VI

Асанов добросовестно работал до глубокой ночи и лишь затем получил разрешение отдохнуть и поужинать. Он обратил внимание, что среди людей Нуруллы были в основном местные таджики и узбеки, здесь не особенно любили пришельцев с севера, которых местные жители считали слишком жестокими и непримиримыми.

Был уже четвертый час утра, когда Асанов, выйдя из лагеря Нуруллы, на этот раз никем не остановленный, наконец добрался до своего лагеря. Дежурил Елагин, собиравшийся было разбудить спящих офицеров: Но Асанов не разрешил. Следовало обдумать услышанное и наметить план на завтрашний день.

Он и раньше знал, что в Центре и в СВР подозревают Нуруллу в связях с американской разведкой. Теперь он наконец получил все необходимые подтверждения. Но заодно он получил и информацию к размышлению. Полковник Кречетов абсолютно не интересовал местного резидента ЦРУ и теперь нужно было сделать так, чтобы он сильно заинтересовался. Тут Асанов вспомнил о нападении на станцию и резидентуру ЦРУ. Ему не нравилось это новое неизвестное уравнение, появившееся в решении их задачи. Асанов хорошо знал, что только чрезвычайные обстоятельства могли толкнуть кого-либо в этих горах на такой отчаянный шаг. Нападавшие на станцию люди не могли не понимать, что возмездие американцев будет быстрым и жестоким. Значит, они шли на этот риск во имя какой-то более важной задачи, чем их собственные жизни.

Теперь следовало обдумать ситуэцию с учетом знания внутренних постов и расположения охраны в лагере Нуруллы. У него там не более ста семидесяти человек, значит, примерно двадцать-дзадцать пять бандитов на одного из его офицеров. Нормальное соотношение профессионала и дилетантов.

Так и не заснув в эту ночь, ои терпеливо ждал пробуждения своих сотрудников. Лишь когда все окончательно проснулись и позавтракали, он набросал свой план действий. На этот раз его четкие, продуманные замечания не вызвали возражений даже у Рахимова. Асанов правильно рассудил, что в серьезной игре не стоит рассчитывать на легкомысленность противной стороны. Следовало бороться изо всех сил, чтобы создать видимость правды. Только тогда этот надменный американец заинтересуется захваченным в плен на границе полковником. И только тогда САМ приедет за ним.

— У вас есть какие-нибудь вопросы? — по привычке спросил он.

— Почему вы считаете, что я буду полезнее с этой стороны, — спросила Падерина, — я ведь профессиональный снайпер, может, мне стоит подменить Борзунова?

— Ни в коем случае. Бандиты не знают, что среди нас есть женщина. И не должны этого знать. Иначе они будут останавливать любую пару, встреченную ими на пути, а наш шанс как раз и состоит в том, что мы действуем скрытно.

— Вы правы, — согласилась женщина, но Асанов видел, как она недовольно отвернулась.

Захватив оружие, они вышли из лагеря. Каждый безошибочно знал свое место и лишних расспросов уже не было. Асанов и Чон Дин, одетые в национальные костюмы таджика и киргиза, снова зашагали по направлению к лагерю. Падерина и Елагин, захватив гранатометы, собранные прямо в лагере, поспешили наверх, чтобы занять свое место на небольшом холме прямо над лагерем. Борзунов, Рахимов и Семенов с автоматами расположились на дороге, перекрывая путь из лагеря в соседний кишлак.

На этот раз Асанов шел более уверенно. Остановившему их патрулю он спокойно рассказал о своей профессии, добавив, что Чон Дин его помощник. Многие бандиты знали, что ночью в лагере врачу помогал местный лекарь и поэтому охотно пропустили Асанова в лагерь.

Конечно, к палатке с больными они не пошли. Асанов безошибочно определил еще вчера, где люди Нурул-лы держат захваченного Кречетова. Кивнув Чон Дину, он показал глазами на эту своеобразную тюрьму, вокруг которой ходило двое охранников. Затем спокойно направился к ким.

— Меня послали сюда, чтобы я навестил вашего пленного, — сообщил громко Асанов, подходя к обоим бандитам, — говорят, этот неверный плохо спал ночью.

— Пусть он совсем не проснется, — пожелал один из бандитов, — и тогда нам не надо будет охранять его всю ночь.

— Нам никто не говорил, — нахмурился второй, — Нурулла приказал никого не пускать к пленному.

— Раз это приказ, — вздохнул Асанов и, уже поворачиваясь, нанес резкий короткий сильный ударно шее второго охранника. Первый даже не успел ничего сообразить, когда нож Чон Дина, точно брошенный с пяти метров, заставил его замолчать навсегда.

Асанов быстро пролез в палатку Кречетова.

— Добрый день, Владимир, — быстро сказал он. Кречетов, опухший и немного располневший, не поверил своим глазам.

— Акбар Асанов? Откуда вы? Что вы здесь делаете?

Чон Дин молча втащил оба тела бандитов и снова исчез.

— Тихо, — показал руками на выход Асанов, — нам нужно уходить.

— Куда уходить, что вы здесь делаете? — спросил ничего не понявший полковник.

— Вам привет от генерала Затонского, — наклонился к нему Асанов.

— Я не знаю никакого генерала, — быстро ответил Кречетов.

— Конечно, не знаете. Но сейчас вы пойдете со мной. Я старше вас по званию, полковник, и прошу не рассуждать.

— Значит, вы генерал, — Кречетов все-таки немного приподнялся и усмехнулся, — вы хотите, чтобы я поверил в такое освобождение. Вот уж не думал увидеть вас среди этих мерзавцев, «генерал» Асанов.

— Вы напрасно смеетесь. У нас мало времени. Связной Али-Рахман умер несколько дней назад, поэтому мы не могли ничего узнать. Наши люди должны были передать ему привет из Дели. Теперь, наконец, вы мне верите?

— А какой был отзыв?

— Нет, мои родные живут в Бомбее.

— Что вам нужно? — Кречетов даже не изменился в лице. Он был настоящим профессионалом.

— Я все знаю, — шепнул ему Асанов, — ничего не говорите. Просто поверьте мне. Вы должны сейчас пойти со мной, это в интересах всей операции.

— Не знаю, о чем вы говорите, но раз вы настаиваете, согласен, — на всякий случай быстро сказал Кречетов.

Они выбрались из палатки и Чон Дин протянул Кречетову накидку одного из охранников. — Набросьте на себя.

— Быстрее к больничной палатке, — приказал Аса-нов, — нужно забрать хотя бы одни носилки.

— Сейчас я принесу, — быстро побежал в ту сторону Чон Дин.

— Нужно было раньше их брать, — разозлился Аса-нов, понимая, что Чон Дин охранял палатку во время его короткой беседы с полковником. Капитан вернулся довольно быстро с импровизированными носилками, брошенными рядом с больничной палаткой.

— Ложитесь, — приказал Асанов Кречетову.

Тот, не задавая лишних вопросов, лег на носилки.

— Понесли, — приказал Асанов, и они вдвоем с Чон Дином потащили носилки через весь лагерь.

Все шло нормально, но уже при выходе из лагеря их остановили трое патрульных.

— Что несете? — просил один из них, — умер, что ли?

— Не кощунствуй, — тяжело дыша, ответил Асанов, — он жив, но у него лихорадка. Отойди лучше, чтобы тебя не коснулась зараза.

Лицо Кречетова тоже было прикрыто, и бандит в ужасе отпрыгнул в сторону.

Они были уже на дороге, когда в лагере послышались крики, автоматные очереди, одиночные выстрелы из пистолетов. Бандиты обнаружили пропажу своего пленника.

Асанов и Чон Дин перевернули носилки.

— Теперь бежим, — сказал Акбар Кречетову.

Тот кивнул, отбрасывая в сторону накидку.

Из лагеря спешили люди.

— У вас есть оружие? — спросил, задыхаясь, Кречетов.

— У нас есть все, — тоже на бегу прокричал Асанов.

Ударили сразу два гранатомета, отрезая бандитов отбежавших людей. Бандиты растерялись, но ненадолго. Оставив нескольких убитых на земле, они побежали за беглецами, уже открыв стрельбу. Некоторые, наиболее дальновидные, бросились в ту сторону, где стояли их машины.

Асанов видел, что Кречетову трудно быстро бегать на длинные дистанции. Кроме того, полковник ощутимо хромал. Этого они не предусмотрели.

— Чон Дин, — крикнул Асанов, — прикрываем, давай пистолет. Не останавливаясь, кореец бросил ему пистолет, и они, почти сразу перекатившись, открыли огонь по приближавшимся бандитам.