Кусей никак не может покончить с местными кланами, которые укоренились в структуру региональной администрации и тормозят все процессы.

Цифровизация, например, успешно проведена во всех городах, но в провинции ей всячески препятствуют, потому что она рушит множество старых и проверенных схем — Жириновский сказал Кусею, что такое терпеть никак нельзя, поэтому все виновники должны быть наказаны и лишены какого-либо влияния на деятельность государства.

Народ Ирака ещё не забыл «чистки в городах», в ходе которых тысячи чиновников лишились своих постов, а им на замену встали новые функционеры, прошедшие строжайший отбор, но скоро его ждут «чистки на селе».

Города в Ираке цифровизованы и демонстрируют высокую эффективность администрирования, что положительно сказывается на промышленности, но вот сёла представляют собой старые болота, жители которых ничего не хотят менять. Вернее, жители бы хотели, но местных лидеров вполне устраивает сложившееся положение.

С чем-то подобным Жириновский сталкивался при модернизации тяжёлой и лёгкой промышленности, а также ряда других секторов экономики, но он был вынужден сюсюкать и действовать административными методами, в легальном поле, потому что массовых репрессии ему бы никто не простил.

А вот Кусей подобных ограничений не имеет, поэтому можно надеяться, что выявленные проблемы будут решены быстро, а население, привыкшее к тому, что власти не выбирают методов и нередко применяют насилие, перенесёт происходящее стоически.

— В экономику я не углублялся, но поверхностный осмотр показал, что дела, в общих чертах, соответствуют отчётам, отправляемым в Москву, — произнёс Жириновский. — Очевидно, что они могли продвинуться в сельскохозяйственном секторе гораздо дальше, сделать гораздо больше, но общая управляемость аграрными предприятиями оставляет желать лучшего, из-за имеющихся проблем с сопротивлением локальных финансовых элит.

— Значит, не зря мы тебя туда отправили, Владимир Вольфович, — заключил Виктор Штерн.

— А что вы можете рассказать о политической обстановке в Ираке? — спросил маршал Язов. — В случае второй войны против США, народ не предаст Хусейна?

— Внутренняя безопасность не позволит, — покачав головой, ответил Жириновский. — Попытки США «раскачать» население, как вы знаете, не завершились успехом — Багдад проявил пассивность, поэтому восстание провалилось. А это ведь была тщательно спланированная операция ЦРУ — сейчас что-то подобное провести в Ираке почти невозможно. Самый главный фактор, препятствующий успеху подстрекательств к волнениям — это та великолепная сказка, которую мы подсунули населению Ирака…

Хусейн был вынужден уступить воле своего покровителя и начать выполнять программу по «демократизации», которая, на поверку, есть сущее шарлатанство, но зато очень правдоподобное.

Иракцы самостоятельно выбирают себе руководителей низового уровня — руководителей деревень, городков и районов, что считается вершиной демократии на Ближнем Востоке, а всё, что выше, назначается парламентом, который полностью подконтролен Саддаму Хусейну. Вернее, фактически — Организации Ирака, но номинально — Саддаму.

А Организация Ирака подчиняется ГКО СССР, являя собой «иностранный филиал», беспрецедентный в истории Советского Союза.

Официальное название Организации Ирака — Национальный Совет Безопасности, но между собой Жириновский и его команда продолжают называть это ведомство Организацией, потому что так привычнее и понятнее.

И пока реальное управление Ираком находится под контролем ГКО, на локальном уровне происходит «триумф демократии», в котором местные кланы дерутся за посты пожирнее, чтобы укрепить свои позиции и, возможно, в будущем, что-то диктовать верховной власти.

Но скоро они лишатся всего и перестанут существовать, как сколько-нибудь значимая сила, потому что впереди молниеносные репрессии, под весьма благовидным предлогом — население легко простит верховной власти истребление богатых и влиятельных бонз, оккупировавших всё ценное в регионах ещё в 80-е годы.

Это путь к максимальной централизации страны, когда население может выбирать себе каких угодно руководителей на низовом уровне, но всё самое ценное будет находиться в руках государства.

Главным отличием от модели государственного капитализма, построенной Жириновским в СССР, является то, что в Ираке сохранился правящий клан, который получает пятую часть от национального благосостояния.

Это верный путь к деградации режима и его неизбежному падению, в долгосрочной перспективе, но Жириновскому будет всё равно, что станет с Ираком в долгосрочной перспективе — эта страна должна выполнить своё историческое предназначение. Она должна стать очередным камнем, на который найдёт американская коса.

— Свой доклад хочу завершить одним признанием, — произнёс Владимир. — Я люблю демократию…

*СССР, РСФСР, Москва, Краснопресненский район, квартира Жириновского, 12 мая 1996 года*

Владимир подпрыгнул и схватился за турник, сразу же начав очередной подход.

— Володя, ты же уже не в том возрасте… — произнесла Галина, сидящая за столом и щёлкающая семечки.

Жириновский сделал десять подтягиваний и приземлился на пол, после чего начал ходить по комнате, размахивая руками.

— Возраст, Галя, как раз тот, — не согласился он с женой. — У меня есть амбициозная цель — я хочу пережить Зюганова! И я переживу!

Зюганов, по воспоминаниям Директора, на момент смерти самого Директора был жив и помирать не собирался, тогда как Жириновский уже три года, как был мёртв. Это уязвило самолюбие Владимира, у которого есть природная неприязнь к Зюганову, причём это у них взаимное чувство…

Употребление алкоголя Жириновский сократил до практически гомеопатического уровня — в среднем, потребляет не более трёх-четырёх рюмок в год. Но были годы, когда он вообще не пил ни грамма алкоголя.

«Кто-то в день пьёт больше, чем я за шесть-семь лет…» — подумал он, вновь подходя к турнику.

Спортом он занимается, по меркам его возраста, интенсивно — ежедневно бегает по 3–4 километра, без исключений, три раза в неделю занимается в ведомственном тренажёрном зале, а в дни отдыха поддерживает форму лёгкими упражнениями на домашних снарядах.

Единственная его проблема — он не может отказаться от курения. Это его вторая слабость, после орбитального корабля-ракетоплана «Ураган»…

Но и эта проблема, постепенно, решается, правда, совсем не им.

ЦНИИточмаш занялся непрофильной работой и разработал модель электронного испарителя, уже называемую конструкторами электронной сигаретой, пригодную для серийного производства.

ЭИ-1, то есть, электронный испаритель, модель 1, был разработан конструкторами ЦНИИточмаш очень быстро — в течение 1993 года всё было готово, но это оказалось самой простой из задач.

Сложнее был процесс разработки максимально безопасного состава для испарения, чем занялся НИИ фармакологии имени Закусова. На это ушло целых два года и первый рецепт содержал 55% пропиленгликоля, 40% растительного глицерина, 1–4% никотина, а также 1–4% воды.

Но Жириновский настоял, чтобы были найдены безопасные ароматизаторы, потому что такой рецепт будет безвкусным и не понравится потребителям.

НИИ фармакологии нашёл допустимыми только четыре варианта: ментол, ванилин, эфирное масло мяты перечной и натуральный табачный экстракт.

Министерство социальной защиты и труда идею введения новой переменной в список способов угробить своё здоровье не одобряло, но указ президента СССР «О разработке и внедрении новых средств снижения вредного воздействия табакокурения на организм человека» от 8 апреля 1991 года действует, и никто даже не думает отменять его.

А затем настал этап доклинических испытаний на животных, так как риски очень высоки — этим занялся НИИ гигиены имени Эрисмана.

Испытания показали, что примерно половина группы лабораторных мышей, против своей воли накуривавшаяся обычными сигаретами, в эквиваленте одной пачки в день для человека, умерла в течение 6–9 месяцев. На вскрытии выяснилось, что умирали они от эмфиземы лёгких, рака лёгких и сердечно-сосудистых заболеваний.