— Как романтично.

Нет. Два таких сломанных существа не знали, что такое любовь. Их связь была чертовски ядовитой.

Указав на разбросанные части тела королевы, Мера усмехнулась.

— Это твоя любовь? Ради этого ты устроил это больное представление?

— Нет. Видишь ли, мне нужна твоя помощь. Вместе мы вернём её.

Мера сжала медальон так сильно, что руны на его поверхности, вероятно, отпечатались у неё на коже.

— Ты точно сошёл с ума.

Проигнорировав её замечание, Азинор взглянул на морское дно. Только тогда Мера заметила корону Суши и Моря, наполовину зарытую в песке за пределами круга из частей ее матери.

— Не возьмёшь её? — спросил он. — Она твоя по праву.

— Я думала, ты её хочешь.

— Я не гоняюсь за глупой короной. Это было развлечение королевы.

Что означало, что он не хотел власти. И мести — тоже. Она не горела в его глазах, не сочилась в его словах, как это всегда было у Ариэллы Вейвсторм.

— Чего же ты хочешь тогда?

— Разве это не очевидно? — Он указал на пустое пространство вокруг них. — Я хочу, чтобы всё сгорело. Земля, море — неважно. Я снова утоплю этот мир в пепле и крови, дитя. Останется лишь хаос.

— Ты сгоришь первым, придурок.

— Мне пришлось потратить много энергии, чтобы собрать твою мать заново в первый раз, — продолжил он, совершенно не впечатлённый её угрозой. — Я должен восстановить силы, чтобы воскресить её снова. Чтобы уничтожить царство твоего дяди и дом, который ты называешь Таградом. Для этого мне понадобится твоя сила.

— Я умру, но не отдам её тебе.

Он нахмурился.

— Мёртвая ты мне не нужна. Пока что.

— Тогда зачем ты пытался меня убить?

— Твоя мать умеет затаить обиду. Я не позволил ей прикончить тебя. За её неповиновение я приношу извинения. — Он протянул Мере руку. — Хватит. Помоги мне воскресить её.

Она отплыла назад.

— Ты бредишь? Я не буду тебе помогать.

— Ты говоришь так, будто у тебя есть выбор.

Он щёлкнул пальцами, и это было беззвучное движение, от которого кровь в жилах Меры застыла, сковывая её на месте магией, пугающе похожей на зловещую тьму, но не совсем.

Видимо, это сделали руны на его теле.

Вода завибрировала вокруг неё, пока тонкие ручейки не раскололи жидкость, распространяясь, как миллиарды блестящих вен.

Молния под водой. Это звучало безумно, но иначе это не описать.

Голубая энергия потрескивала, вонзаясь в кожу Меры, обжигая и шипя в плоти. Она сдерживала крики, пока молния врывалась в её сущность, соединяясь с магией в её сердцевине.

Эти светящиеся нити потянулись к Азинору, связывая его с ней, прежде чем начать высасывать магию Меры.

«Котёнок»!

«Баст, подожди!»

Это был её шанс раз и навсегда победить придурка.

Мера открыла рот, чтобы закричать, и крик сирены уже рвался из горла, когда случилось нечто странное. На её коже появились чернильные письмена, словно невидимое перо использовало Меру как бумагу. Татуировки закручивались от запястий к локтям, слова были древними и незнакомыми.

Сотни приглушённых голосов шептали в уши. Голоса, исходящие от расцветающих знаков на её коже, говорили Мере то, что она не могла понять.

Глаза Азинора расширились.

— Похоже, я дал тебе больше, чем просто своё семя.

Нужно было действовать быстро. Мера закричала изо всех сил, но ни звука не сорвалось с её губ.

Придурок усмехнулся. Он заблокировал её своей магией.

— Сопротивляться бесполезно, дочь.

Она боролась против его хватки, но её силы истощались, в то время как силы Азинора росли.

Дерьмо!

Жестокий ублюдок смотрел на неё изумрудными глазами, которые стали ярко-синими, в унисон с мистической энергией, грохотавшей вокруг них.

— Ашермат эт ма на, — прошептали руны, почти достигшие её плеч. Язык звучал похоже на язык фейри, но Мера не понимала значения слов.

«Ашермат эт ма на», — повторила её сирена.

Азинор внезапно застыл, его глаза расширились. Из тела Меры хлынула невидимая магическая хватка, заточив его на месте. Мало того, сила, которую он украл у неё, медленно возвращалась в её вены, поток обращался вспять через молнии.

— Ты не знаешь, кто ты, Мера Вейвсторм, — пробормотал он с каким-то благоговением.

— Я Мореа, придурок! — взревела она, сжав кулаки, пока голубой свет вокруг них сиял ярче. — Мера Мореа!

Энергия хлынула через каждую пору её тела, наполняя Меру до краёв не только её собственной магией, но и частицей магии Азинора.

«Это феноменально!»

— Хватит! — закричал он, прежде чем испустить крик сирены такой силы, что он пробил саму воду.

Водная магия Меры сражалась, чтобы защитить её и одновременно удержать на месте. Её волосы развевались, когда его крик разносился по бескрайней синеве, разбрасывая стаи рыб и превращая в пыль кораллы на расстоянии мили.

Молнии вокруг них исчезли, рассыпавшись на тысячи мерцающих ручейков, смешавшихся с океаном, сила полностью исчезла. Странные руны впитались обратно в кожу Меры, их шёпот умолк.

— Придётся подойти к тебе иначе, — рявкнул Азинор, впервые проявляя эмоции.

Сжав кулак, он своей зловещей магией сковал Меру на месте.

Её тело стало тяжёлым. Она не могла пошевелить даже пальцем. Сердцебиение грохотало в ушах, когда она начала падать на песчаное дно.

К матери.

Чёрт, она не могла двигаться. Не могла спасти себя.

Внезапно позади Меры прогремел подводный взрыв, волны ударили ей в спину. Ночь и звёзды разорвали зловещую магию, сковывавшую её, словно нож, разрезающий масло.

Азинор протянул руку, пытаясь схватить её, а его рот исказился для нового крика. Но прежде чем он успел дотянуться до неё, сильные руки обхватили Меру за талию и утянули в бесконечную пустоту.

Мера рухнула на деревянный пол, вода намочила её тело ровно настолько, чтобы сделать последний вдох. В глазах всё поплыло, кожа впитала последние капли.

— Держись! — Стелла разжала её онемевшую ладонь, забирая медальон. Вглядевшись в него, она тихо начала читать заклинание.

Она сказала «яйцо»?

Вероятно, это обратное заклинание, но у Меры не было времени гадать.

Проклятие ворочалось и крутилось у неё в груди, разрывая изнутри. Она взревела от боли, когда ледяные смоляные щупальца магии вцепились в её сердце. Она не могла дышать, не могла думать.

Мера была на грани обморока, убаюканная ужасными криками, гремевшими вокруг, которые вырывались из её собственного горла.

— Быстрее, Стелла! — торопил Баст, но она не могла его найти.

Всё кружилось в размытом пятне, но она чувствовала, как кто-то сжимает её руку.

Баст. Она смутно заметила, что, возможно, может сломать его пальцы.

Стелла продолжала петь, её голос звучал непрерывным монотонным гулом.

Последние капли воды исчезли с тела Меры, и её жабры заныли от жажды жидкости, кожа стала сухой, как кость.

Она больше не могла кричать. Она даже дышать не могла.

— Она задыхается! — взревел Баст.

— Мак’хитар, — прошипела Стелла, ударив ладонью по лбу Меры.

Позвоночник Меры выгнулся дугой, электрический разряд пронзил её, пока из груди не поднялся чёрный, как смоль, дым.

Прежде чем успела прийти в себя, она закашлялась водой, заполнившей лёгкие. Солёный привкус обжёг горло, но медленно, с хрипом, она начала вдыхать воздух.

Её кожа стала мягче, волосы тоже. Жабры и плавники втянулись обратно, перепонки между пальцами исчезли.

Когда дыхание восстановилось, она уставилась на смоляное облако, клубящееся над ней, бурю тьмы, готовую обрушиться. Моргнув, она сфокусировала зрение и увидела своё отражение на маслянистой поверхности.

Впервые она заметила в своих чертах что-то от Азинора. Придурок был прав.

Её глаза были не совсем такими, как у матери.

Что-то потянуло проклятие, и оно издало леденящий душу звук, похожий на скрежет ногтей по металлу. Проклятие набрало силу, чтобы нырнуть обратно в Меру, когда что-то рядом с ней начало поглощать его — открытый медальон в форме яйца, который держала Стелла.