Мера была одной из лучших детективов в Холлоуклиффе, дочерью самого стойкого и самого честного капитана полиции. Женщины, которая спасла её, несмотря на то что Мера была сиреной, несмотря на то что она нарушила закон, сохранив ей жизнь.

В конечном счёте, было одно правило, которое Рут Мореа всегда ставила выше нужд города.

Защищать невинных любой ценой.

Мера посвятит свою жизнь тому, чтобы чтить наследие своей мамы.

— Есть кое-что ещё, — тихо возразила она. — Азинор хочет сжечь этот мир, включая дом моего народа. Поскольку его попытка устроить хаос на суше провалилась…

— Он обратится к морю. — Глаза Баста расширились от ужаса. — Ты ведь не говоришь о том, о чём я думаю?

— Говорю.

— Я не могу позволить тебе это сделать, мин харт. Я не позволю.

— У нас нет другого выхода. — Мера сжала кулаки, когда полностью осознала абсурдность и невозможность того, что собиралась сказать. — Я должна вернуться в Атлантию.

Море неизменно. Вечно.

Как и он.

Рядом с Посейдоном гудел металлический механизм. Он был похож на ската и двигался с той же лёгкостью, его светящиеся голубые глаза сияли без души внутри.

Технология, которую Ариэлла развивала во время своего правления, никогда не переставала удивлять его. Её брат, Барримонд, продолжил её дело после смерти сестры, пока технологии Атлантии не превзошли технологии суши. Сирены могли бы легко завоевать континент, но он отказался.

Никто другой не жил достаточно долго, чтобы стать свидетелем иронии времени, как Посейдон.

Это не имело значения. Когда его час настанет, он исправит ошибку этого глупца.

Взглянув на металлического ската рядом с собой, он усмехнулся. Эти маленькие устройства было невероятно легко приручить. Конечно, на то, чтобы научиться их перепрограммировать, ушло немало времени.

В конце концов, он научился. Он многому научился.

Его старый мир исчез, но Таград всё ещё стоял. Проклятая страна была сильнее, чем когда-либо, несмотря на огромное разнообразие существ, живших в нем. Удивительно. Посейдон ожидал, по крайней мере, пару гражданских войн, но жители суши процветали.

Маринум, старый район сирен, был разделён между Клиффтауном и Ликаннией. Тем временем Атлантия процветала, изолированная от суши, которая когда-то принадлежала им.

Какое разочарование.

Если бы Ариэлла была жива, весь континент уже принадлежал бы их народу. Она бы завоевала и убивала, купаясь в симфонии крови жителей суши.

Он сжал кулаки из-за упущенной возможности. Их ребенок положил конец этому прекрасному будущему, когда вонзил трезубец в живот матери в возрасте тринадцати лет.

Впечатляюще, хоть и ошибочно.

Забавно, как маленькие действия могут изменить ход истории. Убийство Астред, безусловно, имело такой эффект.

Боль пронзила его грудь, когда он вспомнил о ней. Астред была прекрасна, почти неземная, и она ненавидела Посейдона с той же силой, с которой он любил её.

Да, он любил её, когда вонзал клинок в её живот, когда сжимал её шею и смотрел, как её лицо становится пурпурным. Он любил её, когда она перестала бороться, и жизнь угасла в её красивых глазах лани.

Свалить её смерть на ведьм было ужасно легко, и так Посейдон развязал Великую войну.

Он сделал это один.

Потеря Астред причинила ему боль, но вечность, как правило, приводит в оцепенение. Что такое любовь перед высшей целью? Перед самой бесконечностью?

Он никогда не ожидал, что почувствует это снова, пока… его взгляд упал на круг из частей тела под ним.

Пока не появилась она.

Устройство в виде ската рядом с ним загудело. Светящиеся голубые сферы по бокам механизма ярко вспыхнули, прежде чем из него вырвалось мягкое сияние, направленное на останки королевы.

Части Ариэллы поднялись в течении, паря внутри светящейся сети. Иронично, что она напоминала рыбацкую сеть.

Королева была его добычей.

Подплыв ближе, он просунул ладонь в отверстие сети и коснулся отрубленной руки Ариэллы.

Он мог быть слишком слаб, чтобы воссоздать её, но мог удержать ее рядом с собой.

Сосредоточившись, он попытался найти её душу в великом бесконечном пространстве. Так он называл это место, куда каждая душа отправлялась вскоре после смерти.

Некоторые, однако, задерживались, если их мучили незавершённые дела, такие как обиды или невыносимая ненависть. Посейдон усмехнулся про себя. У Ариэллы было и того, и другого в избытке, особенно когда дело касалось их ребёнка. Именно так он нашёл её спустя годы после её смерти — бушующей в лимбе. Однако он был недостаточно силён, чтобы вернуть её.

После побега из тюрьмы он провёл два года, восстанавливая силы, странствуя между сушей и морем и изучая совершенно новый мир, открывшийся перед ним.

Это заняло много времени. Слишком много, и он начал терять терпение. В конце концов, он провёл тысячи лет в заточении, выжидая.

Он не мог ждать ещё один день.

Когда он встретил молодую умную женщину по имени Сара Хайленд, то увидел возможность, которая окупилась с лихвой. Её таблетки могли помочь ему воскрешать мёртвых, особенно его мёртвую королеву.

Если бы только Сара не обрела совесть.

Он рассматривал возможность воскресить и её, но у Посейдона было достаточно сил только для одной души, и этой душой была Ариэлла. К тому же человек питал бы к нему чистую ненависть за убийство их нерождённого ребёнка.

Но как она могла винить его? Ребенок был полукровкой. Смерть была лучшей участью.

В конце концов, он воскресил Ариэллу и с её помощью нашёл способ воскрешать многих других, используя таблетки Сары. Даже в смерти магия королевы была сильна, и она усиливала его собственную, превращая её в могущественную некромантку, по крайней мере, пока у неё была эта сила.

Возможность посеять хаос в Таграде всплыла на поверхность, та, что могла поглотить сушу в блаженном, совершенном хаосе. Его план был готов, но он провалился.

Благодаря их дочери.

Досадно, но это не конец света.

Руны на его теле засветились ярким золотом, когда он сканировал бесконечное пространство дальше.

Проклятая женщина! Он сказал Ариэлле оставаться рядом с его сущностью на случай, если её снова убьют, но она никогда не следовала указаниям.

— Мне всё равно придётся наказать тебя за неповиновение, — проворчал он про себя, закрыв глаза в поисках её. — Преждевременная смерть нашей дочери разрушила бы мой план. Где же ты?

Ах, вот она.

Он нашёл душу королевы, которая спасалась бегством, как испуганная рыба от акулы. Её ядовито-зелёная сущность дрожала от страха перед ним.

Да, она боялась и любила его. Замечательная смесь.

Тихо рассмеявшись, он покачал головой.

— Иди сюда.

Потянув её душу к себе, он открыл глаза. Его золотые руны засветились зелёным, когда он направил её сущность из бесконечного пространства обратно в её обезображенную голову. Когда они закончили, его руны перестали светиться.

Голова королевы пульсировала ядовито-зелёным светом — знак того, что Ариэлла Вейвсторм была там. Однако её глаз оставался пустым, ибо её нужно было должным образом воскресить.

— Да, да. — Он похлопал по макушке её парящей головы сквозь разрыв в силовом поле, ощущая слепящую ярость, бушующую внутри неё. — Да? Если она убила тебя дважды, ты не можешь называть её слабачкой, дорогая.

Возмущение хлынуло из её сущности в его, сопровождаемое желанием оторвать ему голову.

Облизнув губы, Посейдон улыбнулся. Женщина была свирепой, и всё же она прятала глубоко внутри какую-то странную эмоцию.

Тщетная попытка.

— Ты расстроена, потому что наша дочь оплакивала человека, которого называла мамой? Я полагал, тебе всё равно.

Ей было всё равно. Так утверждали её эмоции, но её душа горела, потому что Мера не оплакивала её.

— Ты мучила ребенка всё её детство. Серьёзно, ты не можешь ожидать…

Не мучила. Ариэлла готовила её.