И остановить это нельзя, даже если очень захочется — маховик государственной машины набрал обороты и остановка обойдётся слишком дорого.

Владимир приказал прекратить использовать масштабы советского жилищного строительства в качестве инструмента пропаганды — об этом уже перестали кричать из каждого утюга.

Резон простой: советские граждане об этом и так всё знают, поэтому их не удивить, а иностранные граждане в это не верят, потому что иностранная пропаганда утверждает, что в СССР до сих пор живут в шалашах и едят крыс.

— Ох, ты бы только знал, Виктор Петрович, как же я жду следующего запуска «Бурана»… — произнёс Жириновский.

— Даже больше, чем вручения Нобелевской премии мира? — с усмешкой поинтересовался Штерн.

— Да я этого вообще не жду! — ответил Владимир, пренебрежительно отмахнувшись. — Вряд ли дадут — я же диктатор и тиран!

Шанс, конечно же, есть, потому что Нобелевская премия ещё не так аффилирована с США, а «западный мир» ещё не настолько монолитен, но Жириновский не сильно надеется.

— Кстати о диктаторстве и тирании, — произнёс Штерн. — Ты уже думаешь о предвыборной кампании?

— Ещё не думаю, — ответил Владимир. — Время есть.

Его президентский срок подходит к концу в конце 1995 года.

Избраться на второй срок ему не мешает никто, Конституция СССР позволяет подобное, но он ещё не уверен, что ему это нужно.

— Но не будем об этом, — попросил он. — У нас имеются более актуальные задачи — нам нужно сделать так, чтобы эксперимент на «Буране» прошёл успешно…

*Королевство Норвегия, город Осло, городская ратуша, 10 декабря 1994 года*

— Я приношу свои извинения за то, что вы увидели по дороге сюда… — произнёс король Харальд V.

«Они думают, что я был удивлён?» — озадаченно подумал Жириновский. — «Но я был вообще не удивлён».

Как только он прибыл в Норвегию, вместе с семьёй, их встретила масса протестующих, специально приехавших, чтобы оскорбить его.

КГБ уже заранее знал, кто купил билеты в Осло — разного рода правозащитники, антикоммунисты, много прибалтийских активистов, истово ненавидящих персонально Жириновского, а также некоторое количество граждан практически бывшей ЮАР.

Все эти люди, как только увидели президентский кортеж, начали неразборчиво вопить и размахивать транспарантами, содержащими надписи: «Премия мира — убийце демократии!», «Нет убийству африканцев!», «Свободу Украине!», «Свободу Беларуси!», «Свободу России!», «Руки прочь от ЮАР!» и так далее.

Естественно, всё на английском языке, а не на русском — это логично, ведь западный зритель не поймёт…

— Ничего страшного, Ваше Величество, — снисходительным тоном ответил Владимир.

Король уже вручил ему медаль, диплом и, самое главное, чек на сумму 1 миллион долларов с копейками, в кронах.

Теперь осталось только прочитать речь, которая у Жириновского уже подготовлена.

Владимир встал за кафедру и окинул пристальным и твёрдым взглядом весь зал.

За столом в первом ряду сидит его семья — жена и сын, а за столом по соседству с ними сидят маршал Язов, министр Бессмертных, а также генералы Орлов и Рохлин.

— Уважаемые члены Нобелевского комитета, Ваше Величество, дамы и господа, — заговорил Жириновский. — Меня называют агрессором за то, что я вывел советские войска из бывших социалистических стран Восточной Европы, меня называют разжигателем войны за то, что я построил новую архитектуру коллективной безопасности в Европе, меня называют грабителем за то, что я выстраиваю честные партнёрские взаимоотношения с союзными странами. А сегодня меня называют миротворцем за то, что я сделал то, что должен был. И это удивительно!

Начало его речи вызвало нешуточное удивление почти у всех слушателей. Наверняка, большинство ожидало, что он использует положенные ему 35 минут на пропаганду, но он умнее, чем они думают. Вместо этого он хочет рассказать всем, кто будет смотреть его выступление, о реальной политике.

— Я заявляю вам, что мир — это не отсутствие войны! — продолжил он свою речь. — Мир — это состояние, когда война невыгодна. Я руководствовался именно этим, когда планировал миротворческую операцию в Югославии. Пока все испуганно совещались и увещевали тогда ещё не до конца определённые стороны разгорающегося конфликта, я отчётливо осознавал, что просто увещевания не остановят убийц. Убийц останавливает только вооружённая воля — чтобы осознать это, всем потребовались месяцы. И пока все осознавали это, я призывал к действию, я предлагал план, но от него отмахивались. Те люди, которые говорили, что мои действия приведут к эскалации и нужно выждать, пока конфликт сам не утихнет — на их совести десятки тысяч жизней! Надеюсь, что им хорошо спится по ночам…

Снова он сделал паузу, чтобы посмотреть в одну из камер тяжёлым взглядом.

— Чтобы добиться мира, нужно сделать войну невыгодной, — повторил он свой тезис. — Мы сделали войну в Югославии невыгодной — мы перекрыли границы республик и остановили всех нарушителей, пытавшихся пересечь её с целью насилия. Все вы видели записи, транслируемые СМИ — сожжённую технику и ряды мертвецов, оставшиеся после столкновений местных бандформирований и миротворцев. Такова была цена — либо мы не пропускаем никого и делаем эту войну невыгодной, в результате чего она прекращается, либо пропускаем всех и тогда насилие продолжается. Мы выбрали путь, приведший к окончанию войны. В связи с этим я хочу выразить особую признательность генеральному секретарю ООН, Бутросу Бутрос-Гали!

Он указал на сидящего в зале генсека и зааплодировал. Все присутствующие поддержали его.

Генсек ООН смущённо заулыбался и кивнул Жириновскому, приложив руку к сердцу.

— Если бы не этот человек, война в Югославии бы продолжалась! — заявил Жириновский, когда аплодисменты стихли. — И без его железной воли в ЮАР, где, к сожалению, всё ещё проливается кровь, всё было бы в тысячу раз хуже! Генеральный секретарь Бутрос-Гали — спаситель сотен тысяч жизней! Никто не знает, сколькие могли бы погибнуть, без почти своевременного международного вмешательства, но лично я считаю, что счёт легко мог пойти на сотни тысяч человек! Спасибо вам, товарищ Бутрос-Гали, за то, что вы делаете для мира!

Он отвесил поклон генсеку и вновь зааплодировал.

— Советский Союз всегда стоял и всегда будет стоять на стороне мирных инициатив! — продолжил Владимир, когда аплодисменты утихли. — Мы не хотим войны. Мы слишком дорого заплатили за мир в прошлом, чтобы желать новой войны. Мы готовы к честному диалогу. Мы готовы к совместной работе над проблемами, которые стоят перед всем человечеством. Но мы никогда не согласимся на тот «мир», в котором нас пытаются поставить на колени. Мы никогда не примем «мир», в котором сильного заставляют стать слабым. Настоящий мир — это когда сильные уважают друг друга, а слабые находятся под надёжной защитой!

Он не стал растягивать свою речь на положенные 35 минут, поэтому, сказав, что хотел, отступил от кафедры и вернулся за стол.

— Отличная речь, пап… — шепнул ему Игорь.

— Спасибо, сынок… — ответил Владимир и приложился к стакану с гранатовым соком.

После завершения церемонии, все делегации и организаторы отправились в «Гранд Отель Осло», где начался банкет.

— Владимир, поздравляю вас с премией, — сказал подошедший к Жириновскому Франсуа Миттеран, президент Франции.

— Благодарю вас, господин президент, — поблагодарил его Владимир.

— Какой же я господин, если я товарищ? — с улыбкой спросил Миттеран.

Он считается социалистом, потому что избрался от Социалистической партии Франции, но социализм для него — это фасад, а реальная политика, скорее, социал-либеральная или, с большой натяжкой, социал-демократическая.

— Да, как скажете, — равнодушно ответил Жириновский.

— Хочу сказать, что я первым поддержал вашу инициативу по расширению мандата миротворцев, — сказал Миттеран.

Владимиру очень хорошо известно, что французский президент сделал это сразу после того, как стало ясно, что США не имеют ничего против и им тоже нравится идея о расширенном контингенте с тяжёлым вооружением в Югославии…