Эйрахон молчал. Долго. Минуту, может, больше. Пил вино, смотрел на свой бокал, о чём-то размышляя. Остальные советники на всякий случай старались даже не дышать, видя его задумчивость.

— Десять Высших Демонов… — произнёс он наконец. — Печать Урсула разрушена. Камень душ спасён. Ты опозорил Урсула… Он в бешенстве, и это… несказанно меня радует!

Он поставил бокал на стол и откинулся в кресле с блаженной улыбкой:

— После завершения турнира Система наградила меня. Как правителя, на чьей территории было проведено это испытание. За долгие годы моего правления я не припомню, чтобы мы получали столько наград и внимания от неё. За последние десять лет, думаю, даже суммарные награды за все имперские турниры не сравнятся с тем, что она дала мне после этого турнира.

Он посмотрел на своих советников, затем снова на меня:

— Я впечатлён, Алекс. И я не часто произношу эти слова.

Император слегка повёл рукой в сторону дипломата Эвраша. Жест был едва заметным: два пальца, короткое движение вниз. Если бы не моё Восприятие, усиленное демоническими бонусами, и куча особенностей, я бы не обратил на это внимания. Но я заметил. И заметил, как Эвраш, не меняя выражения лица, едва заметно опустил глаза в ответ.

— Позвольте, ваше величество, — подал голос дипломат, приподнимаясь в кресле. — С вашего разрешения хотелось бы уточнить у нашего гостя некоторые детали.

Эйрахон кивнул.

Эвраш повернулся ко мне. Его лицо оставалось бесстрастным, но в голосе появились мягкие, почти дружеские интонации. Я сразу распознал приём: обезоружить собеседника видимостью непринуждённой беседы, затем ввинтить нужный вопрос, когда тот расслабится.

— Господин Лисоглядов, ваш рассказ производит глубокое впечатление. Позвольте полюбопытствовать… Вы упоминали, что являетесь маршалом Домена людей. Каковы ваши полномочия в вопросах межгосударственных отношений?

Хороший вопрос. И задан неслучайно. Император через дипломата прощупывает, как я связан с Доменом. Тут сразу два вопроса закрывается: может ли он меня завербовать к себе на службу и могу ли я считаться представителем Домена? Ну, вопрос, на самом деле, не совсем об этом, но… он приведёт разговор к этим точкам. Кто я: полномочный представитель людей или талантливый одиночка, у которого нет права принимать решения от имени своего народа?

— Я маршал не Домена, а лишь одного города… — ответил я на этот вопрос. К слову, занятно, что у них вообще есть эта информация. Видимо, они готовились и общались с теми, с кем общался я, собирая информацию. — Поэтому скажу как есть: мои полномочия в этом вопросе очень сильно ограничены. Вопросы союзов, вассалитета и торговых договоров находятся в компетенции Совета Архонтов Домена.

Эвраш кивнул, будто именно этого и ожидал, а Велкар что-то черкнул в своих бумагах.

— Однако… — добавил я, — как человек, тесно связанный с советом Архонтов и с сегодняшнего дня являющийся чемпионом Дракории, я обладаю определённым влиянием в Домене. И любое решение, достигнутое здесь, я готов лично донести до Совета Архонтов и поддержать его всеми доступными мне средствами.

Эйрахон едва заметно кивнул. Этот ответ его устроил.

— Хорошо, — произнёс император. — Тогда перейдём к сути. Я привык награждать героев виллами, титулами и артефактами. Но ты не драконид. Ты гость, пришедший из далёких земель. Поэтому я хочу поступить иначе. Я хочу узнать: чего желает герой турнира?

Вот он, момент истины…

Я мысленно перебрал все варианты, которые продумывал прошлым вечером и сегодня утром. Просить артефакты? Бессмысленно. Брячедум и плавильня решат эту проблему. Деньги? Граф найдёт способ заработать. Территории? Мне не нужны земли в Дракории.

Мне нужно другое. То, что невозможно купить, выковать или украсть. А именно: справедливость и безопасность для моих близких.

Я привстал с кресла и склонил голову:

— Ваше величество, в этом мире самая большая награда для такого, как я, — это когда моя семья в безопасности, родным не угрожают, а дом не нужно готовить к осаде орков. К сожалению, все три мои мечты прямо сейчас попираются и уничтожаются теми, кого я не вправе называть иначе как злодеями. И некоторые из них сидят в имперской канцелярии Дракории.

Ирваш у стены чуть напрягся. Я заметил, как его рука сместилась на пару сантиметров ближе к поясу. Министр внутренних дел воспринял мои слова как прямое обвинение в адрес его ведомства? Интересная реакция… Значит, ему есть что скрывать. Или он просто привык защищать свою контору рефлекторно?

— Ваше величество, помогите своим словом и волей остановить всё, что может стать причиной кровопролития, — продолжил я. — У Системы и её верных воинов, стоящих на страже вечности, и так достаточно врагов. Незачем заставлять таких, как я, лишний раз обнажать клинок против тех, кого я обещал защищать. От демонов. От отступников. От Фиора и Лиги Теней. Своё оружие я подниму тогда, когда она укажет на того, кто перешёл черту и предал её ожидания. В конце концов, для того и придумали Законы, чтобы не вести себя подобно дикарям. Надеюсь на вашу мудрость и силу слова, что успокоит даже самых ретивых.

Я выдержал паузу, подбирая слова. В зале стояла тишина. Советники слушали, и каждый оценивал мои слова через призму своих обязанностей. Лицо же моего потенциального покровителя выглядело слегка удивлённым. Он явно не на такой ответ рассчитывал и теперь был вынужден реагировать. А Я решил: чего уж мелочиться. Явного негатива в лицах драконидов не видно, так что можно ещё чуток продавить свои и общечеловеческие интересы.

— Речь ведь не только обо мне, хотя что уж говорить об остальных, если меня пытаются судить за то, чего я не делал, находясь в Дьявольской Дыре. Пусть Дракон расправит крылья и Домен людей окажется в тени Небесного защитника. Это позволит нам, людям, идти вперёд, зная, что мудрый отец небес не направит шторм на земли моих соотечественников и на таких, как я, путников, что пришли с миром в эту страну. Пусть больше не придётся прорываться таким, как я, в Аматир с клинком в руках. Одно слово, одно письмо, один указ — и люди станут верными друзьями драконидов, ящеров и всех рас, что населяют великую империю.

Эйрахон слушал неподвижно, не отводя взгляда. Я ощутил, как его внимание концентрируется на мне целиком.

— Царь орков также должен знать, что в его руках не просто пленник, а отец, которого я искал восемь долгих лет, — продолжил я. — И с его стороны будет благородно отпустить из плена родича чемпиона Дракории…

Император бросил короткий взгляд на Эвраша. Дипломат ответил едва заметным наклоном головы. Я прочитал этот жест как «выполнимо».

— Ежели император считает нужным обрести новых вассалов, то тут мои полномочия заканчиваются. У людей есть собственный Совет правителей, пусть он и решает столь глобальные вопросы. А я просто солдат на этой войне за будущее, в котором дети смотрят на чистое небо и облака, пытаясь угадать в них образы драконов, а не на багровые закаты от полыхающих в пламени войны городов, — закончил я и сел: добавить мне больше нечего.

Тишина была такой плотной, что я слышал, как скрипит перо Сорвирэда, делающего очередную пометку.

Эйрахон молчал долго. Обдумывал. Император не из тех, кто принимает решения на эмоциях. Он взвешивал каждое слово, просчитывал последствия, сопоставлял мои просьбы с интересами империи. Я был уверен, что половину из сказанного он уже обдумывал до моего прихода. Умный правитель всегда готовится к переговорам заранее.

Наконец, он повернулся к дипломату Эврашу и слегка повёл подбородком в его сторону. Ещё один жест.

Эвраш выпрямился и размеренно заговорил:

— Господин Лисоглядов, вопрос отношений между империей и Доменом людей обсуждается нашей канцелярией уже некоторое время. Результаты этого турнира, а также ваши личные заслуги существенно ускорили этот процесс. Его величество уполномочил меня сообщить, что в ближайшее время будет направлена дипломатическая миссия к орочьим царям. Вопрос освобождения вашего отца будет включён в повестку переговоров как один из приоритетных.