Девушка она не из ленивых, к работе привычная. Да только что не сделает, всё не так, нагоняй от мачехи, получит в любом случае. Как бы ни старалась угодить, всё без толку.

Вот и сейчас, выслушав о том, какая она бездельница, девушка принялась мести дом, да натирать до блеска полы, а потом взялась готовить ужин, к батюшкиному приходу.

Лишь поздно вечером, после того как переделала всю домашнюю работу, смогла она, наконец, освободиться и пробраться в свой закуток. Василиса достала из-под кровати холщовую сумку, сложила в неё приготовленное мужское платье, ножницы, зеркальце и свечку. Затем отворила окошко и осторожно опустила её на улицу, позволив упасть в кусты черёмухи.

Девушка рассудила, что мачеха или Агафья увидят котомку, могут заинтересоваться, заставят показать, что внутри, и тогда план побега может сорваться. Поэтому из дома нужно выйти с пустыми руками, притворившись, что скоротать вечерок с подружками направилась.

Василиса знала, что до света её никто не кинется искать. А вот когда в хлеву подаст голос не доеная корова, да голодные поросята поднимут визг, тогда и могут спохватиться. Ну к тому времени она уже будет далеко отсюда.

Повязав на шею обережную наузу, а на талию заговорённый поясок, узлы на котором отгоняют нечисть и беды, девушка тихонько вышла в светлицу, где ещё не спали её родственники. Отец и мачеха ко сну готовились, а сестрица на вечерние посиделки наряжалась, прихорашивалась.

— Куда собралась? — привычно резко спросила мачеха.

— С подружками на вечёрки, а там глядишь, и жених придёт, — соврала девушка.

Эта ложь была специально для отца, ведь тот не знал о предательстве Добромила и готовился отдать за того дочку по осени, как только будет собран урожай.

Агафья с матерью переглянулись, но ничего не сказали — боялись. Ведь коли узнает хозяин, чем приёмная дочь занимается на сеновале с чужими женихами, так и выгнать из дому может, у него разговор короткий.

Василиса же не стала дожидаться ответа. Она быстро выскочила в сени, толкнула входную дверь и шагнула на крыльцо. Но стоило ей сделать пару шагов, как из темноты раздался мужской голос:

— Ну здравствуй, краса ненаглядная! Долго от меня бегать будешь?

Девушка так и подпрыгнула от неожиданности.

«Добромил явился! Вот уж кого не стоило к ночи упоминать!» — подумала Василиса и замерла на крылечке, не зная, что же теперь делать и как избавиться от жениха-изменника.

— Ты перепутал, Агафья ещё не готова. Попозжа выйдет, — стараясь, чтобы голос не дрожал, произнесла девушка.

— Да зачем мне Агафья? Я к тебе пришёл! Ты моя суженая, моя желанная, — Добромил шагнул к девушке и попытался схватить её богатырской ручищей, чтобы притянуть к себе.

Но Василиса не дала ему этого сделать, она отпрянула, извернулась и, поднырнув под руку парня, оказалась у того за спиной. А затем, не мешкая ни единой секунды, метнулась за дом и схоронилась за густым кустом шиповника.

Добромил кинулся в ту сторону, куда побежала девушка, но в темноте не приметил, где та спряталась. Если бы Василиса бежала дальше, он бы живо вычислил её по звуку шагов и догнал в два счёта, — силой и ловкостью парень превосходил её многократно.

Вот только хитрая девица затаилась в зарослях и даже дышать перестала — ни звука не издаёт. Да и луна ещё не вышла, и в густой тьме, окутавшей селение, разглядеть, где прячется обиженная невеста, молодой человек не смог. Он побродил вокруг дома, позвал её тихонько и, не получив ответа, пошёл прочь со двора. Видимо, решил, что Василиса убежала на улицу.

Девушка посидела ещё некоторое время без движения, напряжённо прислушиваясь к ночным звукам. Сердечко её колотилось как бешеное, а в глазах стояли слёзы. Хоть и злилась она на изменника, да всё равно продолжала любить, ведь краше, сильнее и ласковее, чем Добромил парней она не встречала.

«Почему же он так со мной? Чем заслужила?» — подумала она, и слеза сама собой скатилась по белой щеке.

Но не из того теста сделана Василиса, чтобы рыдать да убиваться. Жизнь, да неприветливая мачеха её закалили. Так что быстро смахнув непрошенную влагу с ресниц, она вскинула вверх подбородок и упрямо сжала губы.

«Вот и хорошо! Пусть Агафья за ним бегает и дальше. Поделом будет паршивке, ведь не любит её Добромил и не любил никогда. А у меня другая судьба, я это точно знаю!» — попыталась девушка вернуть себе боевой настрой, и у неё это получилось.

Василиса выбралась из-за шиповника и тихонечко прокралась к окну. Она отыскала в кустах свою сумку и на цыпочках двинулась в сторону бани. Время от времени девушка огладывалась по сторонам, чтобы убедиться, что Добромил не вернулся. К её счастью, парня нигде не было видно.

Тёмное строение находилось в отдалении от дома, ведь каждый знает — место это особое, жуткое и наполненное потусторонними силами, которые не всегда добрыми бывают. Ночью сюда решались явиться только отчаянные.

Бывали, конечно, особые случаи, когда в баню ходили в тёмное время суток, например: женщины рожали здесь. Но к подобному тщательно готовились и бабки-повитухи хорошенько договаривались с банником, перед этим событием. Василиса же собиралась нарушить покой недружелюбного духа без особого повода.

Девушке было страшно заходить в баню, да делать нечего, ведь где ещё косы стричь, да в мужской наряд переодеваться? Дома нельзя — не объяснишь родственникам, с чего вдруг на такое неслыханное дело решилась. А на улице посторонние увидеть могут. Хоть и боязно, да деваться некуда.

Подошла Василиса к деревянному срубу, осторожно заглянула в тёмное оконце. К своему облегчению ничего не увидела.

«Хорошо ещё, что полночь не наступила, и в гости к баннику не явилась разная нечисть. Да и мыться я не собираюсь, авось не тронет», — подумала девушка.

Она вздохнула, поправила поясок с обережными узлами и, вскинув голову, уверенно шагнула к двери. Отворив её, беглянка громко обратилась к хозяину бани, прося разрешения войти.

Ответом ей была тишина. Никто не стукнул поленцем по лохани, не завозился беспокойно на деревянной полке, ворча на нежданное вторжение. Это немного взбодрило и успокоило Василису.

Внутри бани царила полнейшая темнота, хоть глаз выколи. Девушка поискала в сумке свечку и огниво, а затем, опустившись на пол в предбаннике, засветила огонёк.

— Разреши хозяин побыть в твоих владениях немного. Я тебе оставлю откуп — серебряную монетку, — проговорила Василиса, несмело ступая внутрь низкого помещения.

Огонь горячей свечки осветил почерневшие стены из цельных брёвен, грубо сколоченные лавки, лохани и ушаты, висящие на стенах. Василиса заметала движение в одном углу, как будто маленький юркий старикашка, весь заросший густой бородой, выглянул из мрака на секунду и сразу же исчез.

Дрожь прокатилась по телу девушки. Очень уж нехорошие вещи рассказывали о баннике. Слышала Василиса о том, как плескал он кипятком, как топил, как утаскивал в горящую печь и сдирал кожу заживо. И как назло все эти истории полезли ей в голову именно сейчас, заставив задрожать.

Девушка тряхнула головой, заставляя себя успокоиться.

«Нет, так дело не пойдёт! Если хозяина бани боюсь, что будет, когда встретится кого-то более опасный? Ведь до академии путь неблизкий и через лес, и через болото понадобится пробираться. Ночевать в чистом поле, тоже, поди, не раз придётся. Надо собраться и дай ему денежку, авось не тронет. А коли кинется, выскочу во двор и попрошу помощи у овинника или домового, эти духи добрые, не дадут в обиду», — подумала она и, достав из кошелька монетку, положила возле печки.

Затем всунула свечу в глиняную чашку, что нашлась возле входа. Установила зеркальце на одной из полок.

В бане было тихо, хозяин помалкивал и не высовывался. Нападать, как будто не планировал. Это немного взбодрило Василису.

Она достала из сумки мужской наряд и быстро принялась переодеваться. На её хрупкой фигурке слишком просторная одежда висела мешком, но девушку это не смущало. Напротив, она специально выбрала размер побольше, чтобы уж наверняка скрыть свои формы.