— Только вот испытать не решились, — засмеялась женщина на вопрос дочки: «Какой он — домовой дух?» — Да и времени не хватало, учиться надо было. Вот подрастешь, и мы вместе с тобой попробуем пригласить его к нам в дом, — обещала она.

Элька тряхнула головой, отгоняя непрошеные воспоминания, тоской сжимающие сердце, и неожиданно заметила на книжной полке несколько тетрадок в кожаных обложках. Втиснутые между книгами, они не сразу бросались в глаза, и если бы девочка так долго не смотрела в ту сторону, то, возможно, их бы и не заметила.

— Мамины тетрадки! — Она с трудом вытащила их из книг. — Может, в одной из них я найду что надо?

Полчаса тщательного изучения незнакомых схем и непонятных формул привели ее в уныние, но, перевернув очередную страницу, Эли увидела нарисованный башмак и удивилась.

— Ботинок? Зачем его тут намалевали? Может, это какой-то артефакт? — На рисунке башмак украшали руны, и стоял он в пентаграмме, обычно используемой для пленения злобных сущностей, призываемых всякими преступниками для своих грязных делишек.

Девочка хотела уже перевернуть страницу, но в самом низу мелким почерком было написано: «Домовому духу надо…», а потом страничка была истрепана.

На следующем листе уже была запись про свойства трав семейства яснотковых, и Элия, вернувшись к картинке башмака, стала внимательно читать все, что было написано, старательно расшифровывая даже крошечные заметки на полях.

Конечно, ритуал призыва в библиотеке проводить было неразумно. Вчера Элька, разозлившись, швырялась огненными искрами, даже не думая, что может спалить дом. Сегодня она хорошо поразмыслила и решила, что раз на кухне и так бардак, то это место для ритуала самое подходящее. К тому же желудок довольно настойчиво требовал пищи, и это будет ее первым приказом вызванному духу, а значит, кухня точно то что надо.

— Гадство, — шипела она уже десять минут, пытаясь вычертить на жестких деревяшках паркета нужный рисунок. — Дурацкий лак! Почему нельзя просто нарисовать, а надо именно вырезать⁈ На башмаке же просто нарисовала. — Элия оглянулась на ждущий своего часа старый папин ботинок, на который она за пару минут смогла чернильным карандашом перенести рунические знаки с картинки.

Попыхтеть, воссоздавая чертеж, пришлось еще долго, пока она наконец не оказалась довольна результатом, после чего Элия с торжественным видом водрузила в центр пентаграммы башмак с рунами.

— «Напитать силой и пригласить», — прочитала она в маминой тетрадке еще раз. — А как приглашать-то? Нет чтобы составить текст приглашения, как в книге для дам. Я точно помню, что там были образцы написания приглашений на все мероприятия! А тут ничего не понятно. Ладно. — Девочка задумчиво положила тетрадку на стол и обошла пентаграмму по кругу. — Начнем с силы.

Про силу учитель плетений мистер Ходжес рассказывал, правда занудно и неинтересно. Но что-то Эли помнила и поэтому, опустившись на колени, положила руки на линии.

— А! — вдруг догадалась она. — Царапать надо было, чтобы при напитывании не стереть рисунок!

Девочка изо всех сил попыталась выпустить силу, но после вчерашней стихийной вспышки ничего больше не получалось.

— Да как же это делается-то? — Элия изо всех сил старалась выдавить из кончиков пальцев хоть что-нибудь. Она вжимала подушечки в дерево пола, задерживала дыхание, закрывала глаза или, наоборот, начинала таращиться, выпучив их на упрямые царапины линий, которые никак не хотели напитываться силой. Под конец она уже просто стала сидеть, упершись руками в пол и размышляя, что, возможно, она просто плохой маг.

— Вдруг я очень слабая и то, что было вчера, истратило весь резерв? А восстановится теперь через месяц. — Она уныло вздохнула, представляя, как расстроится папа, узнав, что единственная дочь такая бездарность. Живот солидарно с ее мыслями громко буркнул, выражая свой протест голодному существованию.

«А если из-за этого папа все же решит жениться на какой-нибудь Зизи? Ведь роду сэн Хейль нужен одаренный наследник! — Мысль вызвала жаркую волну злости и ярости, едва Элинора представила, как в доме вместо мамы появляется какая-то чужая тетка и начинает командовать. — Это мой дом! И мама найдется! Не позволю!»

Линии пентаграммы вспыхнули, и девочка радостно рассмеялась.

— У меня получилось! Получилось! Плохо, конечно, что пока надо сильно злиться на что-то, но папа приедет, и ко мне снова будут ходить учителя!

Она встала с коленей и задумчиво разглядывала пылающие росчерки рисунка и парящий над полом ботинок, вокруг которого курились, завиваясь вихриками, спиральки дыма.

— Теперь надо как-то приглашать! Ну ладно, попробую. — Девчонка сделала надменное лицо и требовательно заявила, как мама подруги Вильки, когда раздавала распоряжения слугам: — Домовой дух, приходи сюда и помоги мне в доме! У тебя будет жилье и хозяйка. — Она задумалась, вспоминая, что еще обещают слугам за хорошую работу. — Еще иногда я буду давать тебе выходной и одну монетку на пряники в зимние праздники.

В пентаграмме ничего не поменялось, и Элия задумалась.

— Может, это не простые слуги? Все-таки это магия, может, надо по-другому?

Помедлив, она сделала книксен и начала заново:

— Домовой дух, приглашаю вас на работу в особняк сэн Хейль. Мы хороший уважаемый род, и работать на нас очень почетно! — Не зная, что обещают магическим слугам, девочка добавила то, что всегда говорил папа, договариваясь о чем-то важном: — Остальное предлагаю обсудить при личной встрече.

Пентаграмма все так же ровно горела огненными линиями, башмак висел в воздухе, чуть дымя, как каминная труба, а на ее слова никто не отзывался.

Элька налила себе водички, чтобы хоть чем-то заполнить внутри сосущее чувство голода. Она смотрела в мамины записи и пыталась понять, что упустила. Ведь не могла это быть просто шутка, сказка, рассказанная ей для развлечения.

— Домовой дух, пожалуйста, — жалобно попросила она, — ну хоть как-то дай знать, что ты меня слышишь. Ты мне очень, очень нужен. Я тут совсем одна, папа уехал, мама пропала давно, слуги оказались гадкими сплетницами и воровками. Мне страшно одной в доме, и я есть хочу, а тут совсем ничего нет. Отзовись, пожалуйста.

Пентаграмма, мигнув, вдруг перестала гореть, башмак шлепнулся на пол и замер, только линии еще светились вокруг него желто-оранжевым светом.

Элия в надежде смотрела на все это, но, похоже, магия иссякла, ничего не получилось. Она с ногами забралась на стул, сжалась в комочек и заплакала. Девочка не увидела, как дымные струйки в ботинке вдруг сгустились и превратились в чей-то торчащий из него полосатый хвост.

Торопливый рассказ дощелкавшей орехи Эльки не мешал Лукерье размышлять.

«Девица-то вон какая высокая, хоть и тощенькая, а ведет себя как дите малое! Где еду взять — не знает, убрать бардак даже не подумала, только новый навела, а главное, совсем не думает о последствиях своих поступков и об ответственности!»

Тихонько побарабанив кончиками пальцев по столу, домовая хмуро проследила, как Элька стряхнула на пол пустые ореховые скорлупки.

— А скажи-ка мне, девица, — Лушка ткнула пальцем в грязный пол, где ореховая шелуха, перемешавшись с осколками посуды, мозаикой влипла в подтеки варенья, — зачем ты мусоришь? Разве мало грязи на полу? Ты же говорила, когда отца нет, ты хозяйка дома, верно?

Элия, смотря на суровую маленькую женщину, чуть испуганно кивнула, но все же попыталась оправдаться:

— Так там все равно грязно, сама видишь. Потом папа приедет, новых служанок наймет, они все уберут. И вообще, я же тебя вызвала, чтобы ты все мне сделала. Значит, тебе и убирать. А что скорлупки на полу, так зато стол прибирать не придется. — Считая, что она облегчила труд домового духа, Элька похлопала ладошкой по столешнице.

— А посмотри-ка, голуба, что в тетрадочке-то твоей написано? Чем дух домовой заниматься должен? — Инфантильность девчонки немного раздражала обычно довольно терпеливую Лукерью.