А в ЮАР слабо представляют, на что способен СССР, поэтому бьют в полную силу, считая, что нынешние действия советского миротворческого контингента — это всё, на что он способен.

Советский контингент удерживает фактическую границу между Оранжевым свободным государством и Народной Демократической Республикой Коса, а также часть границы между Лесото и тем же Оранжевым свободным государством.

Оранжевое свободное государство также воюет против Капской республики, за город Кимберли — там ещё есть какое-то количество алмазов, ради которых, определённо, стоит «улучшать границу».

Но интереснее всего то, что Оранжевое свободное государство не воюет против Королевства зулусов, пользующегося неформальной протекцией США. Официальное объявление войны было — племенной вождь Мангосуту Бутелези провёл положенные ритуалы, но боевые действия не ведутся.

Это может значить только одно — они уже договорились закулисно и теперь дружат против Капской республики и НДРК.

Зная о таком положении вещей, Жириновский приказал МВО, чтобы была начата проработка возможности заключения союза между НДРК и Капской республикой, потому что миротворцы, в конце концов, уйдут, оставив всех заклятых братьев наедине.

«Возможно, в будущем, Хани сумеет договориться об объединении — его ведь любят чернокожие и цветные по всей бывшей ЮАР», — подумал Владимир. — «Но в этот противоестественный тандем из африканеров и зулусов нужно внести раскол…»

Ему надо думать уже не просто о миротворческой миссии, а о том, что будет после неё. Терять НДРК и Капскую республику ему не хочется, слишком уж сильно он прикипел к ним, а вернее, к геостратегическим преимуществам, которые они дают.

Экономическая ситуация в СССР уже существенно выправилась и ГКО оценивает положение, как стабильное — уже можно полноценно возвращаться в «игру».

«Да чёрт с ними, с международными отношениями подонков и мерзавцев», — решил он. — «Что там с моими полупроводниками⁈»

Он взял со стола нелюбимый им «Урал-19», уродливый, но надёжный, и набрал номер Семёнова.

— Юрий Павлович, здравствуйте! — сказал он, когда установилась связь.

— Здравствуйте, Владимир Вольфович, — ответил гендиректор НПО «Энергия».

— Как обстановка с «Бураном»? — спросил Жириновский.

— Десять минут назад всё было штатно, — ответил Семёнов.

— А процесс идёт? — спросил Владимир.

— Да, идёт, — ответил Семёнов. — А что-то случилось?

— Нет, ничего не случилось, — сказал Жириновский. — Просто очень хочется знать, что у нас всё хорошо. У нас ведь всё хорошо?

— Да, Владимир Вольфович, — подтвердил Семёнов. — Согласно телеметрии, у нас всё хорошо.

— Ну и слава всем богам! — облегчённо ответил Владимир.

Примечания:

1 — Модуль «Кристалл» — в этом модуле, действительно, проводились эксперименты с полупроводниками. Имелись печи Кратер-5 и Оптизон-1, а также кристаллизатор КСК-1 — оборудование для опытного производства полупроводников. Только вот «Кристалл» начинал не с нуля, а развивал эксперименты, начатые ещё в астрофизическом модуле «Квант-1», пристыкованном к станции «Мир» 9 апреля 1987 года. И программа «Энергия-Буран» была предназначена, в первую очередь, для строительства станции «Мир-2», на которой планировалось реализовать серьёзное производство полупроводников. То есть, мы видим последовательность действий по преодолению отставания от Запада в области полупроводников — амбициозное, но ультимативное, в случае успеха. Это был бы асимметричный ответ — согласно типичной для позднего СССР стратегии. Параллельно с этим строили Центр информатики и электроники, чтобы ускорить развитие производства процессоров — недостроенные корпуса, в конце концов, снесли и теперь там активно строятся человейники. Если ты ещё не понял, уважаемый читатель, я тут пишу не научную фантастику о космических кораблях, бороздящих просторы Большого театра, а то, как могло бы быть, продолжись выполнение всех принятых программ. И, исходя из того, с каким упорством Союз выполнял эти программы, жертвуя менее приоритетными проектами в пользу «Энергии» и почти до последнего держась за «Мир-2», я делаю вывод, что руководство СССР отчётливо понимало экзистенциальную важность сокращения отставания от Запада именно в этой сфере. Но после 1991 года всё это было распилено на компоненты и задёшево распродано — те, кто делали это тогда, поддавшись своим животным инстинктам, распилили и продали наше будущее.

*СССР, Казахская ССР, космодром Байконур, Площадка № 251, аэродром «Юбилейный», 8 апреля 1995 года*

В этот раз Владимир прилетел на Байконур без жены — возвращение «Бурана» имеет уже совсем не тот эффект, что его запуск. Зато с ним прилетели Орлов и Штерн, желающие увидеть, как с низкой околоземной орбиты спустится научно-техническая революция.

— Я горько жалею о том, что не смог прилететь на запуск, — поделился Штерн. — Ну, хотя бы посмотрел запись…

Запуск транслировался на весь Союз, по Центральному телевидению, ради чего заблаговременно сделали окно в эфире. На случай, если будет авария или перенос запуска, были сделаны записи программ — на телевидении из-за этого была суета.

Но всё прошло благополучно, поэтому большая часть телезрителей увидела запуск «Бурана» в прямом эфире.

— Американцы, кстати, перехватили почти всю телеметрию с «Бурана», — произнёс Орлов. — Только непонятно, как они будут её расшифровывать…

— У нас же всё хорошо с криптографией? — поинтересовался Жириновский.

— Настолько, насколько это возможно, — ответил на это Геннадий. — Взаимодействуем с «Молнией» по криптостойкости «Бурана» — американцы и европейцы могут расшифровать перехваченный сигнал, но без ключей им потребуются десятилетия…

НПО «Молния» — это предприятие, создавшее орбитальный корабль-ракетоплан «Буран». Возглавляет его Глеб Евгеньевич Лозино-Лозинский, также являющийся ведущим разработчиком «Бурана».

— Главное, чтобы эти мерзавцы не узнали, сколько и чего мы наработали на орбите, — сказал Владимир. — Пусть теряются в догадках и паникуют, и плохо спят по ночам, гадая, что это был за запуск и что «Буран» так долго делал на орбите…

В командно-наблюдательном пункте началась напряжённая суета — к Жириновскому подошли Семёнов, генеральный директор «Энергии» и Вачнадзе, руководитель Экспериментального отдела ЦИЭ.

— Сейчас будет трансляция с МиГ-25, — сообщил Семёнов.

На большом экране началась прямая трансляция со специальной камеры в подвесном модуле истребителя — качество изображения низкое, но зато можно с задержкой в пару секунд увидеть, как «Буран» снижается.

Сегодня низкая облачность, поэтому «Буран» видно непрерывно — его полёт становится всё медленнее и медленнее, а затем МиГ-25 обгоняет его и прерывает трансляцию.

— Подключаются наземные наблюдатели, — сказал Семёнов.

На том же экране началась трансляция с наземной камеры, с высоким качеством изображения — «Буран» сначала был маленькой чёрной точкой на фоне голубого неба, а затем становился всё крупнее, пока не стало видно его очертания.

Он осуществляет посадку в автоматическом режиме, без корректировок со стороны ЦУПа — алгоритмы усовершенствованы почти до предела, поэтому сегодня ожидается, что отклонение от осевой линии составит меньше 15 сантиметров.

Наконец, «Буран» начал заход на посадку.

За этим наблюдает весь Советский Союз — идёт прямая трансляция по всем каналам Центрального телевидения.

Большая часть граждан СССР, за исключением тех, которые хотели бы, чтобы всё раздали пенсионерам, гордится советской космической программой. И пусть почти никто из граждан не знает, какие именно цели преследует «Энергия-Буран», а также что именно сейчас везёт на борту этот конкретный орбитальный корабль-ракетоплан, гордости за страну это не уменьшает.

Раньше такого ажиотажа вокруг взлёта и посадки «Бурана» не организовывалось, но Жириновский решил, что нужно провести психологическую игру с Западом.