чистоту, которую наводила сама, всегда хочется орать, как те школьные уборщицы: «Куда по мытому-то!»

— Рада вас видеть, риан Хрест, — ответила я на приветствие.

Мужчины соскакивали с лошадей, но один подъехал очень близко и спрыгнул рядом. Я возмущённо взглянула на его лицо и ошарашенно замерла.

Сердце моё упало куда-то в пятки, руки затряслись. Мама! Такое я даже в страшном сне не могла представить. Где Хрест и где генерал… А ведь должна была вспомнить, что он тоже выжженец, и вполне реально…

Генерал смотрел на меня так, словно готов был прямо сейчас сожрать с потрохами. Он бросил лошадь, сделал пару шагов ко мне и, схватив за руку, притянул к себе. Наверное, умей генерал выдыхать огонь, я сейчас превратилась бы в головешку.

Он пронзил меня взглядом, задержав его на моей шее, и зашипел почище змея:

— Где моё ссемяя?!

— Семя? — Чего я не ожидала, так этого вопроса.

Взгляд против воли опустился вниз, туда, где его семя, по идее, должно быть. Он меня с кем-то перепутал? Я с ним виделась всего один раз и точно не спала с наглым грубияном — такое невозможно забыть.

— Я не знаю, где ваше семя, — постаралась вырвать руку из захвата мужчины, но не тут-то было. Держал меня этот озабоченный крепко.

— Я дал тебе своё семя, — генерал нагло уткнулся носом в мою шею и чуть ли не лизнул кожу.

По телу пробежали мурашки. Моё «тепло», которое до этого мягко грело живот, резко накалилось, кидая меня в жар, а из рук, которые отталкивали генерала, вырвались короткие золотистые молнии.

До лопаты мне было далеко, пострадал только генерал, и то не так сильно, как старший Жег. По телу генерала прошлась судорога, глаза на секунду налились яркой зеленью, короткие волосы встали дыбом, мне кажется, даже брови у генерала стали топорщится, как столетняя обувная щетка.

— Ты-ы-ы… — протянул генерал, не поддаваясь на действие моей защиты. — Что ты с ним сделала?

Я выдохнула, радуясь, что с генералом все в порядке. Одно дело просто Жег и совсем другое, дракон, хоть и бывший. А потом я обратила внимание на его слова... Ну конечно! Пятерня! Откуда только силы взялись — я вырвала свою руку и недовольно посмотрела на замершего взъерошенного мужчину.

— Семя, значит? — я упёрла руки в боки.

— Рия Алидари, Иган? Что происходит? — удивлённо спросил Хрест.

Из дома стали выходить мои работные. Со скотного двора прилетел Крид, быстро успокоил лошадей, которые тревожно ржали.

— Моё семя! — рявкнул генерал Иган, и волосы на его голове шевельнулись как водоросли под водой.

— А какого, спрашиваю, фига ты мне своё семя на шею повесил? И что такое это семя? — Я постаралась не смотреть на дело рук своих и специально себя разозлила. Мало того что он меня подставил с этим зерном, так еще хочет сделать меня во всем виноватой.

— У тебя было семя? — удивлённо посмотрел на генерала Хрест. — Тогда почему ты…

— Потому что никто не хотел его проращивать, Нар, — холодно ответил Иган.

Он словно только сейчас почувствовал действие моей силы и удивленно пригладил волосы на голове. Ну-ну, уложить их обратно будет не так-то просто.

— Но Сильвия…

— Я не хочу об этом говорить, — отрезал Ашта и опять взглянул на меня. — Я больше не чувствую в тебе семя.

— Значит, никто не хотел проращивать, и ты нагло… — я не знала, как сказать, — нагло прицепил своё семя на меня? И что такое это семя? Какое-то зерно? Да знаешь, сколько я мучилась? Эта боль сжигала меня! Кто ответит за то, что я чуть не умерла? Кто, я тебя спрашиваю?

Я наступала на генерала и постаралась донести до него всю степень его проступка. Генерал немного остыл, но хмурил брови и по-прежнему сжимал от злости губы.

— Ты бессилок. Семя не могло причинить тебе вред. Я не видел в твоих глазах магии.