— На связи, «Кречет-4», — ответил Варенцов.

— Мы сейчас с правого фланга зайдём, по открытой местности, — сообщил командир БМПТ-80. — Духи сразу дёрнутся — как пить дать, поэтому встречайте всем, что есть! Но дай отделение на прикрытие!

— Понял тебя, «Кречет-4», — сказал Иван. — Сейчас отряжу тебе прикрытие.

Он переключился на канал взводной связи.

— Мадиич, поддержи коробочку, — приказал он. — Она сейчас пойдёт с фланга, чтобы прижечь духов — надо прикрыть.

— Понял тебя, Сергеич, — ответил сержант Клычев, командир 2-го отделения.

БМПТ заревела двигателем и направилась совершать нехитрый, но убойный манёвр, а Варенцов приказал бойцам рассредоточиться и приготовить позиции.

Случаи, когда в результате интенсивного обстрела укреплений не выживал никто из врагов, бывали, но очень редко. Большая часть дураков, до этого этапа войны, не дожила, и не имела на это каких-либо статистически значимых шансов, поэтому сейчас воюют сплошь не дураки.

А не дураки, все, без исключения, уделяют очень много внимания занятию надёжных позиций, потому что всё прекрасно понимают, итогом чего и становится их очень частое выживание даже после интенсивных обстрелов.

Отделение сержанта Клычева прошло под прикрытием корпуса БМПТ, которую начали обстреливать всё прекрасно осознавшие духи, оказавшиеся в практически безвыходной ситуации.

У них тоже была техника, но её сожгли «Грачи». Сначала была уничтожена вся ПВО, защищавшая Блумфонтейн, что было сделано с помощью «Пчёл»-целеуказателей — они навели корректируемые снаряды, которые не пожалели даже на расчёты ствольной зенитной артиллерии.

А дальше было дело техники — Су-25 совершили серию авианалётов, начисто уничтожив всю имевшуюся бронетехнику, а с той, что духи спрятали в зданиях и вывели на улицы перед штурмом, покончили те же «Пчёлы», лазерными целеуказателями подсвечивая всё, что похоже на танки, БТРы и БМП.

Штурм Брандфорта был начат только тогда, когда последняя единица бронетехники на улицах города получила 152-миллиметрового калибра снаряд в крышу башни или двигательного отсека…

БМПТ, тем временем, запустила очередную осколочно-фугасную ракету в восточную сторону трибун, а чуть погодя начала подавление из автоматических пушек.

«Вот на такие случаи и нужны были два 40-миллиметровых гранатомёта», — подумал Иван, наблюдая за ходом подавления. — «Пара сотен гранат и они бы уже побежали или показали белый флаг».

Трибуна взялась огнём, а затем чёрно-белые духи не выдержали и начали отступление в единственном возможном направлении.

Тут-то и начался сокрушительный обстрел со стороны взвода Варенцова.

Иван взял в прицел спину духа, туловище которого перетянуто двумя пулемётными лентами, сделал поправку на движение и выстрелил.

Высокоскоростная пуля врезалась примерно туда, куда он целился, пробила противоосколочный бронежилет PASGT, после чего дух рухнул на осеннюю траву.

«Сколько времени я здесь, а меня до сих пор коробит от местных сезонов…» — задумался Иван, переводя прицел на следующую жертву. — «Май в Южной Африке — это поздняя осень, а зима будет идти с июня по август…»

Он с нетерпением ждёт местной зимы, потому что температура упадёт до 5–18 градусов Цельсия, будет сухо и солнечно, а ещё будет заметно меньше растительности, потому что зима есть зима. Для местных жителей это некомфортное время года, потому что холодно, а вот для иностранцев вроде Варенцова, наоборот, идеальные условия.

Отступающие духи отстреливались, но без энтузиазма, потому что их цель сейчас — отступить на мусорную свалку, отличающуюся густой и высокой растительностью, под покровом которой можно увеличить свои шансы на уход.

А у миротворцев, штурмующих Брандфорт, нет цели уничтожить максимум живой силы противника — целью является захват города и формирование очередного звена цепи, стягивающей Блумфонтейн.

Из всего состава чёрно-белых духов, уйти смогли человек семь-восемь, а остальные полегли на стадионе или на открытом пространстве к северо-западу от него.

— Константиныч — расставь охранение! — приказал Варенцов. — Собрать оружие и боеприпасы! Раненых не добивать — перематываем и сдаём на поруки тыловикам!

Как и ожидалось, город взяли без особых проблем — духи были деморализованы интенсивной бомбардировкой и систематическими артобстрелами, а также потерей всей бронетехники, поэтому воевали против миротворцев практически без ничего.

С юга город штурмуют египтяне и малазийцы, но и с их стороны всё уже стихло, что свидетельствует об успешном завершении операции.

«Блумфонтейн, выходит, в плотном кольце, поэтому конец не за горами…» — решил для себя Варенцов.

*СССР, РСФСР, Москва, Белеутово-7, квартира Игоря Жириновского, 30 июня 1996 года*

Дверь балкона открылась и из неё вышел Владимир Жириновский, несущий блюдо с десятком палок шашлыка.

— А на балконе разве можно жарить шашлыки? — с сомнением спросил Геннадий Орлов, подвинув к себе кружку с пивом.

— На мангале — нельзя, — ответил Владимир, поставив блюдо на стол. — А в электрошашлычнице — можно.

— Я немножко отстал от передовых технологий, — признался Орлов.

— Да прикупил подарок сынку, в честь защиты дипломной работы, — ответил Жириновский. — ЭШ-1000, на 1000 Ватт, на 6 шампуров, с максимальной температурой до 250 градусов Цельсия и 10 оборотами шампуров в минуту. Вкус, конечно, совсем не тот, что с мангала, но есть можно.

— Кто производит? — поинтересовался Геннадий.

— Какой-то кооператив ГКО, — пожав плечами, ответил Владимир.

Он сел за стол и взял из блюда шампур с истекающим соком мясом. Чистая баранина, с умеренным содержанием жира и выдержанная в маринаде из соли, уксуса и томата.

— Игорь! — позвал он сына.

— Я позже подойду! — ответил тот из своего кабинета. — Начинайте без меня!

— Тогда не раньше двадцати минут! — предупредил его Владимир.

Геннадий откусил и прожевал кусок шашлыка.

— Надо будет купить себе такую же, — решил он и приложился к кружке.

Они приступили к еде. Орлов активно жевал мясо и запивал его пивом, а Жириновский выбрал в качестве напитка лимонад «Дюшес».

— Слышал я, что Блумфонтейн почти взяли… — произнёс Владимир, вилкой счищая себе в тарелку мясо со второго шампура.

— Это западные газетчики драматизируют, — покачав головой, ответил Геннадий. — А наши взяли лишь аэропорт Блумфонтейна, что даже не начало штурма. Итальянцы и французы завязли в пригородных трущобах, а египтяне, нигерийцы и ливийцы чуть ли не были разбиты на холмах Вудлендс, в северных пригородах. Это самая тяжёлая часть этой войны, Вольфыч — за этот месяц мы потеряли тридцать три человека убитыми.

— Оранжевые очень хорошо подготовили оборону? — уточнил Владимир.

— Не Зееловские высоты, конечно, но достойно, — ответил Орлов. — Мандат ООН запрещает применять авиацию, когда в зоне боевых действий находятся гражданские, а ещё он запрещает устраивать полную блокаду города, поэтому мы вынуждены обходиться корректируемыми снарядами, чего, как ты понимаешь, слишком мало.

— А дипломатические подвижки имеются? — спросил Жириновский.

— С Оранжевой Республикой — никаких, — покачав головой, сказал Геннадий. — Но вот с Трансваалем скоро начнутся переговоры в Каире. Идиоты…

— Да, идиоты, — согласился с ним Владимир.

Случай с бывшей ЮАР является эталонным примером неразрешимых проблем, неизбежно возникающих, когда идеология становится важнее, чем реальная политика.

Трансваалю и Оранжевому Свободному Государству было бы выгоднее поспособствовать прекращению войны, что ускорило бы вывод миротворческого контингента, а уже после этого, спустя пару лет, начать боевые действия, в которые ООН будет вмешаться гораздо труднее, так как это была бы классическая война.

ООН ведь не вмешивается в классические войны, ведущиеся с соблюдением военных традиций, а у Трансвааля и ОСГ были бы очень неплохие шансы, так как костяк армии и большая часть военной техники остались за ними.