— Ещё бы мне хотелось коротко осветить успехи военно-магических разработок, — перешёл к заключительной части доклада Рен-Хаан. — Лучшие теоретики Капитулата приняли участие в проектировании новых конструктов, предназначенных для противодействия методам Безликих Демонов. Полный список оглашать не буду, ибо он слишком обширен. Однако скажу, что в него вошли как проверенные веками контрмеры, прошедшие адаптацию под новые угрозы, так и революционные плетения, ранее не встречавшиеся в истории чародейства. Тем не менее, вопрос оптимизации всё ещё стоит остро. И если кому-то из вас, веил’ди, захочется принять деятельное участие в модернизации арсенала заклинаний blitzweler, то буду рад вашей помощи. Ну и напоследок, желаю сообщить кое-какие обнадёживающие новости со Старого континента. О Маэстро не слышно уже два года. Всё это время он ни разу не объявился в публичном поле какого-либо региона, где функционирует наша агентурная сеть. Полагаю, это можно считать свидетельством его гибели, о которой сообщила в своём последнем послании моя дочь Рен-Элиира. На этом общая часть завершена. Задать вопросы и получить любые уточнения можно в частном порядке. Вы знаете, где меня найти. Да благословит вас небо.

Алавиец быстро покинул трибуну, на смену ему вышел новый выступающий. В отличие от Ней-Зонна и Рен-Хаана, отчитавшихся об успехах и достигнутом прогрессе, следующий докладчик был хмур и молчалив. Сама походка выдавала тяжесть темы, которую ему предстояло поднять.

— Уважаемый Совет, настало время обнародовать итоги расследования, которое я проводил совместно с арбитрами Инспекции Воли и офицерами Службы Порядка. Напомню, что касалось оно исчезновения представителей старших кланов. В числе пострадавших семейства Рун, Дем и даже моё — семейство Шен.

Лица кардиналов помрачнели. Об этих громких событиях молва в высшем свете Капитулата ходила давно. И если поначалу их принимали за странные совпадения, то теперь они уже обрели системный характер. Темноликие пропадали в самом сердце собственного государства, не оставляя никаких следов. И это очень тревожило население…

— Боюсь, мудрейшие веил’ди, проблема оказалась куда глубже, чем нам виделось, — устало вздохнул выступающий. — В ходе расследования мы обнаружили свидетельства исчезновения множества других Истинных граждан. Изначально мы полагали, что сгинуло без вести всего двенадцать алавийцев. Но я провёл анализ и выяснил — за последние пятнадцать лун количество пропавших перевалило за сотню…

Это известие подняло волну негодования. Зал Совета наполнился гулом и возмущёнными восклицаниями. Несколько кардиналов даже вскочили со своих мест, невзирая на то, что это являлось серьёзным нарушением протокола. Однако никто их стыдить за такое не стал.

— Простите, веил’ди Шен-Гоор, но как же так вышло, что мы узнаём об этом только сейчас⁈ — недовольно пророкотали из первого ряда.

— Причина в том, что большинство пропавших — представители младших кланов, — постарался сохранить самообладание докладчик. — Какой-то мелкий чиновник просто не вышел на службу, кто-то перестал открывать лавку, кого-то сочли сбежавшим от долгов, а иные вообще не имели тесного круга общения, который помог бы своевременно обнаружить их исчезновение. По одним случаям сведения не поступали вовсе, по другим — нередко тонули в канцелярской рутине.

— Мы не можем игнорировать подобные происшествия! — сломал кончик пера об стол один из членов совета. — Это урон нашей чести в глазах собственного народа!

— Вот именно! Блейвенде всегда славился тем, что был самым безопасным местом в мире для представителей высшей расы! А теперь что? — поддержал его другой кардинал.

— И всё это в преддверии величайшего праздника — Дня Первого Огня! — выступил третий. — Уже через год в столицу начнут стекаться альвэ со всей Весперы! И чем мы встретим наших гостей? Это настоящий позор!

Зал вновь утонул в гомоне. Докладчик терпеливо дожидался, когда накал спадёт. Такая реакция была вполне предсказуема. Но от этого не становилось легче. Складывалось впечатление, будто ради своего расследования Шен-Гоору пришлось спуститься в зловонную выгребную яму, чтобы теперь явить уважаемому собранию всё то, что ему удалось выудить со дна. Да, находка не из приятных. Но разве есть в том его вина?

— Мы обязаны найти того, кто за всем этим стоит, — строго изрёк Рен-Хаан, когда возмущение затухло. — У вас есть какие-нибудь версии, свидетельства, подозрения?

— К сожалению, веил’ди, ни единого, — вынужден был признать выступающий. — Пока что не удалось даже установить, действует ли это какая-то группа злоумышленников или одиночка. Мы не понимаем, ведётся ли охота только на Истинных граждан или и на рабов тоже. Однако меры прорабатываются самые разные — от увеличения количества патрулей Службы Порядка до создания сети приманок по всему Блейвенде.

— Выходит, этого недостаточно! — раздулись ноздри Рен-Хаана. — Достопочтенные веил’ди, собрание не окончится, пока мы сообща не выработаем единую позицию по данному вопросу! Я считаю, что здесь нельзя обойтись без временного ограничения прав наших соотечественников! Мы обязаны ввести в столице комендантский час, пока не изловим виновных! Если вы со мной согласны, прошу зажечь зелёную искру…

Хет-Ланнил передвигался по ночному городу, нарочито шумно шлёпая подошвами по мостовой. Он только изображал лёгкую нетрезвость, а внутри оставался предельно собран и сосредоточен. Его слух улавливал малейшие шорохи и звуки, коих в обезлюдевшем после заката Блейвенде было не так уж и много.

Комендантский час действовал вот уже вторую седмицу, а никакого прогресса Службе Порядка достичь так и не удалось. Каждый раз, как небесное светило окуналось в воды Серебрянного океана, на улицах появлялись «приманки». Их роли приходилось играть опытным офицерам, превосходно владеющим клинками и освоившим на достойном уровне Magicaas Unsweer. Но сколько бы они не скитались по пустующим кварталам Блейвенде, никто на них не нападал.

Где-то вдалеке раздался узнаваемый щелчок кнута и чей-то истошный вопль. Ланнил вздрогнул от неожиданности, но потом быстро успокоился. Кажется, где-то за одной из этих ровно подстриженных растительных оград секли провинившегося раба. Эка невидаль…

Продолжая прикидываться лёгкой захмелевшей добычей, алавиец добрался до Рощи Безмолвия. Тут многовековые деревья, обнесённые изящной оградой из полированного камня, тёмными гигантами стремились ввысь, к затянутому тучами небу. Это сакральное место для каждого алавийца — место погребения и упокоения. В объятиях корней здешних исполинов нашли последнее пристанище тысячи и тысячи представителей расы темноликих.

Деревья отбрасывали густые тени своими кронами. Под их сенью царила тишина особого свойства — таинственная и вязкая, будто бы впитывающая любой шорох и каждый звук. Тяжелая, как саван, и внушающая трепет перед неизбежным.

Именно это совершенное безмолвие манило Хет-Ланнила. На этой священной грани, где мир живых пересекался с царством мёртвых, становилось ясно — город, даже замерший в тисках комендантского часа, порождал во сто крат больше шума. Далёкий лай сторожевых псов, скрип флюгеров, приглушённый кашель в непогасшем окне, звяканье засова. Роща же хранила почтительную тишину, оберегая покой усопших сынов и дочерей Капитулата.

Когда-нибудь и Ланнил найдёт приют в подобном святилище. А может даже в этом самом…

— Мне тоже нравится умиротворённость этого места, — раздался вдруг за спиной алавийца чей-то голос.

Темноликий резко развернулся на пятках, рефлекторно хватаясь за эфес спрятанного под одеждами самзира. Однако он узрел перед собой лишь одинокую фигуру, закутанную по самые глаза.

— Ты ещё кто… кха… кто такой? — запоздало вспомнил Ланнил о том, что должен изображать из себя подвыпившего горожанина.

— Никто. Просто раб, — невозмутимо пожал плечами незнакомец.

— А что ты делаешь тут, когда в столице объявлен комендантский час, а? — подозрительно сощурился алавиец.