Еще один звук застрял у нее в горле, когда она увидела, как корни и лианы начали обвивать его конечности.

— Нет! — воскликнула она. — Вы не можете ничего у него забрать!

Белларанд прикоснулся мягкой мордой к ее руке.

Все в порядке, синичка. Смотри.

С усилием Молли села на корточки, наблюдая сквозь слезящиеся, мутные глаза. Пока лианы ползли по нему, с их кончиков исходило мягкое свечение, теплый золотой свет, напоминавший летнее солнце. Растительность аккуратно обходила его раны, но, сплетаясь в одеяло, остановила кровь.

Алларион облегченно вздохнул, линии вокруг его рта разгладились.

Откинувшись назад, Молли стала свидетельницей настоящего чуда.

Лес возвращал Аллариону то, что он сам дарил. Она не знала, откуда понимала это, но наблюдала, как это происходит. И дело было не только в магии Аллариона. Это было комбинация, нити его магии переплетались с магией земли. Его окутал мягкий ореол света, крошечные сверкающие нити, словно паутина, опутывали его.

Теплое сияние исходило от фракталов света. Молли чувствовала его на руках и щеках, где оно высушивало ее слезы.

Сияние, омывающее его, отражалось в десятках точек по лугу. Молли подняла глаза с изумлением, когда из леса начали появляться животные. Стадо оленей. Семья кроликов. Еноты пищали на ветках, а кроты выходили из нор. Круглые уши черного медведя подрагивали у дерева, хотя Молли не испытывала страха.

Из леса к ним выскочила рыжая белка. Хвост дергался, влажные черные глаза на мгновение встретились с ее взглядом, а затем белка положила желудь возле Аллариона. С легким щелканьем в сторону Белларанда, она поспешила обратно в лес.

Только для того, чтобы пришла другая, и еще одна, принося желуди. Олени несли ветки, еноты — сосновые шишки. Черный медведь оставил полный рот поздней ежевики. Один за другим они оставили свои подарки.

Сердце Молли разрывалось от восторга. Это была своего рода дань уважения. И все больше существ собиралось на краю луга, наблюдая за ее фэйри.

Глядя на всех них, слезы снова покатились по ее щекам.

— Спасибо, — прошептала она.

Рядом Белларанд сложил ноги под собой и лег. Он позволил ей прислониться к его могучему телу, и вся Молли задрожала от облегчения.

— Лес исцеляет его, — сказала она, едва веря своим словам.

Он помогает ему исцелиться, сказал Белларанд.

Молли не стала думать о разнице. Главное то, что ее фэйри будет жить.

Конечно, он будет жить, фыркнул Белларанд. Мы оба куда крепче, чтобы умереть от пары жалких ударов ножом.

Она невольно поморщилась от его бесцеремонной попытки подбодрить. Молли никогда больше не хотела пережить ничего подобного сегодняшнему дню.

— Просто исцелите его, — умоляла она деревья, животных и землю. — Верните его ко мне.

33



Прежде чем тьма ночи смогла полностью воцариться, Молли обшарила свои покои, покои Аллариона и даже Равенны в поисках покрывал. Огромные шкафы с бельем были забиты запасами, часть она оставила для гостей, но на эту ночь… Молли хотела забрать их с собой.

Тяжелая ткань, брошенная через плечо, тянула ее вниз, и после того, как она дважды чуть не упала лицом вниз, она прислушалась к недовольным скрипам дома и внимательнее следила за каждым шагом.

Когда она снова вошла в кухню, волоча за собой покрывала, то почувствовала на себе тяжесть множества взглядов.

Это было странное ощущение — видеть здесь столько людей. Они перемещались по атриуму, столовой и зимнему саду. Несколько спустились на кухню, где в ее самых больших кастрюлях дымилась кипящая вода для промывания ран. К счастью, никто не пострадал окончательно, но нападавшие фэйри, без сомнения, успели нанести ущерб, прежде чем уступить численному превосходству.

Скрип пола под ногами и приглушенные голоса более десятка людей раздражали ее слух. Это было ничто по сравнению с гулом полной таверны, конечно, но дом и лес обычно были так тихи. Их покой был нарушен, и, хотя она бесконечно благодарна за помощь, столько чужих людей, теснившихся в ее пространстве, вызывало зуд под кожей.

Тем больше причин поспешить обратно к Аллариону и Белларанду на луг.

Убрав мокрую тряпку со своего покрытого синяками лица, Балар встал, когда заметил ее своим незаплывшим глазом.

— Давай, котенок, я понесу это за тебя.

— Нет, — ответила она слишком резко.

Мантикора смотрел на нее с сочувствием, но это ее не смягчило. Логически она понимала, что они здесь, чтобы помочь. Они уже помогли. Они не причинят Аллариону вреда.

Но мысль позволить им приблизиться к нему, увидеть его в самом уязвимом состоянии, жгла кислой желчью в горле.

Что бы он ни увидел в ее глазах, мантикора, казалось, понимал часть ее чувств. Подняв лапы, он медленно приблизился, прежде чем наклонился, чтобы схватить свисающие концы покрывал.

Он осторожно накинул покрывало на другое ее плечо, превратив его в нечто вроде громоздкого шарфа.

— Спасибо, — сумела сказать Молли. Она не была хорошей хозяйкой, но, с другой стороны, ей было все равно на комфорт других. Они не были Алларионом.

Подойдя ближе, лорд Хакон тихо спросил:

— Как он, мисс Молли?

Светится. Покрыт корнями. Все еще спит.

Она моргнула, горло перехватило, когда она проглотила слова — он, вероятно, не должен знать всего этого.

— Он отдыхает, — наконец сказала она, — и Белларанд думает, что он поправится.

Конечно, Белларанд был известен тем, что мог лгать ей, но на этот раз она не думала, что это ложь.

Лорд Хакон с облегчением вздохнул:

— Рад это слышать. Мы пришли, чтобы помочь ему, а в итоге именно он принял на себя самые тяжелые удары, — на его зеленом лице обозначились резкие морщины. — Он спас меня.

Жгучая потребность вернуться к своему фэйри пульсировала в венах, но Молли все же сумела кивнуть лорду-консорту:

— Он невыносимо благороден. Я люблю его за это… но выговор ему все равно устрою.

Лорд Хакон печально улыбнулся:

— На его месте я поступил бы так же ради моей Эйслинн. Передайте ему наши наилучшие пожелания. Мы останемся столько, сколько понадобится. Я послал разведчиков проверить, не осталось ли еще угроз на ваших землях.

— Спасибо, — сказала Молли, и на этот раз это было искренне, а не только лишь желание закончить разговор. То, что лорд Хакон и другие столь охотно и быстро сплотились ради Аллариона, то, что они до сих пор оставались здесь, готовые помочь чем угодно, наполнило ее благодарностью острой, словно игла, пронзающая оцепенение и панику.

Все будет хорошо.

— Мы не будем вас задерживать. Просто знайте — наши мысли и надежды этой ночью с вами и Алларионом.

Молли прикусила внутреннюю сторону щеки, сдерживая слезы, и резко кивнула на добрые слова полуорка.

— Простите, что я не слишком хорошая хозяйка. В доме есть все необходимое, просто попросите.

Его брови нахмурились на точеном лице.

— Я хотел спросить… дом…?

— Живой, да. Это магия. Он понимает вас, когда вы говорите, — подняв взгляд и голос, она позвала: — Дом, помоги им во всем, что потребуется, хорошо? Все здесь — друзья.

Ставни кухонного окна задребезжали, заставив нескольких полуорков подпрыгнуть. Даже сквозь рыжеватый мех Молли показалось, что Балар побледнел, озираясь на балки, — до него дошла реальность разумного дома.

Его ответ, похоже, не прибавил уверенности лорду Хакону, но, когда она спросила, не нужно ли еще что-то, он покачал головой:

— Мы справимся. Будьте рядом с вашей парой.

— Я вернусь утром, — сказала Молли, больше дому, чем собеседникам.

Она вышла из дома под хор прощаний и щебет черепицы. Завернувшись в покрывала, она направилась прямо в лес, где кусты и ежевика раздвигались с ее пути. В сгущающихся сумерках она едва различала дорогу, но шагала вперед, доверяя лесу — он не даст ей упасть.