При появлении нежданных гостей, легко перешагнувших заговоренный порожек, домовая с облегчением выдохнула и, поправив традиционно для домовых слегка растрепанные волосы, тепло улыбнулась.

— Прошу, проходите к столу, — напевно произнесла она мягким грудным голосом, вкладывая туда толику магии, — чайку нашего отведайте. За хорошим-то чаем всякая беседа ладится.

— Благодарю, — кивнул господин сэн Рэн и, проходя к столу, незаметно пихнул в бок замершего Поля. Парень так боялся, что подставил доверившихся ему дам, что совсем забыл об этикете. Впрочем, тычок отца и его чуть нахмуренные брови быстро привели парнишку в чувство.

— Мисс сэн Хейль, — обратился он к девочке, — вы ведь знакомы с моим отцом? Дождавшись кивка, он перевел взгляд на домовую и, сделав важное напыщенное лицо, отчего Элька, отвернувшись к окну, беззвучно захихикала, произнес:

— Мадам Лукерья, позвольте представить вам моего отца. Известный артефактор Карл Муэрто Бенито сэн Рэн. — Развернувшись к отцу, который через очки внимательно наблюдал за невозмутимой домовушкой, Поль чуть замешкался, но все же заявил: — Папа, это наставница мисс сэн Хейль, мадам Лукерья, из Фелона.

— Значит, из Фелона? — Карл сэн Рэн наконец снял очки и, убрав их в нагрудный карман пиджака, внимательно посмотрел на сына. К великому облегчению Поля, отвечать ему не пришлось, в возникший неловкий момент вмешался всеми забытый пекарь, который бочком пробрался к столу и, усевшись на табурет поближе к источающему аромат блюду с чем-то вкусным, живо среагировал на название с другого континента.

— Так вот откуда неизвестный рецепт-то взялся! Значит, вы, мадам, аж с другого континента к нам прибыли. Позвольте представиться: Яцек. Яцек Полоцкий. — Мужчина вскочил с табуретки и поклонился домовой. — Я пекарь в нашем городке. Единственный пекарь. И у меня к вам, мадам, небольшое дельце касательно ваших, значится, потрясающих кулинарных талантов и заграничных рецептов. — Он неловко дернул и покрутил за узел белоснежный шейный платок, снова сел и торопливо, боясь, что его перебьет важный артефактор, попытался объяснить суть дела:

— Мальчик вот этот, молодой сэн Рэн, моему кузену Стешеку целый куль вашей выпечки продал. — Пекарь опять вытащил из кармана злосчастный сверток с частично уже поломанными крекерами, который забрал назад у артефактора. — Вот эти вот хрустящие соленые штучки со специями мне очень понравились, и я подумал, что, может быть, вы согласитесь поделиться рецептом?

Поль от такого предложения аж подскочил в негодовании, в его мечтах рухнула картинка, как он собирает первый в мире немагический самоходный «лисапед», и все из-за жадюги пекаря, который хочет внаглую присвоить его источник дохода.

Его отец, наблюдавший за сменой всей гаммы чувств на лице сына, за алчным огоньком, мелькнувшим в глазах пекаря, который напустил на лицо самое невинно-простодушное выражение, и за спокойной домовой, смотревшей на всех лукавым взглядом, от души развлекался. Впрочем, паренька он одернул, заставив сесть, и с намеком щелкнул ему по карману под столом. Глухой звяк, видимо, благотворно отозвался на мыслительных способностях Поля, и он, вытащив из кармана кошель, протянул его через стол домовушке.

— Вот выручка за крекеры, мадам Лукерья. Если вы составите список покупок, то мы с Клариссой могли бы пройтись по лавкам.

Девочка с любопытством посмотрела на рыжего соседа. Пройтись по лавкам ей бы очень хотелось. Простой поход за продуктами она воспринимала как развлечение. Тем более что идти с Полем было гораздо интереснее, чем доехать с отцом до дамского салона-кафе и сидеть там с Вилькой, пока отец не заберет.

— Господин Полоцкий, — усмехнувшись, обратилась к пекарю Лушка, забирая кошель, — неужели вы думаете, что раз барышня с другого континента, так всенепременно дура и в деньгах и прибыли ничего не смыслит? Вы ведь рецепт-то не для супруги просите, а продавать крекеры потом намереваетесь.

Пекарь лишь рукой махнул, соглашаясь.

— Так и что? Если на продажу, можно же и ваш процент оговорить. Вам и забот меньше, и денежка пойдет. У меня-то пекарня — всяко не ваша кухня.

Лукерья заинтересованно приподняла бровь, показывая пекарю, что не против услышать подробности его предложения. А Поль, помня просьбу дядьки Стешека, не выдержал:

— Но я же уже договорился! И дядьке Стешеку обещал, что крекеры будем только в его трактир поставлять!

— А вот это вы зря, молодой человек, — моментально развернулся к нему пекарь, не собираясь упускать выгоду. — Не думаю, что мадам наделяла вас такими полномочиями! Все-таки это ее выпечка, да и рецепт ее!

Пока этот сумбурный крекерно-денежный спор разгорался, старший сэн Рэн обратил внимание на Эльку, которая сидела как раз напротив. Поскольку суть спора была девочке не интересна, она просто налила себе чай и утащила с тарелки еще тепленький «корейский» сэндвич. Раз хозяйка принялась за еду, значит, начало трапезы положено, и артефактор, не задумываясь, тоже решил попробовать незнакомо выглядевший продукт, похожий на двойной бутерброд.

Откусив и с аппетитом прожевав первый кусок, он чуть нагнулся над столом и негромко спросил у девочки:

— А это тоже фелонский рецепт? Как называется?

— А? — Элька, не ожидавшая, что с ней заговорят, растерянно посмотрела на мужчину. — Это «корейский» сэндвич, из Кореи.

Слова девочки прозвучали как раз тогда, когда пекарь закончил выговаривать Полю, а Лукерья только открыла рот, чтобы защитить паренька. И слова «корейский» и «Корея» отчетливо услышали все.

Поль, глухо простонав, звонко хлопнул себя ладонью по лбу. Элька, испуганно моргая, посмотрела на домовую, а пекарь, сообразив, что это опять неизвестное ему блюдо, немедленно ухватил один из сэндвичей и утащил к себе на тарелку.

— Знаете, — артефактор задумчиво посмотрел на пекаря, который после снятия пробы сосредоточенно препарировал сэндвич, пытаясь понять, как его собирали, — я думаю, что вопрос с рецептами и поставками новинок для продажи надо решать в присутствии всех заинтересованных сторон. Почему бы не пригласить господина Стешека и не собраться всем, скажем, завтра?

— Может, еще и Леопольда пригласить? — хмуро покосился на сэн Рэна пекарь. Господин Яцек вроде и ингредиенты в сэндвиче опознал, но вот как все это вместе собиралось, понять не мог и был этим очень недоволен.

— А кто это? — поинтересовалась Лукерья, задумавшись над тем, что господин сэн Рэн явно хочет спровадить пекаря. Только вот хорошо это или плохо, она еще не решила и поэтому тянула время.

— Господин Леопольд — местный кондитер, поставщик дамских заведений вроде салонов-кофеен и любимчик всех сладкоежек, — улыбнулся артефактор. — Возможно, вам и ему будет что предложить?

— Мне еще и этого «сахарочка» не хватало, — забубнил себе под нос недовольный господин Полоцкий.

— А знаете, это хорошая идея. — Лукерья задумчиво постучала пальчиками по столу. — Возможно, мне действительно есть что предложить, и это не только новые рецепты. Вы ведь родственники, как я понимаю?

— Кузены. — Пекарь в недоумении шевелил бровями, доедая сэндвич, и пытался понять, что имела в виду дамочка из Фелона, говоря «не только рецепты».

— Прекрасно. — Лукерья поднялась и, упаковав в оберточную бумагу три сэндвича, протянула пекарю. — Рада, что вам нравится моя стряпня. Жду вас завтра к обеду.

Господин Яцек, поняв, что его вежливо выпроваживают, вынужден был откланяться, обещая прийти с кузенами, и пытался придумать, как тех обставить, сторговав себе побольше заграничных новинок.

Проводив гостя, Лукерья вернулась в кухню, где в тишине, глядя на съежившихся на своих местах ребят, Карл сэн Рэн со смаком доедал очередную вкуснятину.

— Похоже, старые книги не врут, — улыбнулся он, глядя на Лушку, — домовые духи-хранители и правда чудесно готовят.

Ответить ему никто не успел. С громким хлопком в приоткрытую створку окна на лиане въехал зеленый ушастый ежик, победно потрясая фиолетовым цветком с пурпурной каймой по краю и крошечными белыми пятнами на каждом лепестке.