Но у Саддама ежегодно появляются 20% прибыли от общего объёма добываемой Ираком нефти, сугубо на личные расходы, а весь остальной Ирак живёт на 80% и доходы из других отраслей.

Владимир, на раннем этапе, советовал ему заниматься чем-то более адекватным, но в его окружении есть Джеральд Булл, канадский инженер, заразивший Саддама идеей этой самой суперпушки.

В 1991-м году Булла пытались пристрелить в Брюсселе некие неустановленные личности, а затем были арестованы детали суперпушки, ехавшие из Бельгии в Ирак.

В связи с этим, канадец бежал в Ирак, окольными путями и не без помощи ГРУ, занявшимся проблемой по приказу Жириновского, во исполнение просьбы Хусейна. Так Булл прибыл под бок своего покровителя, и до сих пор ездит ему по ушам историями о том, как можно поставить Ирак на одну ступень с США и СССР одной лишь суперпушкой…

Компоненты для этой суперпушки, в конце концов, начали производиться на мощностях Уралмаша, Баррикад и Южмаша, но за твёрдую валюту, по заказу Саддама Хусейна.

Это производство ради производства, ведь плодов от этого труда не будет, но деньги Саддам платит настоящие, вырученные с продажи его доли нефти, поэтому Владимир и не настаивает на том, чтобы Хусейн сворачивал работы над проектом «Вавилон».

«Ну, мечта у него такая — он верит в неё абсолютно», — подумал Жириновский, посмотрев на хмурого Саддама. — «А мы на этом цинично зарабатываем».

Заседание шло своим ходом: министры отчитывались об успехах в народном хозяйстве Ирака, который, действительно, делает определённые успехи, благодаря более совершенной системе управления и модернизации промышленности.

Единственным главным поставщиком практически всего в Ирак является СССР, поэтому всё это происходит с помощью его промышленности и ресурсов.

Саддама Хусейна всё устраивает — он имеет формальную власть, влияет на политику, все демонстративно слушаются его, а ещё он один из богатейших людей на планете, так как его годовая чистая прибыль — 1,5 миллиарда долларов США.

Это меньше, чем он мог, теоретически, присваивать раньше, но теперь он, по его мнению, получает деньги стабильно, в стране, которая развивается и модернизируется, не грозя, с минуты на минуту, скатиться в пучину повального голода и экономического кризиса.

По оценке КГБ, до вторжения в Кувейт, Хуссейн имел лично до 1 миллиарда долларов чистой прибыли, с несколькими «хлебными» годами, когда он выводил по 2–3 миллиарда, но после наложения санкций доход сократился до 200–300 миллионов, что он очень хорошо почувствовал, но после начала сотрудничества с СССР его личные доходы неуклонно росли, вместе с увеличением объёмов нефтедобычи.

В настоящий момент — 1,5 миллиарда, но объёмы нефтедобычи растут всё значительнее с каждым годом, а технологии в нефтяной отрасли становятся совершеннее, поэтому доля Хусейна будет становиться только жирнее.

«Он хотя бы себе признаётся, что продал мне свою страну за какие-то там деньги?» — задумался Жириновский.

Владимир запланировал для Ирака кое-что плохое — кровопролитную войну против США. Вернее, это США запланировали её, но Владимир не будет мешать им её начать, из геостратегических соображений, поэтому на Ирак, в будущем, обрушатся тяжёлые беды.

Не допустить эту войну можно, но США никогда не откажутся от своих планов и это приведёт к эскалации Холодной войны — Жириновский не хотел бы реальной эскалации, сродни Карибскому кризису или Ядерному кризису 1983 года.

Сейчас ситуация стабильна, но все очень устали, всё идёт не так, как все планировали, поэтому эскалация может закончиться очень печально для всех участников.

Жириновский не может рисковать всем, поэтому должен позволить американцам унизить СССР в Ираке.

«Но кто именно будет унижен — мы ещё посмотрим», — подумал он.

В этом контексте, вторжение в Ирак неизбежно — СССР не может себе позволить рисковать.

Такую цену должен заплатить иракский народ, чтобы не допустить или, хотя бы, отдалить Третью мировую войну.

— Всё, достаточно, — остановил Хусейн последнего выступающего министра. — Я думаю, наш дорогой гость проголодался, поэтому, Владимир, прошу тебя пройти в обеденный зал — мы накрыли в честь тебя шикарный стол!

— Премного благодарен, друг мой, — улыбнувшись, ответил ему Жириновский.

Просто так пройти в обеденный зал нельзя, поэтому его сопроводила целая процессия из министров и гвардейцев.

«Саддам, как я вижу, всё так же обожает представления», — констатировал Владимир.

— Я испытывал недавно новые танки, переданные тобой, — поделился с ним президент Ирака. — Они настолько мощны, что я до сих пор под впечатлением, Владимир — правду ли говорят, что у американцев нет ничего сравнимого?

— По известным мне данным, у них нет ничего подобного Т-80УД-2, — ответил ему Жириновский. — Но они активно разрабатывают новое танковое орудие. Подробности мне неизвестны, но я точно знаю, что это будет орудие калибра 155 миллиметров. Когда оно будет закончено и как скоро поступит в войска — неизвестно.

— Они обречены отставать от тебя, Владимир! — заулыбавшись, воскликнул Саддам. — Я убеждён, что честь дружбы с тобой мне ниспослал Всевышний!

— Не исключено, — не стал с ним спорить Жириновский.

В обеденном зале всё уже было готово — стол ломится от роскошных блюд, а обслуга стоит на своих местах, в готовности немедленно услужить.

— Присаживайся, мой дорогой друг! — подвинув стул, попросил Хусейн.

Владимир сел за стол и положил белоснежную салфетку себе на колени. Остальные участники обеда расселись по своим местам.

Саддам сел во главе стола, а Кусей справа от Владимира. Министры расселись в строгом соответствии с врождённым или привитым чувством ранга.

Президент Ирака лично наложил в тарелку мясо фаршированного ягнёнка и несколько кебабов, после чего передал её Жириновскому.

— Угощайся, Владимир! — сказал он. — Я так рад, что ты приехал лично!

— Теперь я тоже рад, Саддам, — приняв тарелку, ответил Жириновский. — Благодарю за столь тёплый приём…

Хусейн довольно улыбнулся и подал жест одному из ожидавших сигнала официантов, чтобы тот обслужил его.

— М-м-м… — издал Владимир, распробовав нежное мясо ягнёнка.

Далее он отведал местное блюдо — бириани, то есть, рис с бараниной, курицей и сухофруктами, политый соусом, приготовленным не без применения шафрана.

«Теперь я понимаю, почему тут все такие упитанные», — подумал Жириновский, жуя рис с мясом. — «Командировка началась просто отлично — пусть так и продолжится».

*Республика Ирак, мухафаза Анбар, военный полигон «Бит Нергал», 29 марта 1996 года*

3-й полк 1-й дивизии «Баирум» марширует по плацу, а Жириновский сидит за столом под навесом и попивает гранатовый сок.

Это завершающий этап четырёхдневной инспекции армии, после которого он займётся МВД Ирака.

Первым делом, Владимир проверил документацию и быстродействие системы электронного учёта материальной части в Управлении тыла Министерства обороны Ирака, а затем выбрал случайные склады, на которые съездил лично и удостоверился, что данные бьются.

Затем он взял с собой самого Саддама Хусейна и посетил двенадцать случайных воинских частей, для оценки их состояния — чтобы никто не успел приготовиться, он летал на места на вертолёте.

Саддам нашёл идею внезапных рейдов отличной, поэтому с энтузиазмом помог Владимиру с инспекциями.

Армия у Ирака почти полностью призывная — лишь 15% подразделений состоят исключительно из профессионалов, но «Редум», то есть, гвардия, состоит из профессионалов на 100%.

В целом, Жириновскому понравилось то, что он увидел — несение службы проходит практически образцово, что обусловлено исключительной муштрой, налаженной лучшими советскими офицерами.

Техника в исправном состоянии, коррупция на беспрецедентно низком уровне, а командный состав отобран из лучших и готовит личный состав без послаблений и пренебрежений — иракская армия готова к войне, как никогда.