Чтобы разрушить неприятельские планы, сенат, в свою очередь, отправлял за Альпы посольства уговаривать племена — близкие и дальние — не слушать соблазнительные речи, но предпочесть опасностям войны с ее неверными выгодами безопасное бездействие с привезенными ими подарками в настоящем и выгодами тесного общения в будущем.

Вместе с тем самому Спартаку сенат не давал отрицательного ответа и всячески тянул время, предоставляя возможность консулам реорганизовать свои армии и собрать подкрепления.

Спартак легко разгадал тайное намерение сената, но ничуть не смутился. Его положение было достаточно устойчивым и твердым. Власть римлян в провинции рушилась на глазах под ударами отрядов повстанцев, распространившихся во все стороны.

Все шло, казалось, прекрасно. И вдруг… и вдруг все прежние планы рухнули…

Глава девятнадцатая

НЕУДАЧА ПЛАНА СПАРТАКА НАПАСТЬ НА РИМ

I

В середине июля 72 года Спартак получил потрясающее известие: своими собственными римлянами-офицерами убит Серторий. Ему сразу стало ясно: военная и политическая ситуация в корне изменилась. Вышел из игры блестящий полководец, сковывавший две сильные неприятельские армии. Спартак не надеялся на Перперну в качестве преемника Сертория и полагал, что даже в лучшем случае Помпей задержится в Испании не больше полугода, а потом двинется в Италию на помощь войскам сената.

На военном совете у Спартака высшие командиры тщательно обсуждали создавшееся положение. Подавляющим большинством голосов было решено: надо опередить появление Помпея в Италии и немедленно нанести удар по самому Риму. Учитывая, что война теперь станет более богатой переменами военного счастья, следует обеспечить себя от колеблющихся элементов — перебежчиков; в армию их не принимать. Если удар на Рим не удастся, следует уходить на юг Италии, во что бы то ни стало перебросить десант в Сицилию и поднять там восстание, энергично продолжать переговоры с германцами и галлами о вторжении их в Италию.

После детального обсуждения с командирами нового плана и породивших его обстоятельств Спартак отдал приказ всем отрядам, находившимся в различных местах Цизальпийской Галлии, собираться в центральный лагерь под Мутиной.

Через несколько дней все 24 повстанческих легиона были в сборе. Накануне выступления их командиры вновь совещались со Спартаком.

После совета с командирами Спартак отдал приказ о Большом жертвоприношении.

II

Наступил вечер. Вокруг алтаря, воздвигнутого в честь Крикса-героя, собралось все войско, выстроенное в каре по легионам. У алтаря стояли Спартак и высшие командиры, верховная жрица — жена Спартака, другие жрицы, входившие в жреческую коллегию, все в белых одеждах, с золотыми венками на головах, служки, жертвенные животные и 300 человек римской молодежи из знати, взятых в плен в последних боях. Римляне стояли молча, опустив головы, со связанными за спиной руками. При общем благоговейном молчании верховная жрица стала бросать в огонь священного костра серу, ладан, благовонные травы. Потянуло сладковато-приторным дымком — дым окуривал войско, очищал его, подготавливая к Большому жертвоприношению. Служки отпустили жертвенных животных — быка, свинью и барана. Спартак, отделившись от группы высших военачальников, копьем стал подгонять животных, и они, спасаясь от острого наконечника, проворно побежали, направляемые суровым вожатым. Так они трижды — по обычаю — обежали вокруг всего войска и вернулись к алтарю. Здесь служки очистили их соленой водой, в которой предварительно погасили зажженные факелы — для увеличения ее очищающей силы! — после чего надели на жертвы венки и посыпали их жертвенным ячменем. Верховная жрица, касаясь рукой земли, прочитала положенную молитву, обращенную к подземным богам. Затем служки друг за другом стали подводить жертвенных животных (сначала быка, потом свинью и барана) к алтарю. Жрица отрезала у них со лба несколько волосков и бросала их в огонь на алтаре, а служки короткими заученными движениями наносили им тяжелыми топориками удары по голове и, оглушив, перерезали горло острым дорийским ножом. Кровь жертвенных животных вместе с возлияниями — смесью черного вина, воды и меда, — выплеснутыми верховной жрицей из особой жертвенной чаши, стекала особым желобком с западной стороны алтаря на землю… Туши жертвенных животных, сняв с них кожу, тут же рассекали на части. Большую часть их оттаскивали в сторону, меньшую — сердце, печень и легкие — бросали в огонь на алтаре. Главная жрица внимательно рассматривала внутренности, стараясь определить по ним волю богов. Дым от сжигаемых жертв заклубился к небесам. Повстанцы, вытягивая шеи, жадно всматривались в голубую высь: каждый хотел лично увидеть, как боги-маны, точно мухи, слетаются на жертвенный дым, чтобы отведать его, чтобы насладиться им… Общее напряженное внимание достигло максимума, когда старшая жрица, обращаясь к пленным римлянам, торжественно сказала:

— Римляне! Сегодня великий день! Душа Крикса требует человеческой жертвы! Вы все, наши заклятые враги, будете принесены ему в жертву согласно его желанию. Да будет душа Крикса радостна и спокойна! Жрицы, наденьте на римлян жертвенные венки!

Повинуясь приказу великой жрицы, ее младшие подруги стали обходить римлян, кропить их водой, надевать им на головы венки, служки осыпали их жертвенным ячменем. Римляне, тяжело дыша, словно после бега, с ненавистью смотрели на повстанцев, стоявших вокруг стройными рядами и сжимавших в руках оружие. По завершении процедуры римлян окропили кровью жертвенных животных. Затем служки поочередно брали под руки каждого из них, подводили к камню на могиле Крикса, прикрывавшего яму особой формы (через нее душа Крикса должна была появиться наружу), ставили их на колени. Особый служка наносил им молниеносный удар ножом в шею. Сраженные насмерть римляне падали наземь, обагряя камень своей кровью. Их тела оттаскивали в сторону и укладывали на заранее приготовленные дрова, которые предстояло поджечь, чтобы соорудить огромный костер. 300 самых знатных римлян, скрипя зубами, бледнея от страха, ужаса, бессильной злобы, изо всех сил старались подавить противную дрожь и желание дико закричать, молить о пощаде и снисхождении, одип за другим становились на колени у камня, ощущая лбом его теплую шероховатость. Получив смертельный удар, они молча падали на землю, обагряя ее и камень своей кровью…

Когда тело последнего римлянина было отнесено служками в общую кучу к вязанкам дров, а общее напряжение достигло наивысшей точки, главная жрица громким голосом повелела:

— Поднимите камень!

Проворные служки подбежали к камню, дружно навалились и свернули его в сторону. Тотчас раздался странный звук, точно где-то в вышине прозвучала жалобная струна. Дружный вопль вырвался из тысяч глоток:

— Это душа Крикса! Он с нами!

Спартак поднял руку. Все затихли, и он сказал:

— Это душа Крикса, нашего бога-покровителя! Крикс с нами! Он зовет нас за собой, зовет идти на Рим!

Общий вопль вновь вырвался из тысяч глоток:

— На Рим! На Рим!!! Сокрушим его!

Спартак вновь взмахнул рукой. По его сигналу многочисленные факельщики поднесли факелы к костру, на котором лежали тела убитых римлян, покрытые полотнищем цвета крови, сосуды с маслом, куски жира, ароматы и другие горючие вещества. В одно мгновение костер яростно вспыхнул. Дрова затрещали, полетели искры, пламя множеством языков взметнулось к небу… Спартак вновь поднял руку. Тотчас сигнальщики подали трубами сигнал: «Выступление!» Ряды повстанцев развернулись, перестроились в походную колонну. Спартаку и окружавшим его военачальникам подвели лошадей. Они сели на них и поскакали — каждый на свое место в колонне. Поход на Рим начался.

На поднятых знаменах восставших появились новые лозунги: уничтожение Рима и всех его тиранических порядков, создание нового государства всеобщей справедливости — «Государства Солнца». Об этом говорили известные всем италикам символы: бык, попирающий копытами римскую волчицу; богиня возмездия Немезида, несущаяся по воздуху в колеснице, запряженной грифонами — мифическими чудовищами с орлиной головой и львиными туловищами; непобедимого бога света и добра Митры, в короткой развевающейся одежде, во фригийком колпаке — знаке освобождения, он мечом убивает быка.