Меня удивило, почему она в Петербурге вроде была не против того, чтобы спать в обнимку, а сейчас — против. Почему не захотела любви, когда наступило утро, — тоже непонятно.

— Не беспокой меня, я еще сплю. Иди на завтрак. Приму душ и догоню.

На завтрак нам был предложен шведский стол. Я взял понемногу всего для нас обоих, заказал для Аны эспрессо. Она пришла в американской футболке от Tiffany и в состаренных джинсовых шортах, из прорех которых нахально выглядывали наружные части карманов. Как ей идет футболка! — просто, но элегантно. По пути познакомилась с англичанами, обсуждала с ними погоду и Москву, раздавала направо и налево свои фирменные улыбки. Она опять была леди — восхитительная и далекая.

Как мало было времени — не успел сказать тебе всех слов, дорогая, как мало успел сказать тебе ласковых слов.

Встал рано. Занимался текучкой. А все равно ты была рядом. Я успел привыкнуть, что мы вместе. Все, что случилось до нашей встречи, будто бы произошло не со мной. Будто та, другая жизнь была ненастоящей. А с тобой — настоящая.

Все время подступал ком к горлу. Чувствовал себя одновременно несчастным и счастливым. Несчастным — оттого что не рядом с тобой, счастливым — потому что со мной до боли живые воспоминания этих трех дней в Москве. Мне было плохо, горела голова, билось сердце, не могу понять — от счастья или несчастья. И я подумал, что вот так — от счастья или несчастья — наверное, можно и умереть. Не знаю, как это объяснить. Я умирал — так я скучал, и умирал от счастья — так ясно я видел и чувствовал тебя рядом, так ясно ощущал все, что было с нами за эти три дня.

Вечером добрался до своего дома, до своего любимого сада. Листья падают вовсю, но еще их немало и на ветках. И очень много — красных, розовых, желтых, почти зеленых — на земле. Любимый сад, дом, напоминающий мою теперешнюю жизнь — красивую, полнокровную, жизнь в полную силу.

Мудрый сад неожиданно успокоил меня. Он попросил, чтобы я вспомнил, что все в руках Господа и чему суждено быть, то и случится. Замысел небес не осилить разуму человеческому. Не надо ни о чем думать, сказал сад мне, ни о чем не надо заботиться — делай, что сердце велит, а дальше будь, что будет…

Почему я должен волноваться? Мне судьба еще раз подарила счастье любить, радость обнимать тебя. Я уверен в себе — сделаю все, что от меня зависит, чтобы украсить твою жизнь… а дальше…

А потом я немного испугался. А вдруг пройдет время, и моя любовь иссякнет. Не хочу… Не хочу тебя терять, хочу быть все время рядом, хочу, чтобы это чудо оставалось со мной всегда.

От меня самого многое зависит. Я прилечу, родная. Буду прилетать, пока ты оставляешь для меня дверь незапертой, как тогда в гостинице… Дай весточку, буду знать, что для меня дверь открыта.

Скучаю, тоскую, умираю в разлуке…

Сегодня ни разу не говорил с тобой. Был занят. Ты, я понял, тоже была занята. Появились неплохие идеи относительно твоей поездки. Обязательно обсудим. Но я так ни разу и не услышал твоего голоса.

Соскучился, грустно. Хочу быть рядом, целовать твои волосы, руки, прижать лицо к прекрасной спине, тихо говорить тысячи нежных глупостей, шептать без конца всякие слова… склонять и повторять на разные лады любимое имя…

Спокойной ночи, дорогая, я буду рядом. Буду просыпаться, вспоминать тебя и благословлять твой сон.

Да, немного грустно без тебя, дорогой, и даже холодно. Может, не грустно, а странно. Для меня это так: куча дел, буквы, обложки, иллюстрации — и все вперемешку с твоими звонками, от которых становится веселее. А сегодня атомный темп и ни одного звонка. Диссонанс. Говорю же… странно. Вчера ты говорил про какие-то идеи… Расскажешь при встрече, что у тебя за идеи. В общем, жду тебя с радостью.

Доброе утро, ангел мой!

Спасибо за «немного грустно». Не волнуйся, я все время здесь, рядом с тобой, всегда держу тебя за руку.

Погода у нас установилась холодная, но ясная. Долго стоял в душе под горячей струей, тепло от затылка разливалось по всему телу. Сзади душевая колонка, передо мной большая, просторная ванная с эркером в три окна. Из окон видны простор огромного шестикилометрового озера Хэппо-Ярви и необъятная ширь неба, которая снизу обрезана сумрачной гладью воды в колючих ресницах сосен и елей вперемешку с красными пятнами рябины.

На небе, что творится на небе… То же, что на душе.

Небо светится, поет радостную песню и нежным солнцем освещает остатки листьев на деревьях, розовые стены моего дома, рамы, подоконники, домашние цветы, разноцветные полотенца в ванной. Голубое небо приглашает к полету, манит вверх. Несмотря на пересекающие его темные, длинные полосы облаков.

Облака — сверху они, наверное, светлые, пушистые. Этого мне не узнать, видны только их светящиеся окаймления. Такими эти облака, видимо, были раньше. А теперь они темные, свинцовые, обращены ко мне тяжелой мрачной своей стороной. От испытаний и горестей, от тягот длинного нелегкого пути они потемнели и помрачнели.

Что обещает этот небесный пейзаж? Этот предельно ясный, прозрачный пейзаж? Что сулит он лично мне?

Возможно, тучи моей жизни будут сгущаться, закроют плотным покрывалом прозрачную голубизну неба. Станет темно. Рванут порывы ветра, завоют злобные валькирии, истово заплачут баньши, грянет небесный бой с дождем, со вспышками молний и долгими раскатами грома. Ну что же, я готов к непогоде и испытаниям.

Или, наоборот, мне повезет, тучи развеются, уйдут. Небо очистится. Кто же откажется от счастья?

А может, серая пелена повседневности закроет ясное небо. Закрапает скучный мелкий дождик, станет пасмурно, света божьего не видно.

Что ждет меня? Какая разница? Сейчас я счастлив, на душе ясная погода. Я готов ко всему, что бы ни случилось. Пока стоял под душем, окна запотели и чудесный пейзаж исчез. Вышел из ванной и написал это письмо. Хорошего тебе дня и прекрасного настроения, утренняя заря, полуденное солнце, просто Жар-птица.

Мне кажется, все, чего коснутся твои руки, будет прекрасно. Благословляю день и час нашей встречи. Не знаю, будут ли так же благодатны мои прикосновения к твоей жизни. Считается, что у меня легкая рука. Конечно, я хотел бы сделать тебя счастливой, но как распорядится провидение? Время рассудит. Рядом с тобой мне и самому хочется стать лучше, умнее, щедрее, благороднее. Не знаю, что из этого получится. Одно могу сказать: моя жизнь стала другой, потому что есть ты… Каждый день вдали от тебя кажется мне жизневычитанием.

Завтра созвонимся. Будем говорить о делах. И я буду упиваться твоим веселым или грустным — любимым голосом, в котором столько всего разного намешано.

Отвечу на это письмо устно. А тут просто напишу, что скучаю по тебе. Была в отеле сегодня, вспомнила то утро, когда мы завтракали, оно запомнилось так сильно и так ярко. Помню вкус кофе и все остальное. И то ощущение, с которым я шла на завтрак, думая: «Там есть человек, который меня ждет». А сейчас вечер, почти ночь. Странно, обычно я в восторге от этого времени суток)) Мне легче и веселее говорить с тобой… не писать. Я вообще люблю говорить с тобой по телефону, иногда о всякой ерунде)) Обнимаю, спокойной ночи, мой дорогой. Приезжай, ты знаешь, как я буду рада тебе.

— Хочешь любви? Ты уверен в этом? Дай сигарету… А я, например… совсем не уверена, что ты серьезно относишься… к близости. Для тебя это так, между прочим. Тебе действительно… нужна близость со мной? — Ана уже хорошо выпила. Было глубоко за полночь, и пепельница в номере наполнилась окурками. — Хорошо, мы сейчас это пр-р-роверим.

Ана была бледная как полотно и плохо понимала, что происходит. Ее глаза остекленели и не могли найти нужных предметов, на мои слова она тоже не реагировала.