Вскоре, шум улиц усилился, вырвав меня из размышлений. Толпа. Кто-то смеялся, кто-то кричал, откуда-то повылезали торговцы, сбывая мелочевку с рук. На возвышении, просматриваемом со всех сторон вокруг колодца, была возведена сцена, а на ней — люди. Не просто люди, искатели. Уставшие, в грязи, сплошь в ранах и ссадинах. Один держал в руках что-то вроде рогатого черепа, красовался трофеем перед толпой зевак. Другой едва держался на ногах, двое поддерживали его под локти. С третьего медленно капала кровь с перебинтованной руки. Но лица их улыбались, а толпа вторила каждому движению, каждому вдоху этих людей.

Я остановился, заинтересовавшись.

Вернувшаяся экспедиция с безопасных уровней? А с чего бы такой праздник? Но толпа была со мной не согласна — героев чествовали криками и аплодисментами. Звон монет по дереву, бросаемых из народа, выкрики с предложением выпить и побрататься.

— … говорят, в этот раз Белые зашли дальше обычного, им удалось слегка исследовать третий уровень.

— … и четверо из их отряда там и остались…

— … нашли еще ерунду какую-то, не их уровень точно…

И это туда я должен пойти? Вниз, в этот бездонный колодец? Сработавшийся отряд потерял четверых, оставшиеся вернулись едва ли не калеками? Задачка со звездочкой.

И вместе с тем внутри поднималась странная решимость. Тварь я дрожащая или право имею? Внимание толпы, а следом и мое, переключилось в сторону провала. Я задержал дыхание, глядя на то, как огромная лебедка тащит наверх лифт. Так вот зачем там эти мостки! Доски скрипят, громыхают цепи, а люди смотрят на очередную группу искателей с одинаковой смесью трепета, страха и обожания.

А народ все прибывал, стекаясь со всех улиц. Кто-то тащил детей, а кто-то уже и вовсе размахивал кружками с пивом. Я замешкался в углу, силясь найти место, чтобы меня не затоптали, и слился с местностью. Любопытно, как ни крути, плюс шансы сделать какие-то выводы, послушать, о чем судачат здешние.

На помосте у лифтовой платформы стояли барабанщики, выколачивая радостный ритм. Толпа хлопала в ладоши, подхватывала припевы неизвестных мне песен. И тут в последний раз скрипнули и грохотнули цепи. Гул усилился — люди кричали, подбрасывали чепчики и свистели.

На деревянной платформе появились силуэты. Сначала я различил только несколько фигур, но позже они стройно вышли на свет факелов. И эти выглядели иначе.

— … легенды бездны вернулись!

— … два года внизу, с ума сойти!

Они выглядели так, словно прошли войну. Изорванные куртки одинакового фасона, вековая грязь, застарелые, черные пятна крови. Один из них держал в руках нечто, похожее на кристалл, светящийся изнутри мягким синим светом. Я сглотнул — чертовски сильно было похоже на осколок ветра, но это был не он. Толпа взревела, как сумасшедшие — сразу десятки рук потянулись вверх, как будто в молитве или поклонении. Кристалл подняли выше, как знамя или приз.

За «главным» несли и прочие трофеи: какие-то панцири, покрытые переливчатыми радужными узорами, чьи-то когти, размером с серп, головы и камни, отражающие свет. Это не считая доверху набитых рюкзаков. Два года, вроде как, неужели не выгоднее делать вылазки покороче, но приносить побольше? Или… нет, Майкл, глупо судить о каких-то решениях местных, не зная всей подоплеки.

Один из искателей, вернувшихся сейчас, помахал сначала толпе, а потом неким «Белым», которые стояли на сцене. Радостная, но усталая улыбка озарила его лицо, а глаза широко распахнулись. Он встал, как вкопанный, и вдруг пошатнулся. Сначала я было решил, что устал, или может ранен. Но он вскрикнул, лицо исказилось гримасой ужаса, он схватился за сердце. Его крик быстро перешел в хрип. А затем тишина. Он свалился на колени.

Толпа расступилась, громко охнула, но никто не кинулся помогать. Все просто смотрели. Я тоже смотрел, и к горлу подкатывал ком.

Сидя на коленях, парень закатал рукав, словно его рубашка на нем горит. Я всмотрелся в происходящее, и по спине пробежала рябь — я увидел, как по его коже ползут черные узоры, словно чернила расползались по венам. Он дернулся, теряя связь с реальность, запрокинул голову и упал на спину. Оголенная кожа пошла пузырями, тело задрожало.

— Проклятье четвертого уровня! — Выкрикнул тот, что нес кристалл. — Жертва провалу! Кто-то должен был заплатить!

— Жалко, — вздохнула женщина неподалеку от меня. — Руд был отличным искателем, хорошим парнем. Почему его…

Я не мог оторвать взгляда. Черные линии вздулись, тело изогнулось дугой, и через мгновение он уже лежал безжизненный, с лицом, искаженным предсмертной агонией. Так я и застыл, холодея. Слабенькая реакция на такую жуткую смерть. Для них это привычно? Обыденность какая. Безумие.

Искатели, оставшиеся в живых, ни минуты не потратили на траур по соратнику. Двое подхватили труп, словно мешок, и оттащили к краю платформы. Сбросили… ни похорон, ни почестей, просто как мусор…

Прочие же быстро инцидент забыли, принялись разглядывать трофеи, торговаться, кричать. Даже барабанщики не остановились, музыка била по ушам, смешиваясь с гвалтом. Я сделал шаг назад, прильнул спиной к холодному камню стены, и мир перед глазами закружился. Мерзонькое осознание подобралось так близко. А я точно хочу вниз?

Пока я приходил в себя от увиденного, толпа постепенно стихла. Нет, я не неженка, не сахарный, у самого рыльце в пушку, но чтобы вот так отреагировать? Я всякое повидал, еще больше совершил, но я по крайней мере остаюсь человеком, несмотря ни на что. А тут, выходит, в чете искателей все просто — ошибся, или сделал глупость намеренно, и в утиль. Дико, оттого я и оторопел.

Остатки ликования и смеха растворялись в воздухе, а тени и сумрак все гуще поглощали город. Световой день тут очень короткий, в отличие от ночи. А раз так, то и я время на, в сущности, бесполезную рефлексию тратить не буду. Вдохнув полную грудь, я ощутил запах дыма, прелой древесины и копоти от многочисленных очагов, отбросил всякие мысли и от холодной стены отстранился.

Что у нас на повестке? Надо найти какой-то маркет, или как оно тут называется. Поставив себе четкую цель, я довольно расторопно двинулся с площади прочь, стараясь внимания не привлекать. Не до праздника мне. Камни мостовой скользили от опустившейся в долину влажности, кривые фонари отбрасывали длинные тени, а моя собственная разделялась на две — так уж тут работают местные луны.

На стенах зданий, куда я свернул по наитию, стали попадаться не то вывески, не то билборды — текста, написанные разным почерком, с рисунками и символами, смысл последних разобрать я не мог. Тут была отличная от привычной мне коммуникация, но радовало то, что местных я понимаю безусловно. О том, почему это вообще возможно, думать я решительно не желал.

— … Скупаю артефакты! Дороже совета!

— … Травы, снедь, лекарства!

Я обдумывал покупки, и судя по выкрикам лавочников, попал я в некое подобие торгового района. Китай-город местного разлива, блин. Без хотя бы мало мальской подготовки спуск неизбежно превратится в тупую и бесполезную смерть. Я свернул на улицу, которая выглядела спокойнее, но все еще была оживленной. Здесь, судя по картинкам на вывесках, торговали инструментами, простыми товарами, едой и странными, непонятными приспособлениями.

«Снаряжение искателя». Прозаичная лавка, и именно та, что мне нужна. Поиски были недолгими. Я зашел, толкнув скрипучую дверь, и осмотрелся. Полки. На них — кирки, веревки, рюкзаки, банки с порошками, какие-то амулеты.

— Добро пожаловать в мой магазин, искатель. — Сказал продавец, высокий мужчина с суровым лицом и скрестил руки.

— Здравствуйте. — Оторвал я взгляд от товаров.

Торговец был заросшим — борода росла прямо из-под глаз, из носа, и ковром уходила под шею. На нем был простенький, но целый и чистый плащ, кафтан и широкие штаны. Взгляд цепкий, скользил по мне, явно высчитывая, сколько он с меня заработает.

Чтобы не дарить торговцу несбыточных надежд, я решил сразу открыть карты.