Основанием таких «мировоззренческих» трактовок часто служит одна из моделей Вселенной, которая называется хаотической теорией инфляции. Объясню суть этой концепции в самых общих чертах. Теория космической инфляции, которую выдвинул американский физик и космолог Алан Харви Гут, предполагает, что когда нашей Вселенной была всего доля секунды отроду, наше пространство практически мгновенно раздулось до пределов, далеко превосходящих возможности наших телескопов. Движущая сила, стоявшая за этим колоссальным расширением, — весьма необычное состояние материи под названием «ложный вакуум». Эту ситуацию можно уподобить мячу, лежащему на вершине пологого холма. Дело в том, что пока Вселенная оставалась в состоянии ложного вакуума, то есть мяч лежал на вершине холма, она расширялась очень быстро, вдвое увеличиваясь в размерах за крошечную долю секунды. Стремительное расширение прекратилось, лишь когда мяч скатился с холма в низкоэнергетическую «канаву» у подножия (которая символически отражает тот факт, что ложный вакуум распался).

Согласно инфляционной модели, так называемая наша Вселенная пребывала в состоянии ложного вакуума очень недолго и все это время расширялась в фантастическом темпе. Затем ложный вакуум распался, и наша Вселенная стала расширяться куда более лениво, что мы и наблюдаем сегодня. Вся энергия и субатомные частицы нашей Вселенной были созданы во время осцилляции, последовавшей за распадом. Однако модель космической инфляции предсказывает также, что темп расширения в состоянии ложного вакуума гораздо стремительнее темпа распада. Следовательно, Вселенная начинается с участка ложного вакуума. С течением времени какая-то часть этого участка отделяется и порождает так называемую «карманную вселенную» вроде нашей. Одновременно участки, остающиеся в состоянии ложного вакуума, продолжают расширяться, приобретают те же размеры, что и уже отделившаяся карманная вселенная. Время течет дальше, центральная карманная вселенная продолжает медленно развиваться согласно общепринятой теории Большого взрыва. Однако каждый из двух оставшихся участков ложного вакуума развивается в точности так же, как и первоначальный участок ложного вакуума: часть его распадается, и возникает карманная вселенная. Каждый участок ложного вакуума расширяется и производит свою «карманную вселенную». Таким образом создается бесконечное количество карманных вселенных — и фрактальный узор: одна и та же последовательность участков ложного вакуума и карманных вселенных повторяется в постоянно уменьшающемся масштабе. Если выяснится, что эта модель и в самом деле отражает эволюцию вселенной в целом, значит, наша карманная вселенная — всего лишь одна из бесчисленного множества существующих карманных вселенных.

Фрактальные структуры объективно существуют, и существуют повсеместно. Любая структура сама по себе есть объективная символическая категория реальности, стоящая в одном ряду с такими категориями, как вещество и действие (взаимодействие). В этом смысле «фрактал — один из объектов реальности». Но из этого не следует, что «объективная реальность есть фрактал». На самом деле структура мира не сводится к фракталу. Но фрактальная интерпретация оказывается полезной и конструктивной во многих случаях.

Фрактал, соединив форму, функцию и число (символ), иллюстрирует совмещение дискретности и непрерывности (на формальном уровне), детерминизма и непредсказуемости (на функциональном уровне), предметного и операционального (на символическом уровне).

Рассмотрим диалектический принцип «единства противоположностей». Это древняя головоломка, которую великолепно интерпретирует фрактал как модель единства и различия фрагментов. Фрактал демонстрирует соединение различных форм в одной единообразной структуре одновременно двумя путями: взаимопроникновением в процессе построения фрактальной формы (1) и сдвигом на новый масштаб (2).

Рациональное мышление всегда склонялось то в сторону примирения противоположностей (1), то в сторону их комплиментарности (2). Первый путь сводится к поиску ракурса, в котором противоположности представляются единым целым. Второй путь основан на введении ортогональной оси, на которую, как шашлык на шампур, нанизаны комплиментарные планы реальности.

Быть может, наиболее образно сопряжение противоположностей интерпретирует древнекитайский символ тайцзы. Ось времени, на которой разворачиваются события вне плоскости Ян и Инь, им ортогональна. Именно вдоль оси времени Инь, расширяясь, поглощает Ян, но, едва поглощенный, Ян возрождается из самой сердцевины Инь и поглощает Инь; будучи едва поглощенный, Инь возрождается из самой сердцевины Ян и расширяется снова...

Диалектика, истоки которой восходят к Гераклиту, утверждает «вечное становление» как результат взаимодействия противоположных, взаимоисключающих фактов и трендов, которые сталкиваются, пересекаются, конфликтуют. Как борцы на арене, они напряжены, доводя соперника до крайности. Один фрагмент доводит до предела другой, но каждый действует так, чтобы один преодолевал предел другого. Они сжимают друг друга, отстраняясь как можно дальше и отталкивая туда, куда не выйти в одиночку. Во взаимном напряжении различные влияния стимулируют появление самых удаленных гармоний. Всякое созвучие, едва оформившись, тут же диссонирует. И это становится началом повторения борьбы влияний. Повторение за повторением производит поток, который никогда не повторяется. Здесь противоположности совмещаются во времени — во времени они комплиментарны.

Платон видел путь к истине посредством сведения противоречащих сторон в единое целое. Это путь гармоничного примирения. Платон, защищая Бога от обвинений в попустительстве зла, сохранил рациональность, наделив Бога абсолютной «трансцендентностью». Теперь Бог вне пространства наблюдаемой реальности, в пространстве ему ортогональном, его пронизывающем, но от него отделенном. Это допущение обеспечивает комплиментарность Бога и Мира, исключает конфликты и противоречия. Николай Кузанский соединяет противоположности во времени:

«Само Божественное провидение включает равным образом как то, что случается, так и то, что не случается, но может случиться. Я смогу завтра читать или не читать, словом, как бы ни было то, я не ускользну от провидения, ибо оно объемлет противоположности, и все то, что я буду делать, произойдет по предвидению Бога».

От абстрактных положений Николай Кузанский подошел к технике взаимопроникновений противоположностей — coincidentia oppositorum (лат. — совпадение противоположностей). Классическая немецкая философия (И. Кант, И. Фихте, Ф. Шеллинг) делала акцент на комплиментарности противоположностей. Марксистская философия (К. Маркс, Ф. Энгельс, В. И. Ленин) утверждала «принцип единства и борьбы». Энгельс писал:

«...в том, что вещь остается той же самой и в то же время непрерывно изменяется, что она содержит в себе противоположность между пребыванием одной и той же и изменением, уже заключается противоречие».

Маркс продолжил:

«Сосуществование двух взаимно противоречащих сторон, их борьба и слияние в новую категорию составляют сущность диалектического движения».

В начале 1927 года во время отпуска в Норвегии Нильс Бор сформулировал «принцип дополнительности». Формулировка Бора была призвана разрешить корпускулярно-волновой дуализм квантовой механики. При этом Бор с опорой на философов Сёрена Къеркегора, Харальда Гёффдинга и Уильяма Джеймса просто признал допустимым употребление двух языков, каждый из которых базируется на обычной логике. Стоит только допустить дополнительность двух взаимоисключающих интерпретаций — волновую непрерывность и корпускулярную дискретность, — как наблюдаемые квантовые эффекты удается объяснить и интерпретировать. При этом, согласно принципу неопределенности Гейзенберга, не может возникнуть такой физической ситуации, в которой оба дополнительные аспекта явления проявились бы одновременно и одинаково отчетливо. Сам Гейзенберг распространял этот принцип далеко за рамки квантовой физики. Гейзенберг писал: