Из-за того, что с фосфидом индия случилась такая обидная накладка, планы на наработанный арсенид галлия были скорректированы — часть его перенаправят на спутники РЭБ «Парселена», что даст, конечно, не такие же характеристики, как орбитальный фосфид индия, но кратно лучше, чем земные аналоги.

Расплачиваться за это придётся радарами — планировалось нарастить мощность авиационных и наземных радаров примерно вдвое, но теперь ПВО и ВВС придётся ждать следующего запуска «Бурана» с ОПЛ…

И последними в документе освещаются 18 килограммов теллурида кадмия, которые точно будут пущены на производство инфракрасных матриц, которые пойдут на оснащение спутников-шпионов и спутники системы раннего предупреждения.

На эти же спутники, всё-таки, пойдёт часть орбитального германия — будут произведены высокомощные ИК-камеры.

В случае со спутниками-шпионами, дадут разрешение около 20 метров, что позволит обнаруживать перемещение вражеской бронетехники, чего не позволяют действующие спутники, имеющие разрешение в 50–70 метров.

А спутники системы раннего предупреждения позволят выиграть, оценочно, 40–50 секунд на лихорадочные размышления, в случае пуска потенциальным противником своих межконтинентальных баллистических ракет.

«Не сильно-то поможет, но зато ложных срабатываний будет значительно меньше», — осмыслил Жириновский прочитанный абзац. — «Ого, чувствительность к температуре обещают в пределах 2–6 градусов Цельсия, против 15–16 градусов в настоящий момент».

Общий вывод, который он сделал, исходя из прочитанного: это технологический прорыв в ряде отраслей.

Производство новых процессоров, монолитных интегральных схем, матриц, СВЧ-транзисторов и прочих вещей уже не остановить — ГКО взялась за работу и лишь вопрос времени, когда всё это начнёт радикальным образом менять Советский Союз.

У Жириновского возникло ощущение, будто он поймал Деда Мороза, приставил ему пистолет к виску и принудил к извлечению всех интересующих его подарков.

— Владимир Вольфович, к вам генерал Орлов, — сообщила через селектор секретарь.

— Запускайте, Екатерина Георгиевна, — разрешил Жириновский. — Хотя, нет! Не запускайте, велите ждать!

— Слушаюсь, Владимир Вольфович, — ответила секретарь.

Владимир заблокировал компьютер и пошёл на выход из кабинета, взяв со стола пачку сигарет и зажигалку.

— Гена, идём в курилку, — сказал он Орлову, сидящему на диване в приёмной.

— Идём, — ответил тот.

В курилке Владимир встал у столика с пепельницей и закурил.

— Что у тебя? — спросил он.

— Да проконсультироваться хочу, — ответил Геннадий, прикуривая импортную сигарету. — Ты с молодёжью на короткой ноге — расскажи-ка, что надо делать на митингах с подрастающим поколением?

— Надо не строить из себя хмурого чекиста, побольше улыбаться, ну и канцелярщину из лексикона исключить напрочь, — охотно поделился с ним опытом Жириновский. — А ещё надо заранее узнать, какого возраста молодёжь будет на митинге и провести тщательную разведывательную работу. Обязательно нужно вербовать агентуру, желательно из разных категорий того же возрастного диапазона. У меня преимущество — сын вовлечён в эту молодёжную деятельность, поэтому и подсказал практически всё. Тебе же могу посоветовать лично посмотреть фильмы, которые смотрит молодёжь, послушать музыку, которую она слушает, о чём болтают на этих своих тусовках. Надо изучить своего, так сказать, врага, чтобы он стал для тебя открытой книгой. Но не поверхностно — если сработаешь поверхностно, то они почувствуют, что ты засланный казачок и верить тебе нельзя.

— Хм… — удивлённо хмыкнул Орлов. — Ёмко.

— А как иначе-то, Гена? — спросил Владимир. — Я даже некоторые песни молодёжные помню. Как там было? Кровь за кровь! В том воля не людей, а богов! Смерть за смерть! Ты должен не роптать, а терпеть! Здесь твой ад! Ты знаешь — нет дороги назад! Пей свой яд! Пей, прокуратор Понтий Пилат!

— Ха-ха-ха! — засмеялся Геннадий. — Это молодёжь сейчас слушает?

— Прямо сейчас — не знаю, — пожав плечами, ответил Жириновский. — Но в 91-м слушала, и я слушал — в ногу со временем! Потому что я прогрессивный президент!

— Даёшь… — произнёс Орлов. — Значит, буду изучать тематику, чтобы внедриться в ряды молодёжи…

— Внедряться не надо — все ведь всё понимают, — сказал на это Владимир. — Но если они поймут, что тебе не всё равно, что тебе их чаяния не чужды и ты не очередной представительный дядя в пиджаке, который решил выхватить их голоса — будет тебе успех. Я такой и тебе советую!

— Учту, — пообещал Орлов.

— Как тебе, кстати, на гражданке? — поинтересовался Жириновский.

— Нервозно как-то, — признался Геннадий. — А если не получится ничего?

— Да всё получится — я сам тысячу раз так делал! — похлопав его по плечу, уверенно заявил Владимир. — Ну, не тысячу раз, но ты понимаешь — всё схвачено! Ты же тоже не пописать вышел — боевой офицер! Воевал в Афгане! Работал в Комитете, рос в званиях, по чему можно измерить твою полезность Отечеству! Ну и сейчас Расторгуев не так на слуху, как ты!

Орлова начали активно пиарить — часто приглашают его на телевидение, в различные программы, как генерала КГБ в отставке, чтобы опросить его по тематике.

Жириновский смотрел несколько передач с его участием — Геннадий хорошо смотрится на экране, а также не лезет в карман за словом.

Опросы телезрителей показывают, что Орлов, как минимум, привлекает внимание и производит впечатление серьёзного чекиста, который точно разбирается в обсуждаемых тематиках…

— Оппонентов мы тебе подобрали — серьёзные и грозные противники, — добавил Владимир. — Один, Пелевин, будет из либералов, но крепких и адекватных, хотя не уверен, что такие бывают… Выступишь против него в «Ангард!», расколупаешь его аргументацию, как выеденное яйцо и заработаешь себе уйму политических очков! Либералов у нас никто не любит. Жаль, конечно, Пелевина, но нечего посягать на президентское кресло!

Жириновскому знакома эта фамилия по воспоминаниям Директора, но он не уверен, что это тот самый Пелевин, которого смутно помнил Директор.

«Вроде бы, он был писателем или режиссёром?» — не очень уверенно спросил себя Владимир.

Это было неважно, поэтому он перестал размышлять на эту тему.

— Начало у тебя хорошее — интерес общественности есть, поэтому будем планомерно двигать тебя в массы! — заявил Жириновский. — Но надо быть искренним — тогда народ в тебя поверит. Пару-тройку раз какую-нибудь глупую и безобидную историю из детства расскажи, когда интервью будешь давать. Ещё о курсантской юности, если можно, тоже чего-нибудь ляпни — пусть увидят в тебе человека! А экранное время у тебя будет.

— Понял тебя, Вольфыч, — ответил на это Орлов. — Но это всё работа — ладно. В субботу на дачу своих привозить?

— Конечно! — воскликнул Жириновский.

*Народная Демократическая Республика Коса, зона контроля советского миротворческого контингента, 21 мая 1995 года*

Небеса ревут реактивными снарядами, летящими к адресатам, расположенным в буше к северу от Оранжевой реки.

— А как хорошо день начинался… — тихо пробурчал старшина Варенцов, методично набивая магазин карабина НК-94 патронами.

Советские миротворцы считаются одновременно везучими и невезучими, по причине склонности верховного командования испытывать на них все новинки, принимаемые на вооружение Советской армии.

Очередной новинкой стали самозарядные карабины системы Никонова, которыми, как понял Иван, собираются полностью заменить всё ещё применяемые в войсках СКС.

НК-94 питается патроном калибра 6×49 миллиметров, имеет магазин на 25 патронов, а весит 4,3 килограмм, если без примкнутого магазина. В руководстве по эксплуатации написано, что дальность прямого выстрела по ростовой фигуре составляет аж 630 метров, что должно существенно упростить прицеливание.