— Завтра мы их встретим сами, — возразил Салтыков, — у Нуруллы есть «стингеры»?

— Конечно.

— Точно знаешь?

— Сам видел. И слышал.

— Тогда все в порядке. Завтра здесь будут два наших вертолета. Один пройдет несколько раз вон у того холма. Если у этих придурков есть «стингеры», они обязательно попадут в наш вертолет. Правильно?

— Там проходить нельзя. Идеальное место для обстрела. Это очень опасно.

— Вот и хорошо, — кивнул незнакомец в штатском плаще.

Под плащом была видна военная форма. Видимо, очень торопились, понял Шершов, не успели подобрать комбинезон или плащ подходящих размеров.

— Они собьют вертолет, — не понял его ответа Шершов.

— Пусть сбивают, — кивнул Салтыков, — вертолет будет радиоуправляемым. Там не будет людей. Кроме него, — показал он на второго незнакомца в военной форме.

— У вас не будет шансов, — изумился Шершов, — после прямого попадания «стингера» вертолет взорвется.

— Увидим, — улыбнулся этот тип. Голос у него был приятный. И улыбка вполне нормальная.

Шершов пожал плечами.

— В таком случае вы настоящий самоубийца.

— В вертолете будет специальное радарное устройство, — пояснил Салтыков, — оно сигнализирует о приближении ракеты за пять-семь секунд до взрыва.

— А как он выпрыгнет? Там такой крутой склон. И высота совсем небольшая. Парашют просто не успеет раскрыться.

— У него не будет парашюта, — пояснил человек в штатском плаще, — для того чтобы удачно приземлиться, есть много других приборов. Вы же летали в самолетах — знаете, как там одевают специальные жилеты, которые раскрываются при попадании в воду.

— Но у нас нет реки или моря.

— Ничего. Ученые разработали другой тип жилета, вполне пригодный для ваших гор.

Шершов с уважением посмотрел на молчавшего гостя в военной форме. На вид ему было лет сорок.

— Трудная у вас профессия, — сказал он, — значит, это из-за вас меня переводят на Чукотку?

— Простите, — развел рунами незнакомец, — я тут не при чем.

— Ладно, — поднялся Шершов, — каждый делает свое дело.

Все-таки нужно разбудить Никитина, — с досадой подумал он. Надо же, так напился вчера, сукин сын. Жаль, не успею ничего сделать этому паразиту. Наверняка, завтра и увезут.

На следующий день все произошло так, как говорил Салтыков. Сначала в бой пошло несколько человек, затем, обстреляв границу из пулеметов и минометов, пошли все пятьдесят бандитов. При этом шум они создавали такой, что вполне можно было принять их за всю банду Нуруллы.

Появившиеся два вертолета довольно лихо обстреляли банду, уничтожив добрый десяток нападавших. Когда один из вертолетов опасно завис над склоном горы, раздались характерные щелчки «стингеров». Первая ракета прошла мимо. Вторая вообще не долетела. Третья попала в цель. Шершов и Салтыков, внимательно следившие за ходом боя, сумели заметить, как за секунду до взрыва из вертолета успел выпрыгнуть незнакомец. Потом был взрыв.

— Ну, все, — сказал Салтыков, опуская бинокль и обращаясь к гостю в штатском, — мы свое дело сделали, товарищ генерал.

Только тогда Шершов понял, какой важности была эта операция.

А с Никитиным ему разобраться действительно не дали. Сразу после боя его увезли на вертолете в штаб, а оттуда почти под конвоем доставили в Душанбе. Уже на следующий день он был на Чукотке. Через месяц приехала жена с детьми.

Иногда длинными зимними ночами Салтыков вспоминал того незнакомца, выпрыгнувшего из вертолета. И каждый раз в душе искренне желал ему удачи.

III

— Это было правильное решение, — выстрелить в меня, — похвалил Борзунова генерал, — но запоздалое. Хотя с вашим «решением» нельзя делать таких резких движений.

Машков и Чутов, тяжело дыша, поднимались с земли.

— Отбой. Зона пройдена, — наконец сказал генерал, — а вы, Борзунов, только тогда спохватились, когда получили пулю в живот. Сколько раз говорил — нельзя расслабляться. Самое страшное, это когда вы считаете, что все трудности позади. Вот тогда человек расслабляется и все.

У павильона появились Дубчак и Хабибулин. Последний был весь мокрый. Установленный под искусственным болотом механизм действительно утащил его под воду на целых полминуты. Дубчак уже успел смыть краску с головы, куда попали «вражеские» снайперы.

— Можете сесть, — махнул рукой генерал, — разбор прохождения зоны будет позже. Еще двое ваших ребят уже в компьютерном зале, пытаются проанализировать свои ошибки.

Машков просто сел на землю. Борзунов так и остался лежать, только положил руку под голову. Чутов прислонился к искусственному дереву. Здесь все было искусственное, не настоящее. Это была зона «А» — маршрут для особых групп специального назначения. На этом полигоне отрабатывали свои действия специалисты Главного, разведывательного управления Министерства обороны России.

Зона «А» была самым сложным полигоном, какой только могла представить изощренная человеческая и компьютерная фантазия. Прошедшие эту зону без потерь офицеры считались сдавшими экзамен на «отлично». Некоторые уверяли, что раньше зона была намного легче. Но после приезда сюда «Барса», в ней появилось столько неприятных сюрпризов, что офицеры дружно окрестили зону «адским треугольником».

Зона занимала территорию примерно в пятнадцать-семнадцать километров в длину, но разбитая на участки, удлиняла маршрут группы в пять раз.

Придуманные на каждом шагу ловушки, электронные снайперы, компьютерные группы, стреляющие изо всех видов оружия, делали этот маршрут настоящим испытанием.

Единственное принципиальное отличие, действительно введенное «Барсом», о котором никто не спорил, была «синяя краска». Если раньше автоматы, пулеметы и минометы стреляли красной краской, обозначая попадание, означавшее «смерть» или «ранение», то теперь по настоянию «Барса» стреляли только «синей краской».

Вернувшийся из Афганистана генерал не любил красной краски, так напоминавшей кровь его погибших товарищей.

— Дубчак, — жестко сказал генерал, — это же элементарный трюк. Отвлекают с одной стороны, стреляют с другой. Вам не обязательно было видеть отмашку Чутова. Самому нужно думать. Поэтому и получили пулю в лоб. А вы, Хабибулин, не обратили внимание, как все время шел Борзунов, немного боком. Вы сначала шли впереди, а после того как Дубчак выбыл, заняли его место. Но назад вы не смотрели. Нужно видеть, как идут ваши товарищи, даже позади вас. Это была ваша ошибка. В пути нужно замечать все.

Все пятеро молчали, сознавая, что подробный анализ их «путешествия» не сулит им ничего хорошего.

— А вы, Чутов, — добавил генерал, — дважды ошибались. И оба раза вас выручал капитан Борзунов. Вы напрасно думаете, что главное — самому оставаться в живых. Ваша задача — прежде всего уберечь группу от потерь. А задача майора Машкова — не терять своих людей. Хабибулина можно было спасти, даже несмотря на наши приборы. Автоматическое реле, действовавшее в воде, рассчитано на усилие два «д» — двух людей. Вдвоем с Борзуновым вы могли бы вытащить Хабибулина из воды. Во всяком случае, попытаться.

— А вы бы включили реле на четыре «д». И еще бы ударили по нашей группе с тыла, — устало возразил Машков.

— Обязательно, — кивнул генерал, — но даже в этом случае нужно пытаться спасти товарища. Даже зная, что я дам четыре «д». А вдруг не дам? А вдруг передумаю? Или меня позовут куда-нибудь. Или я решу, что ваши усилия достойны вознаграждения?

Машков устало кинул головой.

— Согласен.

— А вообще будьте готовы к еще одному переходу, — вдруг сказал генерал, — завтра утром. Посмотрим, как сильно вы устали.

С этими словами «Барс» повернулся и вышел из павильона, оставив измученных офицеров в состоянии, близком к шоку. Еще одно такое испытание после сегодняшнего пути казалось невероятным.

Но каждый из них знал, что завтра утром все выйдут на новый маршрут и снова будут пытаться пройти его без потерь, стараясь обмануть компьютерные ловушки генерала.