— Убирайся отсюда, сэн Хейль, и тогда, возможно, никто не пострадает, — оскалившись, крикнула Абигейль магу, у которого на кончиках пальцев уже искрились боевые заклинания захвата и уничтожения. — Только советую написать на меня дарственную. Очень уж мне твой дом нравится.

Тонкие губы секретарши растянулись в улыбке, делая из лица неестественную гротескную маску, которая словно стала мала своему обладателю.

— Думаю, во имя государственных интересов иногда можно пойти на некоторые жертвы, — чуть растягивая слова и внимательно следя за действиями злодейки, медленно проговорил маг. Он, конечно, не планировал доводить все до смерти невинной старушки и просто выжидал удобного момента, надеясь, что хоть что-то прояснится.

— Даже пожертвовать своей любимой, давно пропавшей женушкой? — Яд, сочащийся изо рта Абигейль, казалось, способен был прожечь дыру сквозь всю планету. — Матерью своей дочери? Я с удовольствием уничтожу вас обоих и стану опекуном малышки Элии. Тем более вряд ли тебе понравится жить с такой жуткой старухой!

— Ари? — Казалось, из Франца выпустили весь воздух. Мужчина резко осунулся, вглядываясь в морщинистое лицо пожилой женщины, заклинания с пальцев исчезли. Он неверяще с ужасом узнавал в неопрятной нищенке знакомые черты пропавшей жены и силился понять, что здесь происходит.

— Жены? — прохрипела, кашляя все надсаднее, Арина. — Этот красавчик что, мой муж? И у нас еще и дочь есть?

У женщины сдали нервы, и она захохотала.

— Муж! Дочь! Дочь Элия. Элия, моя девочка…

Вдруг ее словно разогнуло изнутри, и хохот как отрезало, а вся магия, которая была в женщине, волной хлестнула наружу, откинув от нее секретаршу. На плечах Арины истлевало дырами платье, и сквозь них виднелись серые язвы. Лушка тут же встала между женщинами, готовая не подпустить к хозяйке мерзкую гадину, а сэн Хейль словно пришел в себя.

Выкинув из головы внешний облик неожиданно вновь обретенной жены, он сосредоточился на самом важном. На враге!

— Мерзкая нечисть, — зашипела Абигейль, извиваясь в траве как ящерица, с ней под воздействием магического удара Арины явно что-то происходило, — уничто-о-ожу.

Вскочив на ноги, она подобрала холщовую торбу с прогнившим от вонючего тумана ремешком. Сунув туда руку, секретарша вытащила Лушкин ботинок и, довольно оскалившись, сжала его руками, заполняя туманной вонью.

Кошка взвыла от боли, но в последний момент сумела обернуться маленькой лохматой женщиной и крикнуть в лицо злодейке то, чему учат домовых испокон веков. Справедливые слова мести и защиты.

— Пусть все твое тебе вернется!

Под деревом словно вспыхнули фонари, в свете которых исчезла домовушка. Личина Абигейль лопнула, явив глазам людей непонятное существо, похожее на гибрид человека и насекомого. На сморщенном человеческом личике изо рта торчали жвалы; тощее тельце с висящими мешками груди со спины покрывали жесткие надкрылья; ноги, вывернутые коленями назад, опирались на двупалые ворсистые ступни с когтями, а четыре тощие ручки, покрытые жесткими черными волосками, выпускали из когтей яд, который туманом полз по траве. Было видно, что непонятное существо очень старое, но сдаваться оно явно не собиралось.

Впрочем, Франц, активировав заклинание, применить его не успел. Огоньки на траве превратились в воронки, и из них с визгом и гамом выскочили непонятные мелкие существа, с воинственным кличем накинувшись на старую мерзость.

Древесные пеньки и девочки в сарафанчиках, обнаженная красотка с огненными волосами и прыгающие болотные кочки, старушки с когтистыми деревянными пальчиками и горбатые старички в колпачках.

Понимая, что эти существа вроде как на его стороне, Франц кинулся туда, где находилась его жена.

— Ари, Ари! — Он шлепнулся на колени под деревом около лежащей жены. Ее лица не было видно за абсолютно белыми бесцветными прядями неожиданно длинных волос, закрывших почти всю сжавшуюся в комочек женщину. Подхватив ее на руки и не обращая внимания на разыгравшуюся битву, мужчина шагнул к экипажу на дороге и охнул. В свете от машины он смог разглядеть, что его Ари стала такой, как раньше. Такой, какой он ее помнил, личина грязной старухи исчезла с нее, как и личина Абигейль с лжесекретарши.

— Стало быть, хозяйку-то отыскали? Это добре, — вежливо кашлянув посреди неожиданно наступившей тишины, проскрипел кто-то у него за спиной. — Токма нам бы тут пакость эту куда прибрать надоть. Землица-то не примет потраву. Ты уж поспособствуй, будь ласка.

Медленно развернувшись с женой на руках, Франц уставился на маленького длиннобородого старичка с сучковатым посохом. Из-под длинной домотканой рубахи дедули торчали голые коленки, а борода кустилась мхом и поблескивала, как драгоценностями, россыпями глянцевых ягод.

— Чегой уставился-то? — Дедок нетерпеливо стукнул палкой оземь. — Ты вон тудой глянь! Мы, значит, подмогнули и вражину извели, а ты уж прибери, шоб не поганило землицу.

Он ткнул в кучу каких-то воняющих ошметков, вокруг которых расползалось гнилостное пятно.

— Да шевелись ужо, тугодум! — прикрикнул старик. — Жинку свою в телегу сувай да за работу. За бабу не переживай, покараулю. Она тут тепереча особа важная, беречь будем.

— А вы-то кто будете? — Даже не подумав ослушаться, Франц, как завороженный, бережно положил Ари на сиденье экипажа и, доставая нужные артефакты, пошел к останкам неизвестной твари. — И кто это был?

— Хто, хто? — передразнил его дедулька. — Я-то, положим, леший. А вот остальное тепереча дома разузнаешь.

Он с одобрением смотрел, как маг вычищает загаженную землю, чтобы и следа не осталось.

— Ехай давай. Там все тебе будет, — усмехнулся леший в бороду, когда Франц, пытаясь спросить, опять открыл было рот. — И ответы, и рассказы, и встречи всякие.

Гулко хохотнув и угукнув ночной птицей, старик стукнул палкой оземь и исчез.

Экипаж покатил по ночной дороге в город.

В ярко освещенной кухне дома сэн Хейлей за замусоренным столом сидели артефактор с сыном и внимательно наблюдали, как Элия, ползая на коленках с веревочками, палочками и мелом, вычерчивает на паркетных досках пола пентаграмму. Девочка успела уже нацарапать столовым ножом намеченные линии и теперь прорисовывала их, сдувая с глаз лезущую прядку волос, выбившуюся из пучка.

— Эль, а зачем ты пижаму надела? — Краснеющий от смущения Поль колупал пальцем крошки хлеба на столе. — И вот это все точно на столе надо было сделать?

Недовольная тем, что отвлекают, девочка подняла на него глаза.

— Поль, я тебе сто раз уже сказала, что все должно быть так, как тогда! Вот я и пытаюсь повторить! Не отвлекай, лучше лука почисти. — Она опять склонилась над чертежем, не заботясь о своем пижамном виде и сердито размышляя: «Брюки чуть коротковаты, но все вполне прилично. Цвет, конечно, розовый, но ведь господин сэн Рэн ничего не сказал. Чего Поль-то прицепился? У самого две сестры, пижам не видел, что ли?»

Господину сэн Рэну было не до препирательств сына с маленькой хозяйкой особняка. Мужчина с очками-артефактом на носу внимательно следил, как с появлением новых знаков начинает светиться пол и линии расходятся далеко за пределы еще не законченной пентаграммы девочки. Стены кухни словно начали дышать, покрываясь рябью, но дети, не имея специального артефакта, ничего этого не замечали и продолжали спорить.

— Лук-то тебе зачем? — Парень сунулся к овощному ящику и, выудив овощ, покрутил в руках. — Ты тогда и лук есть пыталась?

— Я тогда плакала сильно. — Элька дочертила последний знак и торжественно поставила ботинок в центр рисунка. — Лук мне порезать надо, чтобы слезы были.

Фыркнув, Поль швырнул луковицу обратно и нахмурился.

— А ты, например, лучше подумай о том, что мадам Лукерья больше никогда не вернется! И клуба у нас не будет, а твой отец женится на какой-нибудь чужой тетке и отправит тебя в школу-интернат.