— А вы? — склонил собеседник голову набок.

— Не твоё дело, понял⁈ — как можно более вызывающе заявил темноликий.

— Вы ищите виновника, да? — словно бы не услышал его раб.

— Чего? Что ты мелешь, животное? — прикинулся Хет-Ланнил, будто не понимает о чём речь, а сам развернул корпус правым плечом вперёд, чтоб сподручней было нанести внезапный рубящий удар.

— Всё ясно. Я так и думал…

Этот ответ стал последней каплей для алавийца. Он вознамерился огреть подозрительного нарушителя плоской стороной клинка и сдать его на руки арбитрам из Инспекции Воли. Пускай они из него всё вытягивают.

Но стоило только Ланнилу обнажить самзир, как незнакомец поразительно быстро оказался возле него. Одной рукой наглый раб схватил запястье темноликого, не позволяя извлечь оружие. А другой — мимолётно провёл офицеру по лицу. Истинный гражданин успел лишь заметить характерное сияние незнакомого магического конструкта, после чего ощутил себя падающим в чернильную бездну.

Хет-Ланнил боролся с накатывающим дурманом, будто пловец, пытающийся оттолкнуться со дна тёмного омута. Его сознание, ставшее тяжёлым и неповоротливым, отчаянно цеплялось за ускользающую реальность. Свинцовые веки слипались, любое усилие требовало железной воли и казалось тщетным. Но с каждой новой попыткой в кромешной тьме начинала всё отчетливей прорезаться полоска света, и всё громче становились обрывки звуков.

В конце концов, алавиец пришёл в себя. Ему хватило одного взгляда, чтобы понять — внутренняя битва с забытьем длилась гораздо дольше, чем показалось. Ведь Ланнила теперь окружала не бархатная весенняя ночь, а глухие каменные своды. Они проплывали, освещаемые тусклым сиянием то ли фонаря, то ли магического пламени. Воздух пропитался смрадом нечистот, а снизу звучало отчетливый плеск воды.

Стараясь шевелить одними только глазными яблоками, темноликий осмотрелся. Сомнений быть не могло — его куда-то везут на утлом плоте. Скорее всего, по подземным каналам водосточных галерей. Теперь-то понятно, как пропадали Истинные граждане Капитулата. Неясными оставались лишь мотивы и личность того, кто за всем этим стоит.

Спина похитителя вырисовывалась на фоне слабого сияния очень чётко. Совсем рядом. Буквально рукой можно дотянуться. Но алавиец уже знал, что он озарённый. Причём, опытный. Сотворить заклинание за краткий миг, пока ладонь стремится к оппоненту, дано далеко не каждому.

Не желая лишний раз рисковать, Ланнил попробовал осторожно высвободить одну руку, дабы заслать противнику плетение меж лопаток. Но его ждал неприятный сюрприз — запястья оказались связаны за спиной. И чтобы получить возможность провести магическую атаку, придётся незаметно перевернуться на живот. Прицелиться будет крайне трудно из такого положения. Но темноликий уже решил бить конструктом, от которого не требуется абсолютной точности.

Алавийцу казалось, будто он проделал всё совершенно бесшумно. Но проклятый незнакомец каким-то образом заметил, что добыча пришла в сознание! Поняв, что таиться бессмысленно, Хет-Ланнил принялся творить волшбу уже в открытую. Однако неприятелю потребовалось всего одно мимолётное движение, чтобы погрузить разум пленника во тьму.

Когда темноликий вернулся к реальности в следующий раз, антураж вокруг него снова изменился, хоть и незначительно. Тут была всё та же глухая каменная кладка и слабое свечение. Только не слышалось больше шума воды, да и вонь заметно утихла, пускай и не исчезла полностью.

У ближней стены обнаружился грубый стол, на котором громоздилось нечто вроде алхимической лаборатории. Множество чаш, какие-то замысловатые конструкции из медных трубок, горелки. Но удивительней всего смотрелись колдовские плетения, сами по себе висящие над склянками, заполненными чем-то тёмным. Именно они испускали это тусклое сияние, которое позволяло всё здесь разглядеть.

Ланнил чуть подёргался и быстро смекнул, что привязан к какой-то каменной плите. Да ещё, почему-то, под наклоном. Рядом, кажется никого не было, и потому узник решил, что лучшего шанса уже не представится. Он попытался пошевелить пальцами, чтобы сотворить небольшое плетение и освободиться от пут. Но к его вящему ужасу, ничего не вышло. Руки пониже локтей отказывались исполнять команды мозга.

В лёгкой панике алавиец поднял голову, чтобы осмотреть себя, и облегчённо выдохнул. По крайней мере, конечности были на месте. Просто оголённые предплечья Ланнила плотно охватывали тонкие нити. Они глубоко врезались в кожу, перекрывая кровоток. Поэтому ладони уже потеряли чувствительность, покрывшись багрово-лиловыми пятнами. До чего же примитивное, но в то же время действенное решение, способное лишить милитария возможности колдовать…

И вот тут алавийца прошиб ледяной пот. Пугающая мысль оформилась в сознании — он абсолютно беззащитен. А в этом подземном вертепе соратники вряд ли успеют найти его. Если вообще хватятся до рассвета.

Внезапно где-то сбоку раздался звук шагов, и в небольшой каменный мешок вошёл тот самый незнакомец, что одолел Ланнила. Пленник встретил похитителя лишённым всякой теплоты взглядом, в котором не было ни страха, ни паники. Узник старался отыскать во внешности подонка любую мельчайшую зацепку, способную прояснить его дальнейшую судьбу. Впрочем, стоило только посмотреть на злоумышленника, как изумление вытеснило все посторонние раздумья.

Не может быть! Полукровка? Но как⁈ Кто мог обучить этого уродливого смеска магии, да ещё и на столь высоком уровне?

Незнакомец с изувеченным лицом бесстрастно прошествовал мимо, даже не взглянув на связанного алавийца. Он приблизился к столу и начал там что-то перекладывать.

— Кто ты⁈ — не выдержал гнетущего молчания пленник.

— Я же сказал: всего лишь раб, — ответил полукровка, не оборачиваясь.

— Так это из-за тебя пропадали жители столицы?

— В некотором роде.

— Что значит «в некотором роде?» — нахмурился Ланнил.

— Я в самом деле похищал алавийцев, — последовало пугающе хладнокровное признание, — однако допускаю, что многие могли воспользоваться удобной возможностью, дабы организовать исчезновение и кому-нибудь из своих недругов.

— И… скольких ты… сколькие сгинули по твоей вине? — немного осип голос темноликого.

— К сожалению, именно твоих сородичей я не считал.

Полное отсутствие эмоций у этого смеска пугало Ланнила как бы не сильнее, чем безвыходность его положения. И поэтому он выкрикнул со злостью, желая хоть немного пошатнуть мертвенное спокойствие похитителя:

— А что же тогда ты считал, мразь⁈

— Вёдра.

Узник подавился воздухом. Ему было жутко, но всё же долг перед Капитулатом и страх за самого себя толкнул спросить:

— Какие… вёдра?

— С кровью.

Эта ужасная вещь была сказана столь будничным тоном, что у Ланнила тошнота подкатила к горлу. Слава Каарнвадеру, что он отправился на задание голодным.

— Ты… выкачивал… из них… кровь? — выдохнул пленник, борясь с неприятно усилившимся слюноотделением.

— Да.

— Будь ты проклят, зачем⁈ Для чего?!! — завопил алавиец.

— Она мне нужна для кое-какого ритуала, — обезоруживающе искренне заявил полукровка.

— Боги… Многоокий создатель… да ты… ты просто чудовище! — процедил сквозь сведённые судорогой челюсти узник.

— Да? А вы себя таковыми не считаете? — послышалось в тоне похитителя холодное удивление. — Не далее как вчера, на моих глазах невольнику раскроили череп за то, что он не успел вовремя склониться перед паланкином клана Ней. А на прошлой седмице супружница главы Вел приказала замучить на раскалённых углях двух рабынь из-за разбитой вазы. Ты даже представить себе не можешь, о чём шепчутся между собой прислужники высоких домов. Какие истории они пересказывают друг другу. Они до ужаса боятся вас, Истинных граждан. Потому чтов ваших руках абсолютная власть над их жизнями. И вы не брезгуете ей пользоваться. Так ответь мне, алавиец, почему же я — чудовище, а вы, кто вершит расправы просто из-за дурного настроения — носители истинной культуры и цивилизации?