Долго думал Крикс и наконец согласился. Оставив под Сипонтом 10 тысяч человек продолжать осаду города, остальную часть армии он повел к Гаргану. Устроив здесь лагерь, Крикс в сопровождении высших командиров отправился на холм, где находился оракул. По пути к оракулу он, чтобы принести отраду духу умершего, совершил возлияние[34] у памятника герою Подалирию, фессалийцу, называвшему себя сыном бога Асклепия, врачу греков под Троей. Поднявшись затем на холм к оракулу. Крикс переговорил со жрецами, по обычаю принес в жертву черного быка. Затем он улегся спать на шкуре черного барана, ожидая, что в сновидении Калхант откроет ему участь его и подчиненного ему войска.

Спал он плохо. Его мучили опасения всякого рода и сознание ответственности за жизнь 30 тысяч человек. Только под утро он забылся в недолгом сне, а когда проснулся, то вышел навстречу товарищам и с просветленным лицом объявил им, что герой Калхапт сулит им всем победу.

Командиры с облегчением вздохнули и, довольные, последовали за ним назад к войску, желая обрадовать воинов. Когда они вернулись, то были страшно изумлены: доносили, что со стороны Рима на них надвигается враг — преторская армия Кв. Аррия — не меньше 10 тысяч человек.

Все единогласно решили, что боги ведут Кв. Лррия на гибель. Крикс среди радостного возбуждения тотчас приказал вывести войско из лагеря и двинуться врагу навстречу, чтобы уничтожить его, используя свое преимущество в силах.

Завязалась ожесточенная битва. Крикс и его командиры считали себя уже победителями, как вдруг, неизвестно откуда, точно снег на голову свалился новый враг.

Это был Л. Геллий. Блестяще все рассчитав вместе с Кв. Аррием, он выдвинул его вперед как приманку, а сам (при нем находилось 30 тысяч войска) сумел совершить стремительный и скрытый маневр, в результате чего вышел повстанцам в тыл. Вот во что обошелся Криксу вояж к оракулу Калханта!..

Этого внезапного удара повстанческие войска не выдержали, хотя сражались с огромным мужеством и стойкостью. Крикс сделал все возможное, чтобы развернуть часть войск фронтом в сторону нового врага, но перестройка из-за условий местности и неизбежного замешательства сильно запоздала. В результате войско оказалось разбито наголову. Почти вся армия — 20 тысяч человек — легла на поле битвы. Сам Крикс показал в бою чудеса храбрости, пытаясь переломить ход боя. Видя, что поражение армии полное, он, помня о своем достоинстве и прошлых подвигах, бросился в гущу врагов и пал, пронзенный множеством неприятельских мечей.

Весть об этом ужасном и неожиданном поражении заставила оставшуюся часть войска (это были главным образом соплеменники Крикса — воины из Лукании и Брутия, говорившие на оскском языке, а также япиги из Апулии и Калабрии — племя, близкое иллирийцам) снять осаду Сипонта. Разделившись на отряды, они рассеялись по окрестностям. Многие двинулись на север, в погоню за Спартаком, везя с собой тело погибшего вождя, унесенное его щитоносцами с поля боя, и печальную весть о неожиданном разгроме.

А торжествующий победитель, отправив в Рим послание о победе, соединился с ликующим гарнизоном Сипонта. После короткой передышки он также двинулся на север. Л. Геллий торопился прийти на помощь Гн. Лентулу. С собой он вел около 45 тысяч человек пехоты и 3 тысячи человек конницы.

VI

Гн. Лентул Клодиан (114 — умер до 45 г. до н.э.), человек представительный на вид, со значительным и умным выражением лица, принадлежал к одной из родовитейших в Риме фамилий, насчитывавшей в себе немало знаменитых политиков, полководцев, членов самых почетных жреческих коллегий. Прадед Гн. Лентула прославился особенно тем, что принял в Риме в свои руки статую великой Матери богов — Кибелы (Цицерон), дед Публий Корнелий Лентул, принцепс сената, консул 162 года, умер от раны, полученной во время подавления движения Гая Гракха (121 г.). Сам Гн. Лентул, человек одаренный и образованный, воевал с Митридатом и марианцами под начальством Суллы, в Риме был видным деятелем форума, в суде красноречивым защитником, спасшим жизнь и достояние многим согражданам. Слава о его красноречии, не совсем, правда, отвечавшем требованиям Цицерона, гремела по всему Риму. Позже Цицерон говорил о нем: «Умелыми паузами, восклицаниями, голосом приятным и звучным он снискал себе такое восхищение, что никто не жалел о тех качествах, которых ему недоставало». В сенате Гн. Лентул принадлежал к разряду аристократических реформаторов (Л. Котта и др.); он пользовался в Риме огромным авторитетом: «…удостоив его высших должностей, — говорил Цицерон о своем друге, — вы признали его человеком исключительной мудрости и строгих правил».

Этот-то вот Лентул и вел уже операции против Спартака. В его распоряжении находилось войско в 60 тысяч человек пехоты и 4 тысячи человек конницы. Он выделил двух легатов с 10-тысячными армиями, поручив им действовать на флангах у Спартака, теснить его во взаимодействии с ним в неудобную местность и стараться окружить.

Но римские военачальники недооценили трудность поставленной себе задачи. Спартак, один из самых выдающихся полководцев античности (М. Фронтон), двигаясь по Апеннинам, среди оливковых насаждений и виноградников, хлебных полей и пастбищ, дубовых, каштановых и буковых рощ, а также еловых лесов, проявил огромное искусство. Как в кампании против П. Вариния, он вновь ловко разобщил неприятельские силы, по очереди сокрушил 10-тысячные армии легатов и захватил весь войсковой обоз (консул, желая идти налегке, весь обоз оставил легатам, чем сковал их маневренность). Затем со всей яростью Спартак обрушился на самого Гн. Лентула, разбил его и обратил в бегство.

Л. Геллий и Кв. Аррий вошли в зону боев, намереваясь отомстить за неудачи товарищей, но обоих ждала та же участь: они тоже были разбиты.

Побуждаемые обстоятельствами, побежденные смирили свое честолюбие и объединили все силы в одно войско, насчитывавшее 90 тысяч человек пехоты и 4 тысячи кавалерии. Полные надежд, они вновь двинулись на Спартака. Но последний, пополнив ряды своих войск рабами из партизанских отрядов, снова разбил римлян и, не преследуя их, двинулся на север.

Удрученные новым поражением, консулы все-таки не хотели сдаваться. Быстро приведя в порядок потрепанные части, они двинулись за уходящим врагом, не вступая с ним, однако, в соприкосновение. Их гонцы, посланные вперед, вызывали на помощь из Цизальпинской и Трансальпийской Галлий их наместников — проконсула Г. Кассия и пропретора М. Фонтея.

Последние тем временем не дремали. М. Фонтей, видный помпеянец и опытный военачальник — «закаленный в бою солдат, столь часто бросавшийся с оружием в руках навстречу густым отрядам врагов» (Цицерон), — видя, в какую сторону склоняется ход событий, усиленно готовился к кампании против Спартака. Он производил все новые наборы и собирался с войском выступить на юг, в Цизалпийскую Галлию. Там, в лагере у Мутины, с нетерпением ждал его наместник.

Г. Кассий Лонгин Вар (115—43 гг. до н. э.), наместник Цизальпийской Галлии в 72 году, принадлежал к одной из древнейших римских фамилий патрицианского происхождения. Человек богатый, со связями, всеми уважаемый, он удачно делал карьеру (в 77 г. — эдил, в 75 г. — претор, в 73 г. — консул).

Сам Г. Кассий, по общему признанию, был скорее законовед, чем полководец. Поэтому, поручив командование претору Гн. Манлию, известному военачальнику Суллы, прибывшему с поручением от сената возглавить войска в провинции, он с нетерпением ожидал подхода младшего коллеги из Трансальпийской Галлии.

Но М. Фонтей запоздал. События разворачивались со страшной быстротой.

Войска Спартака вступили на территорию Цизальпийской провинции и были восторженно встречены местным населением и особенно рабами, начавшими в большом количестве сбегаться к нему. Беспрепятственно повстанческие войска дошли до Мутины, сильной крепости на пути к реке По (прежде это был город этрусков, а с 189 г. до н.э. — колония римлян), и стали вызывать Г. Кассия на бой.

вернуться

34

Считалось, что выливаемое на землю вино и дым сжигаемого мяса кормят души, выходящие за этой поживой из-под земли.