— К тому моменту, когда уйдут миротворцы, мы начнём официальное снабжение, — произнёс Жириновский. — Но продолжайте ввозить — потом будет меньше суеты и ажиотажа.

Когда всё только начиналось, он не видел особой ценности в поддержке Криса Хани и его марксистского дела, потому что перспективы были неопределёнными.

Но в ходе гражданской войны всё изменилось: теперь в поддержке НДР Коса и Капской республики появился геостратегический смысл.

В Анголе и Мозамбике просоветские режимы, что дало СССР порты и места для военно-морских баз на побережье Юго-Восточной и Юго-Западной Африки, что хорошо, но недостаточно.

Для полного счастья Жириновскому не хватает только одного — военно-морской базы в Кейптауне, стерегущем Мыс Доброй Надежды.

Мыс Доброй Надежды — это главный морской узел континента, через который проходит около 30% нефтяных перевозок из Персидского залива в США и Европу. Блокирование маршрута, в совокупности с блокадой Красного моря, способно почти полностью парализовать промышленность США и Европы, так как почти не будет ни нефти, ни газа, ни каких-либо других товаров.

А ещё в Кейптауне один из лучших морских портов в мире, поэтому очень легко будет построить базу для подводных лодок, а также держать там солидную эскадру.

Советское присутствие в Южной Африке, благодаря всеобъемлющей поддержке Капской республики и НДР Коса, станет практически абсолютным и Клинтон ничего не сможет с этим поделать.

В Капской республике к власти, путём всенародных выборов, пришёл Аллан Обри Боесак, священнослужитель и борец с Апартеидом, являющийся умеренным христианским социалистом.

Крис Хани написал Жириновскому, что с Боесаком можно работать, так как они сотрудничали в 80-е.

Владимиру же плевать, каких взглядов придерживается этот Боесак и можно ли с ним работать — это Боесак будет работать с ним, чтобы иметь шансы сохранить новорожденную республику в целости.

Примечательно, что на выборах этот Боесак обошёл самого Нельсона Манделу на 6,2% голосов. Связывают это с тем, что Мандела — чёрный, Боесак — цветной, а в Капской республике большинство — цветные. Они проголосовали за «своего», потому что в ЮАР цветных одинаково не любят и чёрные, и белые, а те отвечают им взаимностью.

Манделу ещё уважают почти во всех осколках ЮАР — даже в Трансваале к нему прислушиваются, но он символизирует собой провал мирного перехода. А ещё из него получился отличный политик, но совсем никакой военный лидер — тот же Хани сделал в тысячу раз больше, чем Мандела, и люди всё это видят.

К слову, многие удивились тому, что Хани даже не думал баллотироваться в президенты Капской республики. Законы республики не запрещают баллотироваться в президенты любому гражданину ЮАР — это сделано на переходный период, до тех пор, пока не будет окончательно закреплена государственность.

А Хани, как оказалось, дал личное обещание Манделе, чтобы сохранить с ним хорошие отношения, что не будет баллотироваться в Капской республике — получилось очень неловко.

— У меня очень хорошие предчувствия насчёт всего этого, — произнёс Владимир, потерев руки. — Как закончится миротворческий период, сразу же начнём насыщать склады наших «дорогих друзей» оружием, бронетехникой и авиацией… И пусть победит сильнейший.

*СССР, РСФСР, Москва, Кремль, Сенатский дворец, 1 мая 1995 года*

Весь Союз празднует Первомай, а Жириновский сидит в кабинете и скрупулёзно, с долей азарта, изучает отчёт от Экспериментального отдела ЦИЭ.

Материал получился высшего класса, чистота фантастическая, причём настолько, что в лабораториях даже не сразу поверили, что такое вообще возможно.

Исследование орбитального кремния показало, что дефектов, по советским меркам, практически нет, поэтому выход годных пластин оценён в 90%.

Из 98 килограмм кремния, с таким процентом годных пластин, можно получить около 130 тысяч мощных процессоров, около 400 тысяч процессоров средней мощности, а также около 1,5 миллионов процессоров малой мощности.

Эксперты, до получения материала с орбиты, придерживались консервативных оценок — они рассчитывали, что годных пластин будет не более 75–80%, а их чистота будет на порядок-полтора ниже.

Но микрогравитация разрушила их ожидания отбойным молотком, поэтому им пришлось переоценить свои мнения по этому вопросу.

Пробное изготовление процессоров из орбитального материала показало высокую тактовую частоту, низкое энергопотребление, а также выдающуюся устойчивость к радиации.

В ходе испытаний было доказано, что стандартный процессор К1890 на техпроцессе 1 микрометр, изготовленный из земного кремния, имеет тактовую частоту 38 МГц, а такой же К1890, но изготовленный из орбитального кремния, достиг тактовой частоты 77 МГц. Со снижением тепловыделения на 43% и повышением радиационной стойкости в 19 раз, что открывает потрясающие возможности в космической отрасли.

Высокомощный процессор К1880 на техпроцессе 1 микрометр и предназначенный для суперкомпьютеров ГКО и ГАУ КГБ, изготовленный из земного кремния, выдавал максимум в 60 МГц, а его копия из орбитального кремния выдала 105 МГц, с соответствующим снижением тепловыделения и повышением радиационной стойкости.

Правда, последнее не сильно-то волнует ГКО и ГАУ КГБ, потому что они видят суперкомпьютеры, работающие с массивами данных.

«Сэкономим на квадратуре занимаемых помещений и охлаждении», — подумал Жириновский и довольно улыбнулся.

Этот полёт «Бурана» полностью закрыл вопрос с вычислительными мощностями — когда будет налажено серийное производство «орбитальных» процессоров, произойдёт перевооружение ГКО и ГАУ КГБ, что решит давно набившую Жириновскому оскомину проблему хронической нехватки вычислительной мощности.

Гражданский потребитель не увидит компьютеры с «орбитальными» процессорами до налаживания массового производства на станции «Мир-2», а её ещё даже не подняли на орбиту, поэтому ждать потребителю ещё очень долго.

«И это только я о кремнии прочитал!» — подумал Жириновский и перелистнул страницу документа. — «Германий… не очень интересно, но почитаем…»

Германия вырастили 29 килограмм и это больше эксперимент, чем промышленное производство для надобностей оборонно-космического народного хозяйства.

С применением этого германия был произведён испытательный экземпляр универсального тепловизора «Прогресс-4М», показавший увеличение дальности обнаружения и распознавания цели на 45%.

«Это уже практически право первого выстрела, если речь идёт о танковой дуэли», — пришёл Жириновский к выводу. — «Хотя, на Западе, у французов или американцев, чёткость и дальность тепловизоров лучше, поэтому возможно, что у нас будет паритет».

Он записал этот вопрос в блокнот, чтобы обратиться потом к профильным специалистам, за уточнением.

Но на какие-то там танковые и вертолётные тепловизоры наработанный на орбите германий тратить не будут. Его планируется извести на перспективное направление — кремний-германиевые гетероструктуры, которые обещают значимое увеличение тактовой частоты процессоров, то есть, выжимание из освоенного техпроцесса дополнительной мощности.

Если это направление «выстрелит», то можно будет повысить мощность процессоров на значение в диапазоне от 30 до 70%. Советские учёные, пока что, не знают, насколько точно, а также не уверены, что у них вообще получится это, но Жириновский верит в них.

«Надо выжимать из того, что имеем, всё!» — с решимостью подумал он. — «До последней капли!»

Он вернулся к чтению отчёта и дошёл до 27 килограммов орбитального арсенида галлия, но там речь шла об СВЧ-транзисторах и монолитных интегральных схемах, как и в случае с бесславно не полученным фосфидом индия.

Причина, почему печь отключилась, была до боли обидной — сказался незамеченный дефект в проводке, питающей плавильную печь. Случилось короткое замыкание, компьютер автоматически обесточил печь, затем случилась программная ошибка и он не смог переключить питание на резерв, а на такой случай инструкций не было.