— Весь уровень заново, твою мать… — прорычал разъярённый Жириновский.

Уровень «Ржевско-Вяземская стратегическая наступательная операция», часть сюжетной арки «Битва за Москву», является самым длинным и самым тяжёлым уровнем во всей игре.

В режиме «Реализм» нет промежуточных сохранений, поэтому если умер, то умер — начинай заново.

— Мне кажется, что ты слишком серьёзно относишься к игре, — произнёс Орлов. — Сложность бы понизил, для начала.

— Это принципиальный вопрос — я всё прошёл на «Реализме» и пройду игру до конца на нём же! — заявил Жириновский.

Игра затянула его, несмотря на то, что по меркам Директора она была далеко не пределом мечтаний и в будущем будет совершенно иная графика и совсем иные масштабы.

— Как знаешь, — пожав плечами, сказал на это Орлов.

— Ладно, нужно сделать перерыв… — решил Жириновский. — Вот подонки — последний уровень… Идём на перекур.

В курилке никого не обнаружилось, потому что воскресенье, и все сейчас дома, но Жириновского выдернули из дома по причине очередной провокации на афганско-пакистанской границе.

Пакистан лихорадит из-за международных санкций, ядерная программа отброшена примерно на три-четыре года, потому что ВВП страны упал, за прошедшие годы, примерно на 25%, что вынуждает власти распределять сокращающийся бюджет более осторожно.

Уже понятно, что Пакистану не по карману ядерная программа, но он продолжает её финансировать, погружая страну в долги.

И в то же время, для отвлечения народа, президент Фарук Легари использует вооружённые провокации против Афганистана.

Афганские пограничные заставы периодически подвергаются обстрелу, а афганские пограничники стреляют в ответ.

Самый длительный эпизод взаимных обстрелов был в марте этого года, когда трое суток пакистанцы и афганцы дубасили друг по другу артиллерией.

В войну это не переросло, но ситуация показательна — власти Пакистана уверены, что настоящая линия Дюранда находится гораздо севернее её нынешнего положения. А президент Ватанджар абсолютно уверен, что линия Дюранда — это вообще не предмет для дискуссий и настоящая государственная граница Афганистана находится в другом месте и должна охватывать весь пакистанский Белуджистан и территорию племён.

И сегодня с утра снова обстрел застав со стороны Пакистана, но на этот раз сразу в четырёх местах одновременно.

В связи с этим, Жириновскому пришлось звонить Ватанджару и призывать его не поддаваться провокации и не развязывать войну.

Пакистану будет выгодно, если Афганистан нападёт первым — тогда будет легко выставить Ватанджара агрессором и получить широчайшую поддержку от США и КНР.

Владимиру удалось, в очередной раз, убедить Ватанджара, у которого уже кончается терпение.

— Афганистан и Пакистан, кстати, станут целиком и полностью твоей проблемой, Гена, — произнёс он, закуривая сигарету. — У тебя же хорошие отношения с Ватанджаром?

— Ну, мы не такие друзья, как ты с ним, но работали вместе, и он меня знает, а я знаю его, — ответил Орлов, севший на массажное кресло. — Эта штука ведь тоже станет моей?

— Вообще-то, я её на свои деньги купил, — нахмурившись, сказал Жириновский. — Но вывозить себе дороже — я при ввозе её сюда дохрена бумажек подписал, а уж при вывозе их, наверное, будет в тысячу раз больше… Ладно. Пускай остаётся — дарю.

Геннадий взял проводной пульт и включил режим «0».

— О-о-ох… — выдохнул он. — Ну, спасибо за щедрость…

— И ситуацию с бывшей ЮАР не упускай, — потребовал Жириновский. — Я буду приглядывать за обстановкой, когда определимся, что именно за должность у меня будет в ГКО, но упускать ничего нельзя. Слишком много средств и усилий вложено, поэтому надо взаимодействовать с Бутросом. Клинтон, сука, скорее всего, победит на выборах в следующем году, поэтому надо быть осторожнее — это агрессивный мерзавец, строящий из себя непонятно что.

— Да, я знаю, — ответил Геннадий. — Разберусь.

— Смотри, не обосрись, Гена, — попросил Владимир. — В твой президентский срок пройдёт строительство «Мира-2», поэтому вся слава незаслуженно достанется тебе, подонок, но считай, что это тоже мой подарок.

— Ты сам не захотел баллотироваться, — разведя руками, сказал на это Орлов. — Всем же понятно, что стоило тебе заявиться, как все голоса ушли бы в твою пользу.

Геннадий победил на президентских выборах с 69,2% голосов. Зюганов, единственный его реальный конкурент, набрал 11,9% голосов.

Шаталов набрал 10,7%, а Миронов 8,2% голосов. Это значит, что в подставных кандидатов общественность верит лишь чуть меньше, чем в настоящего Зюганова — следовательно, политика с партиями-спойлерами доказала свою эффективность.

Голосование проходило с участием целой бригады наблюдателей от ООН, в которую входили представители США, Великобритании, Франции, ФРГ, ГДР, ДРА и ряда других стран.

Жириновский готов ручаться за честность голосования и подсчёта голосов, как ручается за них генсек Бутрос-Гали — последний даже заявил журналистам, что это было самое прозрачное голосование в истории человечества.

Легитимность новоиспечённого президента подтверждена международными наблюдателями — жульничество ведь происходило задолго до голосования…

На Западе говорят, что партия СДПСС доминирует на Съезде народных депутатов, в Верховном Совете СССР и поэтому нет политического плюрализма, но это слабый аргумент.

В США, например, Демократическая партия доминировала в Конгрессе 62 года, до прошлых промежуточных выборов, когда произошла, так называемая, «Республиканская революция» или «Революция 94-го года». Это случилось при президенте-демократе, поэтому Клинтону стало тяжелее проводить свои законопроекты.

«То есть, 62 года доминирования одной партии в Конгрессе США — это нормально, а пять лет доминирования СДПСС на Съезде народных депутатов и в Верховном Совете СССР — это отсутствие политического плюрализма», — подумал Жириновский с негодованием. — «Хотя, чего это я? Это же обыкновенные лицемерные подонки с Запада…»

— Можешь спокойно спать по ночам, Вольфыч, — сказал Геннадий. — Я не подкачаю.

— А у меня и нет проблем со сном, — усмехнувшись, ответил Владимир, а затем посмотрел на часы. — Наверное, уже можно расходиться по домам — кажется, ни пакистанцы, ни афганцы не рискнут начинать войну в канун Нового года…

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 15 января 1996 года*

Жириновский внимательно рассмотрел свой новый кабинет.

Он существенно меньше президентского и обставлен гораздо скромнее, но здесь чувствуется уют.

— А я уж опасался, что мне выдадут помещение где-нибудь в Химках… — произнёс Владимир.

— У нас нет филиала в Химках, — произнёс Штерн.

— Да это я так шучу, — объяснил Жириновский. — Хороший кабинет — можно работать.

— Твоя работа будет связана, главным образом, с аффилированными с ГКО кооперативами, — сообщил ему Виктор Штерн. — Мы остро нуждаемся в твоих специфических способностях — никто лучше тебя не справляется с определением перспективности идей.

Частью работы Жириновского во время президентства было систематическое изучение присылаемых на почту идей, связанных с товарами народного потребления — в ГКО трудится целое управление, занимающееся исключительно выработкой идей для производства новых товаров.

Креативные отделы или службы имеются почти на каждом производстве, поэтому новые товары появляются систематически, но ГКО решила, что необходимо централизовать этот процесс, чтобы усилить его и сделать чуточку более предсказуемым.

От отделов и служб на предприятиях из-за этого не отказались, но верховенство над ними теперь имеет Управление инноваций, которое и возглавит теперь Жириновский.

— А на должности твоего заместителя, чем я буду заниматься? — спросил он.

— Надзор за космической отраслью, — ответил Виктор. — Ты же просил должность, на которой можно быть в курсе положения дел в космосе — пожалуйста.