Но Аура… Аура дала понять, что человек перед нами живой.

И очень опасный.

«Он всё ещё верит, что мёртвые могут простить. Это делает его слабым».

Джисел Хельм о Фабиане Изайе.

1139 год от сотворения мира, остров Миизар, Прантох, взгляд со стороны

Рыбацкая деревня ныне представляла собой сборище хибар, в которых жило всего двадцать семь человек. Некогда Прантох представлял собой крепкое хозяйство, которое хоть и делало упор на рыбной ловле, не забывало про земледелие и скотоводство.

Посевы, может, уступали размером тем, которые высаживали жители того же Ностоя, но для селян этого хватало с запасом. Лишнее обменивали у купцов, отвозили на продажу в Худрос, и жили хоть и не богато, но понемногу строились и укреплялись.

Засуха изменила всё. Много людей покинуло деревню в поисках лучшей доли, много погибло, часть оказалась поймана проплывавшим мимо судном афридов-работорговцев.

Остатки с трудом выживали под палящим солнцем, неистово молясь Наршгалу и совершенно не зная, что делать.

Последний год воды было так мало, что в ход пошёл давным-давно по глупости (скорее, пьяни) выменянный порошок очищения морской воды от соли. Да и того уже осталось на пару бочек.

Единственный относительно глубокий колодец, способный достать до пресной воды какой-то подземной реки, окончательно пересох полтора месяца назад.

Всё подводило людей к тому, что им предстоит ужасная судьба — умереть от жажды, поскольку остались в Прантохе лишь те, кому уже нечего было терять и незачем жить. Хотя всегда имелись исключения — слишком глупые или трусливые, чтобы покинуть родные земли, даже когда за спиной стоит сама смерть.

Их кожа трескалась от жары и песка; однообразное питание, в которое входила лишь морская рыба, привело к проблемам со здоровьем. Месяца не проходило, чтобы кто-то не умирал.

Уже полгода не было ни единого путника или корабля. Прантох стал местом, о котором попросту забыли. Разве что сборщик налогов, Ингац Ноблен, заглянет в деревню? Некоторые жители всерьёз надеялись на его приход, ожидая, что он принесёт им долгожданную быструю смерть, поскольку платить им абсолютно нечем.

Лёгкая жалость касалась разве что самых юных обитателей деревни, толком не успевших пожить. Но раз уж Наршгал так решил, то кто они такие, чтобы сопротивляться судьбе?

Однако вскоре размеренная жизнь — если это можно назвать жизнью — оказалась нарушена. Поднявшиеся волны вынесли на берег деревушки мертвеца.

— Живой! — с удивлением воскликнула Шиана, восемнадцатилетняя вдова, пытающаяся оказать пострадавшему первую помощь.

Успешно. Несостоявшийся утопленник выблевал целый поток воды, а потом, что поразило всех, игнорируя протянутые в помощи руки, самостоятельно поднялся на ноги.

Высокий, крепкий, с тяжёлой сумкой, которую не желал отпускать даже в своём состоянии. И как только умудрился не отправиться на дно вместе с ней?..

Спасённый оказался немногословен. Местных рассматривал с подозрением и толикой интереса. Несколько дней отлёживался, скупо отвечая на многочисленные вопросы. Тон его был властным, привычным отдавать команды и распоряжения.

Не местный. Солдат. Попал в шторм. Нет, пятна не заразны, это Драхарская хворь, заболеть можно только в Аномалии. Нет, лечения не существует. Да, умру. Нет, не скоро. Может, пять лет, может — меньше или больше, как боги пошлют. Да, уйду через пару дней. Не нужно спутников, покажите карту. Да, есть дела. Да, хочу вернуться к своим. Нет, вам эти знания ни к чему.

Назвавшийся Годартом Йондалом мужчина умудрился сохранить свои доспехи и секиру, сложив их в походный мешок, пропитанный воском для защиты снаряжения от влаги, что показывало его выдающуюся силу, ведь не каждый мог удержаться на поверхности моря с таким весом.

— Аура, — только и сказал тогда Бахрем Лифус, новый староста Прантоха, когда немногие оставшиеся жители принялись обсуждать незваного гостя. — Думаете, он вместе с мешком своим в шторм попал? Готов поспорить, что в железе был, когда упал. Но умудрился снять броню, сложить всю в мешок, туда же и секиру, а потом выплыть на поверхность, удерживая такую тяжесть.

— Или в предках кто из фишисов засветился, — рассмеялся Дакус.

— Может, дело в этой Драхарской хвори? — рыбак Рабар потёр руки. — Мне отец рассказывал, что эта дрянь укрепляет тело, включая и мышцы. Все заразные жуть какие сильные.

— Может, и в ней, — пожал Бахрем плечами. — Но отвечать Годарт, похоже, не намерен.

В присутствии «новичка» даже староста держал руки за спиной, будто на построении. Женщины отводили глаза, дети не шумели. Годарт ничего не приказывал, но все чувствовали, что рядом с ним лучше не распускаться. Один его вид побуждал каждого найти себе занятие: наконец-то починили давно потрескавшийся забор, порубили обломки лодки на дрова, вычистили единственный оставшийся хлев.

На следующий день охотник Витар сообщил неприятные новости: приближается караван.

— Я многое не видел, — объяснял он, — далеко. Я ведь на дерево залез, птичье гнездо заметил — думал, вдруг яйца? — Витар мотнул головой. — Ничего там не было, но не о том речь. Оглянулся и увидел пыль на горизонте. Подождал. Ба, а это люди! К нам идут, ибо куда же ещё?

Новость быстро облетела Прантох, включая и Годарта Йондала.

В сопровождении полудюжины взрослых жителей, которым ещё не было чуждо любопытство, Годарт прошёл по единственной улице и оказался на краю поселения. Дома с обеих сторон от него были давно заброшены: крыши провалились, стены раскрошились, их занесло песком.

Впереди ещё никого не было видно, но Йондал, растянувший Ауру Наблюдения, нахмурился.

— Салас, Рабар, — позвал он двух рыбаков, — идите в кузню. Идите медленно, не бегите, ведь раз их чую я, то и они могут ощутить меня. Найдите мой мешок под кроватью. Развяжите или разрежьте, без разницы. Достаньте секиру, рукавицы и шлем. Остальное не трогайте, я не успею облачиться. Всё, идите.

За всё время, что Годарт «гостил» в Прантохе, он не говорил так много слов.

Парочка рыбаков потрясённо уставилась на широкую спину воина, затем страх стиснул их внутренности, оба развернулись и зашагали, будто деревянные, огромными неуклюжими шагами обратно по улице.

— Кто там, Годарт? Разбойники? — взволнованно спросил староста Бахрем. — Может, просто воды или еды хотят? У нас всё равно больше ничего нет.

— Иногда и этого достаточно, — отозвался Йондал. — Остальные — идите, найдите себе оружие, хоть какое-то… хотя нет, не нужно. Просто разойдитесь по домам. И не высовывайтесь.

Люди дёрнулись, расступились, обменялись настороженными взглядами.

— Может, это Ноблен? Сборщик налогов? — спросил Морах, местный ремесленник — горшечник, плотник, столяр, торговец, лекарь и много кто ещё.

— Не похож, — лаконично отозвался Годарт. — Разве что забил своих мулов на мясо по пути, а вместо них запряг подручных.

— Всякое может быть? — сглотнул Бахрем.

Сухой ветер шуршал в трещинах земли, словно шептал какие-то тайные откровения. Где-то вдалеке хлопнула расшатанная дверь пустой хижины.

— В телегу запряжены люди с Аурой. Выходит, минимум двое будут представлять опасность. Нет, трое. Ведь кто-то должен был заставить тех двоих тащить телегу.

— Игнац Ноблен и заставил, — предположил Морах. — Или сами решились, ведь надо же налоги как-то до Худроса доставить?

— Не стали бы, — уверенно возразил Годарт. — Те, кто открыл Ауру, редко когда подчиняются тем, кто не открыл. Смысл унижаться, если можешь уйти туда, где не придётся? Я много таких повидал. Все как один гордецы. Нужна или железная дисциплина, или сила, чтобы все тебе подчинялись. И так как на армию они не похожи, я бы предположил, что кроме тех двоих есть кто-то ещё.

— Может, те, кто впрягся, просто не хотели, чтобы остальные сдохли под такой жарой, пытаясь катить вперёд тяжёлую телегу, — озвучил Бахрем.