Когда первые твари добрались до стены и попытались залезть наверх, драконы стали действовать. Полетела магия, стрелы, купол над нами замерцал, отбивая атаки летающих чудовищ.

Я не воин, поэтому ножки у меня затряслись, а в груди от страха всё сжалось.

Еле передвигая конечностями, я пошла в дом. Нужно закрыть все окна и желательно зашторить — не хочу видеть весь этот ужас.

В коридоре было темно. Кто-то убрал магические светильники, наверное, занесли в общий зал. Он теперь обставлен мебелью, и по вечерам мы уютно располагались на диванчиках и болтали обо всём. Что интересно, мужчины в разговорах принимали участие редко, но зато любили «погреть уши». И стоило нам, девочкам, собраться тёплой компанией с булочками от Агнеш, чтобы обсудить наши дела, как потихоньку в зал тонким ручейком приходили мужчины, делая вид, что просто шли мимо.

Я улыбнулась. Всё-таки работный дом может стать домом, если к этому стремиться и прилагать усилия.

Тут раздался крик — женский.

Я встрепенулась. Это из крыла, где живут работные. Что у них там случилось? Надеюсь, не твари добрались. Мальчишки, скорее всего, с Агнеш, так что к подруге ещё успею, а вот разобраться, почему кричат, надо.

В коридоре с множеством дверей тускло горели осветители. А возле одной из дверей лежала на полу Зари. Я кинулась к женщине, перевернула её на спину. Она была жива, но на голове виднелась шишка.

Я повернула голову в сторону открытой двери. Там лежала раненая Сибилла — и замерла, не в силах отвести взгляд от бывшей прачки.

Она стояла посередине комнаты — бледная, осунувшаяся, чёрные волосы торчали в разные стороны неряшливой паклей. В глазах — безумный блеск, в них не было разума, только бешеная ненависть, направленная на меня. Рубаха, достающая до колен, в бурых пятнах крови, в одной руке — тяжёлый подсвечник, наверное, оставшийся со старых времён.

— Алидари, — прошептала Сибилла.

— Ты сошла с ума? Зачем ты ударила Зари?

Я постаралась передать драконице магию — она же меня и учила этому, когда мы пытались помочь Ребеку. Зари застонала, открыла глаза:

— Алидари, уходи, — прохрипела она. — Сибилла… она зачарована. Она больше не человек…

Зари опять потеряла сознание, а я попыталась передать ей ещё силы, краем глаза посматривая за Сибиллой. Та, пошатываясь, пошла в мою сторону. Я не могла сбежать, оставить Зари одну.

— Кто-нибудь! Идите сюда!

В доме была тишина. Мужчины ушли на защиту стен, женщины, скорее всего, все в нашем крыле, и отсюда не докричаться.

Сибилла подходила всё ближе и ближе. Стало заметно, что её раны, вырезанные узорами, мерцают синим светом.

— Ты разбила мою жизнь, — хрипела девушка. — Забрала Сигаса, унизила…

Внутри меня уже проснулась Золотинка и подначивала меня ударить молнией, пока Сибилла не подошла.

Сибилла растянула губы в улыбке, у меня мороз по коже пошёл. Я с тревогой посмотрела на зашевелившуюся Зари. Очнись и беги!

— Но ничего, Алидари, ты за всё поплатишься! — прохрипела Сибилла и кинулась ко мне.

Она была слишком быстрой, удивительно быстрой. За секунду она преодолела пять метров и схватила меня в объятия. Она не била, не старалась каким-то другим способом причинить мне боль. Просто схватила в охапку, прижимая меня к своему холодному, мерцающему синим светом телу.

— А теперь ты умрёшь! — рыкнула она.

Свет померк, потом опять появился. Словно я просто моргнула, но как же всё резко поменялось…

Я была не дома, и Сибиллы рядом больше не было.

Темнота, жуткая, давящая. Сквозь звуки бешено стучавшего сердца — какой-то шум, который я не могла разобрать. Золотинка подала мне мысль, и я, вытянув руку, медленно выпустила золотистую магию.

Молния стрельнула вверх, освещая бугристый свод пещеры. Звуки словно замерли, нагнетая тревогой тишину, а потом прямо напротив меня открылся огромный глаз, в котором, как в зеркале, я увидела своё испуганное отражение.

Я замерла, пытаясь осмыслить величину того, кому принадлежит этот глаз, и понимая, что Сибилла была права… Я скоро умру!

Глаз медленно моргнул, прикрываясь чёрным пыльным веком. Мне даже показалось, что я слышу, как скрипит камень, наросший на коже.

В то же время за спиной резко зажёгся свет. Я перестала выпускать молнию и обернулась, надеясь, что это подоспела помощь.

Там была решётка — толстые, с мою руку, железные прутья, которые мерцали синеватой магией. Она делила пещеру на две части. Свет исходил с другой стороны, там же слышались шум, кашель, топот.

Я кинулась в ту сторону, благоразумно не трогая решётку. Надеюсь, зверю, что спит сейчас за моей спиной, не нужно моё тщедушное тельце. Там и мяса нет, одни кости!

— Помогите! — тихо крикнула я через решётку.

Ко мне шли тени, и чем ближе они подходили, тем больше я понимала, что никто меня не спасёт.

— Так-так-так, — шипящий голос Далорона Бахюста я узнаю теперь везде, — быстро-быстро. Не ожидал, что моё творение так быстро сослужит свою службу и перенесёт ко мне тебя, золотая. Я не рассчитывал, что ты попадёшься, думал, выкинешь девку за порог, но доброта погубит этот мир.

Дракон злорадно хохотнул. За спиной Далорона стояли Гаур и двое незнакомых мужчин — по породистым физиономиям видно, что не последние в иерархии этого мира. Ну, это и понятно: при всей своей силе Бахюст не мог действовать один…

— Это расточительно, Ахюст, — сказал один, рассматривая меня. В глазах мужчины зажглись алчные огоньки. — Она истинная высшая, представь, как сильны будут дети.

— Зачем богам дети? — фыркнул Бахюст. — Вы смотрите на мир через старую призму желаний, ваша светлость. Мы будем богами, бессмертными. Ритуал можно проводить: у нас есть все артефакты, а вместо артефактов Золотых — сама золотая.

Бахюст опять мерзко рассмеялся.

— Отпустите меня, — попросила я, — я отдам вам артефакты.

— Поздно, — фыркнул Далорон. — Я говорил вам, риа Митроу, что вы пожалеете.

— Может, начнём? — сказал третий. Он был заметно моложе и нервничал.

— Ваше Высочество, ритуал не терпит спешки, — покачал головой Ахюст.

Да, теперь можно называть его Ахюстом. И то, что он стал что-то раскладывать по краям огромной пентаграммы, выкопанной прямо на земляном полу, мне не нравилось.

— А девка? — спросил второй взрослый мужчина.

— Ну какая девка, ваша светлость? Фу, давайте всё же будем вести себя цивилизованно и не опускаться к разговорам отребья. Наша Золотая.

Далорон подошёл к решётке и подал через узкие щели между прутьями большой нож.

— Я могу дать вам нож, риа Митроу, чтобы вы не мучились и сами лишили себя жизни. Поверьте, когда тебя едят, очень больно.

Я, не думая, потянулась за ножом. Резать себя? Вот ещё! Но для защиты что-то нужно…

Ахюст обманул меня: он не выпустил нож. Когда я потянула за лезвие, он резко дёрнул, разрезая мне кожу. Нож обагрила кровь, а глаз, который был прикрыт, опять открылся.

Сейчас я понимала, что за шум я услышала сразу, как перенеслась. Это было дыхание зверя, и сейчас воздух явно вынюхивали. Огромная тварь почувствовала мою кровь. Вот о ком говорил дед Скипи. Пришло озарение. Зверь. Все пошли на корм…

— Вот и всё, — довольно усмехнулся Далорон, забирая свой нож. — Кровь золотой у нас есть. Во всех работных домах есть жители — жизненная сила лишней не будет…

Нож с моей кровью опустился на пустую руну в пентаграмме. И тут же по соединительным нитям потекла магия — белая, концентрированная. Я чувствовала её силу…

— Все артефакты всех высших родов в кругу. Встаём по местам, — скомандовал Ахюст.

— Вы точно помните, что нужно делать? — зябко передёргивая плечами, спросил молодой, судя по всему, принц, если Далорон обращается к нему «Ваше Высочество». И думаю, принц не наследный…

Слова Ахюста отдавались в ушах набатом. Жители работных домов… значит, погибнут все?