В отличие от пекарни кондитерская Леопольда на обычную лавку походила мало. Это был просто дизайнерский бутик всевозможных сладостей. Стеклянные витрины поражали оформлением в виде гор из разноцветных драже, дорожек из засахаренных орешков и шикарных замков-тортов.

«Облачков из сахарной ваты не хватает, — про себя хмыкнула домовушка, — а вот пряники тут все же есть». Около одного белоснежного сладкого замка стояли явно пряничные фигурки двух нарядных леди с зонтиками.

— Мелинда, заказ в салон мадам де ла Сонж в сиреневых коробках. — Тонкий, как спица, прилизанный жгучий брюнет с маленькими усиками-пиявками был очень худой копией Кларка Гейбла. — Линдси, растяпа! Эти пирожные на витрину мятного цвета! Ну куда же ты их пихаешь на оливковый фон, они совершенно неаппетитно там смотрятся!

Леопольд Полоцкий мало походил на кузена Яцека, разве что они оба были с черными как смоль волосами. Господин Яцек не носил усы, зато его шевелюра вилась буйными короткими кудрями в отличие от блестящего зачеса Леопольда. Да и объемы пекаря превышали толщину кузена как минимум вдвое.

— Дама и господа, приветствую вас в кондитерской маэстро Леопольда. — К нашей честной компании подскочила бледная миниатюрная девушка в косынке. — Что вам угодно?

Из-под косыночки не выбивался ни единый волосок. Фартук, нарукавники и перчатки бледно-розового цвета с вышивкой «кондитерская Леопольда», по-видимому, являлись униформой.

— Нам, пожалуйста, четыре порции мороженого. — Господин Карл кивнул на холодную витрину, и ребята радостно кинулись выбирать лакомство. Себе артефактор взял стаканчик, в котором сливочные шарики были политы чем-то ядовито-зеленого цвета. Лукерья же с любопытством незаметно ткнула лапкой в то, что было в сиропе привычного малинового цвета.

Цены на холодное лакомство и правда кусались, несчастный стаканчик стоил как половина немаленького торта.

«Интересно, — размышляла домовушка, когда они шли обратно к экипажу, — как выглядит третий кузен?» В трактир господин сэн Рэн идти отказался.

— С утра еще куда ни шло, но сейчас там может быть самая разная публика. Из еды там пара дежурных блюд, обычно написанные на доске у входа, а остальное — это спиртное и закуски к нему.

Так что прямо сейчас удовлетворить свое любопытство насчет внешности Стешека Полоцкого Лушке не удалось. Они сели в экипаж и, наслаждаясь мороженым, поехали к западной окраине, где располагалась основная масса продуктовых лавок.

Возможно, их хранило провидение, потому как в проигнорированном ими трактире пекарь Яцек за кружкой пива сердито возмущался:

— И представь, эта крохотная дамочка как зыркнет на меня и говорит: «Вас же три кузена? Вот все трое и приходите!» — Он грустно уставился на дно опустевшей кружки. — Вот скажи мне, Стешек, ну зачем ей наш Леопольд? Он и так мнит себя невесть кем!

— Ну вот и посмотрим, как эта иноземная мадам с ним договорится, — хохотнул трактирщик, подливая кузену еще пивка. — А не договорится, так нам же лучше. Глядишь, чего себе выторгуем!

На том два кузена и порешили.

Большой дом семьи сэн Хейль стоял в тихой полудреме ночного сада. Бурная дневная жизнь среди растений сменилась на не менее увлекательную ночную. Раскрывались нежные, боящиеся дневного света бутоны сумеречника, вплетая в прохладные порывы ночного ветерка свой тонкий аромат. Пришедшие на смену ярким бабочкам и басовитым шмелям ночные мотыльки порхали в ночи, как призрачные лепестки экзотических цветов, а пузатые светляки, рассевшись на деревьях, словно фонарики освещали путь одному страшно занятому зеленому ежу, ворчливому и очень ушастому, бодро топающему под кустами.

Уставшая от впечатлений этого дня Элька мирно спала в своей кровати. Ее худенькая рука с колечком от домовушки свешивалась с края постели.

Лукерья, не надеясь на один оберег, все же опасалась за девочку и потому вечером упросила огородника сделать той куколку-обережку из сухой травы.

— Где я тебе сейчас это сено-солому раздобуду? — заворчал на нее Подкопайло, но, конечно, и нашел, и высушил, и даже стянул изначальным пучком, засунув внутрь соломенной заготовки перышко со своей шляпы.

Хоть и бурчал по привычке, но, видимо, тоже понимал, что сейчас надо сберечь маленькую хозяйку их общего большого дома. Ночь — время тонкой грани, лишняя защита от огородника не помешает.

Лушка старательно перевила веревочкой легонькую куколку-чучелко, приладив ей косу из травинок. В косу она вплела свою прядь да Элькину и добавила стебелек свежей горькой полыни.

«Материны-то волосы надежнее были бы, — вздыхала домовушка, пряча чучелко под матрац, — но я хоть и не мать родна, но тоже в дому этом не чужая душа. Охороним деточку во сне, а там, глядишь, и отец объявится. Вот пусть и разберется, что за колдовка на его дитя претендует и откуда взялась!»

Убедившись, что девочка спит спокойно, домовушка неслышной тенью скользнула на кухню. Опять посетовала на отсутствие печи и, засучив рукава, принялась за дело. Когда хочешь поразить мужчин, которые сами печь да варить мастера, надо все просчитать заранее, а если дело еще и к деньгам, то оплошать никак нельзя.

— Договор с трактирщиком поменяю на коньячную настоечку, — негромко, сама с собой, рассуждала домовая. — Франтоватого прилизанного Леопольда возьмем на мороженое. Ему конкуренты с дешевым продуктом невыгодны, так что сотрудничать будет. Ну а пекарю — разные виды жареных пирожков, да и для печеных есть у меня рецепт быстрого необычного теста.

Домовушка улыбнулась, вспомнив, как ее хозяйка с целой оравой малышни от семи до тринадцати эти пирожки ладошками пилили. Отца у постояльцев на работу вызвали, а мать приболела. Вот и пришлось их развлекать, не бросать же ребятню на произвол судьбы без присмотра. И заняла полезным делом, и ужин всем обеспечила.

— Хорошие были пирожки, — Лукерья прокрутила в голове воспоминания, — с картошкой. А я, пожалуй, с яблочками сделаю. И квас поставлю, раз все равно над настойкой колдовать. Хотя, конечно, без магии настоечка лучше, но времени-то совсем нет. Люди не разберут, а для Подкопайло отдельно настоять квасок надо. Магически выброженный ему — что пустую воду чаем обозвать. Даже вкуса не почует. А кузенам на пробу пока в самый раз, потом уже можно и как положено будет делать.

Продуктов теперь в доме было вдоволь. Даже специй господин сэн Рэн собрал в одной лавке целый куль. Больше всего Лукерья обрадовалась какао. Правда, нашли они зерна у торговца-травника. Прокопченный на солнце сухонький старичок утверждал, что это семена мужской бодрости.

Артефактор хмурился от неловкости, но домовая так просительно мяукала в своей кошачьей шкурке, что мужчина купил все имевшееся в лавке. Дедок даже скидку сделал, изобразив сочувствующую гримасу на сморщенном, как изюминка, лице.

Уже потом Лушка, смеясь, объяснила, что хоть какао и шоколад являются, по слухам, афродизиаками, но особой силы еще никому не прибавили. Заодно и выяснила, что растут бобы какао на островах и особой редкости из себя не представляют. Только такие вот травники их и берут для продажи.

— Значит, шоколада у вас не варят и какао не пьют? — удивилась домовая.

— Напиток из этих зерен делают, но он горький. Хотя пахнет приятно, — пожал плечами сэн Рэн.

— А сахар добавить никто не пробовал? — Вот уж чего Лушке понятно не было, так это как никто не догадался.

— Мужчины, которые его пьют, надеясь на чудо, вряд ли пытались, — усмехнулся артефактор. — Если сказано размолоть, сварить с водой, процедить и выпить, то самовольством никто не будет заниматься. Побоятся, что не поможет средство. Ну а как вы, в качестве продукта, эти зернышки никто не воспринимал. Неужели из этого что-то можно сделать?

Рыжие брови взрослого соседа удивленно-скептически изогнулись.

— Даже не знаю, согласится ли кто пробовать, — с толикой ехидства в голосе добавил он.