Теневой клинок скользнул по металлу, но не пробив энергощит. Гюнтер отскочил назад, выставив оружие.

— Слабовато, — ухмыльнулся он.

— Разведка, — парировал я.

Штайгер ринулся вперёд, нанося серию быстрых ударов. Меч со свистом рассекал воздух. Сверху, сбоку, по диагонали. Каждый удар мог разрубить человека пополам. Но я не был обычным человеком.

Я парировал. Снова и снова. Теневой клинок встречал его меч, отклоняя удары. Мы двигались в смертельном танце, наши клинки сплетались и расходились с невероятной скоростью.

Мы довольно быстро попрощались с энергетическими щитами. Те лопнули, не выдержав напора. И теперь битва велась без права на ошибку. И, разумеется, стала чуть более аккуратной.

Гюнтер был быстр. Усилители давали ему преимущество в силе и скорости. Но я всегда был значительно техничнее. Да и в силе не уступал.

Всё, что мне сейчас было нужно, это вскрыть его броню, как консервную банку.

Штайгер замахнулся сверху, вкладывая в удар всю мощь. Я не стал блокировать. Вместо этого шагнул в сторону и растворился в тени.

Телепортация. Короткая, всего метров на пять, но достаточная.

Я материализовался за спиной Гюнтера и ударил. Теневой клинок, трансформировался в длинную, тонкую рапиру и нацелился в стык брони между лопаток.

Но Штайгер среагировал быстро. Он развернулся, подняв щит, и моя рапира ударила в металл, пробив его, но застряв.

— Думаешь, ты самый хитрый? — процедил Гюнтер и рванул щит на себя, пытаясь вырвать оружие из моих рук.

Я отпустил клинок. Он просто рассеялся в воздухе, превратившись в дым. И тут же материализовался снова, на этот раз в форме двух коротких кинжалов.

Я шагнул вперёд, нырнув под следующий удар меча, и полоснул кинжалами по ногам Гюнтера. Целился в суставы, где броня была тоньше. Один кинжал оставил глубокую царапину, второй пробил металл и впился в гидравлический шланг.

Из шланга брызнула тёмная жидкость. Левая нога Штайгера дёрнулась, теряя часть подвижности.

— Ублюдок! — рявкнул он.

Он ударил щитом вниз, целясь мне в голову. Я перекатился в сторону, уклоняясь. Щит вонзился в землю, подняв фонтан пыли и камней.

Гюнтер жестом вызвал к себе ещё детали. Из обломков колосса, всё ещё разбросанных по полю, прилетали новые куски металла.

Они облепили его ногу, латая повреждённый шланг, формируя дополнительный слой защиты вокруг суставов.

— Видишь? — насмешливо бросил он. — Пока есть металл вокруг, ты не сможешь меня победить. Я буду просто восстанавливать броню. А рано или поздно мои големы доберутся сюда. И тогда…

— Тогда ничего, — перебил я, поднимаясь на ноги. — Потому что ты упускаешь одну деталь.

— Какую?

Я улыбнулся, и кинжалы в моих руках слились в один длинный меч, на этот раз двуручный, массивный:

— Я всегда был и буду значительно сильнее тебя.

Гюнтер рявкнул что-то нечленораздельное и атаковал.

Его самодельный меч обрушился сверху с убийственной силой. Но я встретил удар своим клинком.

Раздался звон, от которого заложило уши.

И меч Гюнтера треснул.

Просто треснул посередине, не выдержав столкновения. Штайгер собирал его на скорую руку из обломков, не заботясь о прочности соединений. А мой теневой клинок был абсолютен, он не мог сломаться, потому что был частью моей силы, частью меня.

Гюнтер отшатнулся, глядя на свой надломленный меч с недоверием.

Я не дал ему опомниться. Рванул вперёд, вкладывая в удар всю мощь усиленного магией тела. Двуручный меч описал широкую дугу и с чудовищным уроном обрушился на щит Штайгера.

Металл взвыл. Защитные руны на щите вспыхнули, пытаясь поглотить удар, но я бил снова. И снова. И снова.

Каждый удар был как удар кузнечного молота. Металл гнулся, трескался. Руны гасли одна за другой, не выдерживая перегрузки.

— Прекрати! — заорал Гюнтер, пытаясь отступить.

Но я не прекращал. Следующий удар пришёлся по центру щита и пробил его насквозь. Теневой клинок прошёл сквозь металл, словно сквозь бумагу, и застрял.

Я дёрнул меч на себя, вырывая щит из рук Штайгера. Тот полетел в сторону, описав дугу, и с грохотом упал на землю метрах в десяти.

Теперь Гюнтер остался только со сломанным мечом.

Он замахнулся, пытаясь ударить мне в бок, но его движения были медленными, отчаянными. Я уклонился, пропустив удар мимо себя, и ударил рукоятью своего меча ему в грудь.

Удар получился настолько мощным, что Гюнтера отбросило назад. Он пролетел метра три и рухнул на спину, подняв облако пыли. Из его брони посыпались искры, что-то внутри сломалось от удара.

Я медленно подошёл к нему. Теневой двуручник трансформировался обратно в одноручный клинок, изящный и смертоносный.

Гюнтер попытался подняться, но его броня больше не слушалась. Усилители были повреждены ударами, а он сам — измотан.

Он лежал на спине, тяжело дыша, и смотрел на меня снизу вверх.

Я растворился в тени, а затем появился прямо над ним и занёс клинок.

Сквозь прорези шлема я видел его глаза, налитые кровью, полные ненависти.

— Никогда, — прохрипел он.

Броня, хотя и сломалась, но всё ещё защищала его, так что я метил в промежутки между пластинами, собираясь быстро покончить со всем этим.

Но Гюнтер вдруг рассмеялся. Тихо, почти беззвучно.

— Ты же не думал, Рихтер, — медленно проговорил он, — что я позволю себе стать твоей мёртвой игрушкой? Я лучше сам умру. И прихвачу тебя с собой!

Он резко вскочил и бросился на мой меч, стараясь прижаться как можно ближе.

А через секунду раздался взрыв.

Ольга увидела вспышку первой.

Ослепительно-белый свет разорвал сумеречное небо, словно кто-то зажёг второе солнце прямо над полем боя. На долю секунды мир застыл в этом неестественном сиянии, выжигая на сетчатке глаз каждую деталь пейзажа.

А потом пришла ударная волна.

Костиус взвыл, протяжно, испуганно, совершенно не по-драконьи. Его массивное костяное тело дёрнулось в воздухе, как щепка на волне, и Ольга почувствовала, как её буквально выбрасывает из седла. Инстинктивно вцепившись в костяной гребень на шее дракона, она удержалась, но удар оказался настолько мощным, что воздух вышибло из лёгких.

Земля внизу затряслась. Волны пошли по поверхности, словно кто-то ударил гигантским молотом по натянутому полотну. Деревья гнулись, ломались, вырывались с корнями. Облако пыли и обломков взметнулось в небо столбом высотой в сотни метров.

— Держитесь! — заорала Изабелла откуда-то справа, но её голос утонул в рёве взрыва.

Костиус отчаянно пытался удержать положение, его крылья хлопали по воздуху, но ударная волна продолжала толкать их всё дальше от эпицентра. Ольга видела боковым зрением, как Птер кувыркается в воздухе, а Карл изо всех сил цепляется за упряжь.

Даже огромного Агни относило прочь.

Землетрясение длилось вечность. Или, может быть, всего несколько секунд, Ольге было сложно судить, когда весь мир превратился в хаос из звука, света и движения.

Когда всё наконец стихло, её уши звенели так, что собственное дыхание казалось далёким и приглушённым.

— Все живы? — донёсся, как всегда, невозмутимый голос деда Карла

— Живы, — выдохнула Ольга, оглядываясь. Костиус выровнялся, хотя всё ещё нервно подёргивал крыльями. — Изабелла?

— Здесь, — отозвалась союзница. Её голос дрожал, но держалась она молодцом. — мой отряд в порядке.

Ольга посмотрела в сторону места взрыва. Вдалеке, там, где ещё минуту назад сражались Макс и Гюнтер, теперь возвышался огромный столб дыма и пыли. Он медленно расползался в стороны, окутывая всё вокруг серой пеленой.

— Что это было? — прошептала Изабелла, и в её голосе слышался неприкрытый ужас.

— Гюнтер, — коротко ответил дед Карл. — Взорвал что-то. Судя по масштабу, вполне вероятно, что себя самого.

Ольга сглотнула. Её сердце колотилось где-то в горле. Макс. Макс был там. В самом эпицентре этого… этого кошмара.