– Так те пушки, танки и винтовки – ваши? – перебил его генерал. – Что ж, это объясняет все. Итак, вы, как я понимаю, решили выйти из тени и начать именно с нас. Спасибо, но почему именно сейчас?
– А потому, что бешеный попугай Геббельс уже готов выставить нас мировым злом. Он и раньше любил это делать, но в вашем мире ему развернуться еще проще. Поэтому мы здесь – официальное вступление Объединенных Наций в войну произойдет именно здесь, а мы будем наблюдать и при необходимости корректировать процесс.
– Когда?
– Дня через два или три, когда политики окончательно договорятся. В ближайшее время вам придут новые приказы, но я бы посоветовал уже сейчас готовить наступление… И учитывать, что наци взбесятся и почти наверняка атакуют первыми и на всех направлениях. Остается только надеяться, что у них под рукой нет ядерной бомбы…
– Не могу сказать, что вы меня обрадовали, но спасибо за предупреждение, – генерал Лундстрем растер лицо. – Вы правы, это все выглядит совершенно фантастично, но раз уж это реальность… Прошу извинить, но я сейчас не могу уделить вам больше времени. Обращайтесь к моему адъютанту, если что-то понадобится… И спасибо за предупреждение.
Штаб располагался в уцелевшем отеле, и гостей разместили там же. Отель, в свою очередь, был перестроен из цитадели девятнадцатого века – и уцелел, скорее всего, только поэтому. Изучить его сколь-нибудь серьезно возможности не было, но замеченное наводило Хаецкого на подозрение, что строители отеля совсем не исключали его переделки обратно в цитадель…
Во всяком случае, это было гораздо лучше, чем блиндаж.
Этне, затребовав у адъютанта сводку, подошла к окну, несколько секунд разглядывала внутренний двор, а затем сообщила:
– Мне кажется, что он поверил слишком легко.
– Верить или не верить уже поздно, – отозвался Хаецкий, заправляя ленту в пишущую машинку, – все факты перед ним… Вопрос сейчас даже не в том, что он решит, а что решит его и наше начальство. Требуется наступление, наступление решено начать здесь, хотя все еще может измениться… Кто там?
В комнату заглянул адъютант с папкой.
– Генерал Лундстрем распорядился передать вам сводки, – сообщил он. – А также сообщает, что, по данным разведки корпуса, противник готовит новое наступление.
– Благодарю, – Хаецкий забрал папку. – Не могли бы вы распорядиться насчет обеда?
Новое наступление – не самый удачный вариант, но и из него можно извлечь пользу.. Правда, придется увеличить группировку… но это уже не их забота. Им велели сделать операцию эффектной, а об эффективности позаботятся другие.
Бегло просмотрев сводки, Хаецкий отдал папку Этне и принялся расхаживать по комнате. Конечно – он предпочел бы лечь – так думалось лучше всего – но и этот способ пойдет…
– Основной целью наступления шведов является Стокгольм, – начал рассуждать он. – Соответственно, наибольшие силы будут сосредоточенны именно на этом направлении, но в движение придет весь Восточный фронт. Наше присутствие должно быть хорошо заметным, из чего следует, что прорыв шведское командование почти наверняка оставит нам. Так?
– Видимо, да, – согласилась Этне.
– В то же время мы знаем, что немцы готовят наступление по всему фронту, но где будет нанесен основной удар – неясно. Так?
– Так. Если верить вот этому, – Этне постучала пальцем по папке, – и шведы, и норвежцы очень хотят это знать.
– Могу им подсказать – Упсала и Нидарос. Причем возможно даже – в ущерб всему остальному. Оба города слишком важны как символ, и это в глазах Гитлера перевешивает их стратегическое значение. Могу спорить, в Нидаросе артиллерия уделяет собору явно избыточное внимание… Точно так же, как этот психопат рвался стереть даже память о Ленинграде.
– Уничтожать город только потому, что он назван в честь основателя государства? Странная идея…
– Но очень в его духе. Поймите, эти нелюди мыслят совсем не так, как мы… Я ведь говорил об их оккультных изысканиях? Вот в этом они все. Разрушение ради разрушения… Ладно, оставим философию – что у нас есть на этих направлениях?
– Авиабаза в Турку, – тут же ответила Этне. – Один раз они уже сорвали наступление, могут повторить. До Нидароса тоже должны дотянуться, если я правильно понимаю. У меня нет последних новостей, но позавчера утром Европейский Флот был переведен в полную готовность и сейчас, скорее всего, уже сосредотачивается на передовых базах. В Норвегии он окажется самое большее через два дня после приказа.
– Прекрасно. Привлечь американцев – у них огромный опыт стратегических десантов – и высадить несколько дивизий у них в тылу, а Балтийский Флот проделает то же самое в Швеции…
Кивнув, Этне открыла шифрблокнот и бодро затрещала машинкой, на ходу шифруя их доклад. Игорь, заглянув ей через плечо, только покачал головой – ни печатать с такой скоростью, ни на ходу шифровать столь длинный текст он не умел. Впрочем, это дело наживное – у Этне, если уж на то пошло, нет опыта полевой работы, но вряд ли это продлится долго…
У самых дверей узла связи их перехватил адъютант, вручивший Хаецкому телеграмму. Развернув ее, Игорь не удержался от горького смеха – президент Франции был убит неизвестным, стрелявшим из окна книгохранилища, и во главе государства встал министр обороны, престарелый маршал Анри Петен… Который и раньше активно выступал за союз с немцами.
– Некоторые вещи не меняются даже в иных мирах, – пояснил Игорь в ответ на недоуменный взгляд Этне. – В нашем мире тоже был маршал Петен, заслуживший кличку «Пютен» за любовь к немцам… Зато вопрос с Францией решен – можно не гадать, кого она поддержит.
Кивнув, Этне поспешно приписала к радиограмме еще одну строчку и передала радисту.
– По-видимому, теперь война с Англией стала неизбежной, – вздохнула она.
Хаецкий только кивнул. Англо-германская война была безопасным вопросом – о том, что она близится, во всем мире не говорили разве что немые, но вот все прочие обсуждения явно стоило отложить до кабинета…
– Вот теперь я почти уверена, что в войну влезет еще и Италия, – сообщила Этне, едва дверь кабинета закрылась. – И первым делом она накинется на Византию. У итальянцев две мечты – Аравийский канал и Гибралтарский пролив. Сумей они их перекрыть – и это действительно будет их море… И опять же, без византийской нефти Европе придется трудно – а автократор вот-вот обрежет ее экспорт в Германию.
– В нашем мире главным источником нефти для них был Плоешти в Румынии… Во Фракии, в нашем случае, – кивнул Хаецкий. – И они, само собой, попытаются его получить и здесь. Очень весомая причина поддержать итальянские притязания, не находите? Вот что, нам нужно запросить у скандинавов данные по Италии и посмотреть, что от них можно ожидать в ближайшее время.
Он уже потянулся к телефону, когда в кабинет заглянул адъютант, вручивший ответ из штаба. Озадачив его поисками материалов по Италии, Игорь забрал шифровку, захлопнул дверь и открыл шифрблокнот. Ничего хорошего он от послания, естественно, не ждал.
И, в общем, оказался прав – никаких хороших новостей у штаба не имелось. Приказов – тоже. Продолжать наблюдение и действовать по обстоятельствам… Ну да, разумеется, других инструкций для полевых операций он не получал ни разу. Все планы опять полетели к чертям, и теперь придется разбираться на месте, кто кого и за что…
– Командование предлагает нам самим разбираться со всем этим безобразием, – сообщил Хаецкий, поджигая вырванную из блокнота страницу. – Наступление начнется завтра, и корабли уже на позициях, в том числе и наши.
– Подозреваю, что немецкое наступление тоже назначено на завтра, – Этне разглядывала аэрофотоснимки. – И они, похоже, доставили сюда собственные реактивные самолеты. Вот, взгляните.
Снимок оказался на редкость удачным – камера запечатлела состав, на платформах которого стояли разобранные самолеты. И хотя они были закрыты брезентом, натянут он не был и кое-где обрисовывал силуэты машин – достаточно, чтобы заметить цилиндры гондол и отчетливо стреловидные стабилизаторы…