Он продолжил, но теперь каждое движение было наполнено особой бережностью — будто в его руках находилось нечто бесконечно драгоценное. Его губы блуждали по моей коже, оставляя за собой огненные следы. Я отвечала ему сначала робко, потом всё смелее, позволяя себе исследовать его так же внимательно, как он меня: жёсткие завитки волос на груди, твёрдый рельеф мышц, едва заметный шрам на плече с красивым завитком метки.

Когда наши тела слились воедино, мир вокруг словно перестал существовать. Остались только его дыхание у моего уха, его руки, поддерживающие меня, его голос, шепчущий моё имя.

Золотистая магия окутала наши тела, мерцая в такт нашим движениям. Это было завораживающе.

Шепчущие губы, которые я могу целовать, глаза, полные страсти, в которых я тону, прекрасное тело, дарующее мне наслаждение. Я ощущала, как каждая клеточка моего тела наполняется им: его силой, его теплом, его страстью. Движения сначала медленные, чувственные, постепенно переросли в быстрые, жаркие. Мы одновременно достигли вершины наслаждения, ловили дыхание друг друга, касаясь губами губ, и время словно замирало, давая нам ощутить это счастье в бесконечности.

Позже, когда мы лежали, переплетясь телами, Иган притянул меня ближе и укрыл нас одеялом.

— Теперь ты точно никуда от меня не денешься, — пробормотал он, уткнувшись носом в мои волосы.

Я, удовлетворённая и бессильная, деваться никуда не хотела.

— И не собираюсь.

В его объятиях я, наконец, почувствовала то, чего так долго искала, — уверенность, что могу быть собой, со всеми страхами, мечтами и недостатками.

За окном тихо шелестели листья деревьев, убаюкивая и даря ощущение уюта.

А внутри меня зарождалась новая жизнь.

Прошло десять лет.

Ох, как же мне хочется перетянуть его лопатой!

— Алидари, ты не поедешь!

— Поеду!

— Хочешь родить нашего сына в дороге? — Иган был рассержен, а когда он рассержен, он становится ледышкой, и это бесит меня ещё больше.

— Алидари, — голос мужа стал нежным, обволакивающим… О, тяжёлая артиллерия пошла.

Я сделала шаг в сторону двери и подхватила свой дорожный сундук.

— Да, мой дорогой.

— Давай мы поедем к твоей Агнеш после родов?

— Это будет уже не то! — я сделала ещё один шаг в сторону двери.

— Она будет открывать ещё не одну таверну, успеешь съездить, — я серьёзно, Золотинка.

— Ну чего ты так всполошился? Девочки присмотрены твоей сестрой, дела все разобраны, майборок у Крида, можно мне просто побыть с подругой? Сейчас родится ребёнок, и я опять буду бешеной мамашей-квочкой, готовой разорвать любого, кто подойдёт ко мне ближе, чем на пару метров. Очень тебя прошу, отпусти, а?

Иган выдохнул, потом улыбнулся:

— Ты невыносима, но как же ты прекрасна!

— Ага, беременная утка…

— Утки не беременеют, — рассмеялся Иган, и я поняла, что его бзик прошёл. Чешуя ушла с висков, и зрачок вернул себе круглый вид. Иногда Иган просто до невозможности трясётся надо мной, и это несмотря на то, что в магии я сильнее его.

— У тебя доброе сердце, ты не видишь гнили в людях, Золотинка, и поэтому я опасаюсь за тебя.

Всё же его соратники оказались правы — Лёд всегда думает только о защите. Наши дочери обожают папочку, но иногда с радостью уезжают к тёте Кристи, чтобы спастись от его заботы. У нас две чудные малышки — Лаира и Мерси, обе высшие золотые драконочки.

Когда они родились, к нам приезжали со всех концов империи, предлагая заключить помолвки. Иган выходил из себя и замораживал всех, кто только заикался о том, что хотят забрать у нас девочек, и пусть это могло быть в необозримом будущем — выводило его из себя сейчас.

Даже весельчаку Торку досталось за его шуточку. Полдня стоял, шевелил только одними глазами, пока Иган его не разморозил. А не нужно говорить, что у него родился племянник и можно поженить ребятишек.

Агнеш вышла замуж за Киржа — да-да, тёмный дракон своего добился. Растопил сердце моей подруги, и, несмотря на то что она человек, а Кирж — дракон, они поженились. Почти сразу после моего возвращения Агнеш родила прекрасную девочку, вылитую мамочка, и Кирж, надо отдать ему должное, воспитывает её как свою дочь, не делая различия со своим ребёнком.

В том году у них родился сын — драконёнок. Агнеш хотела угодить мужу и родить не пустышку, а настоящего дракона, пришлось мне придумывать, как сделать так, чтобы в теле безмагичной матери дракончику было не голодно.

Это уже дела магические и очень нервные. Тут сказалось моё слияние со Зверем — то, что мне казалось вполне обыкновенным для магов этого мира, было удивительным. Я знала, творила магией то, чего не могли представить местные. А ещё я первая за много столетий высшая, которая оборачивается не частично, а полностью в дракона. О, какое это было событие… как раз после рождения малышек.

Я спонтанно сменила ипостась и с удивлением разглядывала разрушенную мойку с высоты крыши. Было, если честно, страшно, но голос Игана и его запах помогли мне взять себя в руки… или в лапы — и стать опять человеком.

Да, моё слияние с богиней чужого мира не прошло бесследно: в ипостаси дракона у меня золотая чешуя, но есть маленькое такое дополнение — синяя каёмка в каждой чешуйке. Вид мне этот цвет придаёт удивительный. Правда, летать я так и не научилась. Разбегаюсь, крыльями машу, но подняться в воздух не могу. Скорее всего, тут проблема психологическая, но мы над этим работаем.

Всё, опять не о том рассказываю.

Побратимы Игана, Марк и Хрест, женились, приезжали к нам в гости с жёнами. Только Торк остался пока холостяком и любителем подкалывать уже женатиков. Все вместе они заведуют госпиталем для тех, кто потерял магию, там же находится моя лопата. Заряжается она теперь на расстояние сама, без моего обязательного копания. Что хорошо. Я все также могу призвать ее к себе, но считаю, что лопата должна работать на благо семьи.

Мне идет хороший процент с магов других рас. Драконам мы возвращаем магию за счет империи. Оказалось, что работа эта никогда не закончится. Не все твари ушли в свой мир за богиней, многие остались, очень быстро плодились и работы воинам и магам будет еще не одно столетие. Все-таки Зверь в чем-то меня обманула…

Чтобы я не нервничала, Иган нанял на земли, которые вернулись роду Золотых, управляющего, а рядом с работным домом мы построили пусть не дворец, но небольшой замок. Я не хотела отсюда уезжать, а высшей положено жилище под стать статусу.

Работный дом всё так же под моим патронажем, только больше стал похож на женский приют. Я даю кров женщинам в беде, тем, кому некуда идти — с детьми, без детей, в положении. У них есть работа с достойной оплатой, крыша над головой. Агнеш помогает мне с трудоустройством тех, кто решает покинуть работный дом — она не забыла, как осталась одна.

Опять не о том.

Крид, мой тёмный фей, заведует фермами при работном доме. Он многодетный папаша и вполне счастлив. Его зазноба после ужасов со стаей аринчи его почитает, уважает и любит. Она помогает ему на ферме, выращивает для скота зерно и сено.

Мальчишки, Сим и Роб, живут с Агнеш, её помощники на кухне. Подруга открыла сначала одну таверну, оставила там заведующим Сима, потом вторую — там теперь работает Роб. Теперь Агнеш добралась до столицы и открывает там свой новомодный ресторан.

Да, я ей немало помогала и с оформлением, и с ведением дел, и с рекламой. Все наработки честно позаимствовала из своего родного мира. Агнеш сейчас вполне богатая молодая женщина.

Иган помог мне сесть в нашу новомодную машину и сел рядом с другой стороны.

— А ты куда? — спрашиваю я.

— С тобой, Золотинка. Неужели ты думаешь, я отпущу тебя одну в таком состоянии?

— В каком состоянии?

— У тебя роды скоро начнутся.