«Умеют же, когда захотят!» — восхищённо подумал Владимир, заколов и оттолкнув в сторону налетевшего на него немца.
Часы за игрой текли незаметно — никаких вылетов, вопреки предупреждению, не произошло, поэтому Жириновский играл непрерывно, застряв в миссии «Сражение у Калача-на-Дону», то есть, на второй из семи.
А затем зазвонил мобильник, и он вынужден был прерваться.
— Да? — ответил он.
— Ждём на совещании по космической тематике, — сообщил ему Штерн.
— Где? — спросил Жириновский.
— В зале заседаний Совмина, — ответил Виктор Петрович. — Через пятнадцать минут.
— Буду к назначенному времени, — пообещал Владимир. — До связи.
Он завершил вызов, посмотрел на настенные часы и вернулся к игре.
Ровно через семь минут он покинул кабинет и направился в зал заседаний Совета министров СССР, расположенный в помещении между кабинетом и квартирой Ленина.
Войдя в зал на несколько минут раньше назначенного времени, он застал практически всех министров, которые, по привычке, встали.
— Уже необязательно, товарищи! — заулыбавшись, сказал он.
Орлов имел право полностью заменить Совет министров, как и руководящий состав ГКО, вернее, он мог бы попросить Верховный Совет СССР, чтобы был произведён роспуск, а затем предложить свои кандидатуры на утверждение.
Но он не стал этого делать, потому что система работает, и все на своих местах. Жириновский вообще не рекомендовал задумываться о полной или частичной замене Совмина в случае, если рост ВВП продолжает удерживаться на значении не ниже 3%.
По последним сводкам, годовой рост ВВП составляет 7,2%, а это значит, что Совмин и ГКО справляются со своей работой блестяще.
Конечно, он это говорил в полушутку, потому что критерии эффективности работы ГКО и Совмина куда сложнее и имеют характер, максимально возможно приближенный к объективности…
«Но если рост ВВП начнёт снижаться, без объяснения причин, то проблему нужно будет искать где-то в рядах ГКО и Совмина», — подумал Жириновский, сев на место по правую руку от Штерна.
— Все на месте, — отметил руководитель ГКО, рассмотрев присутствующих. — Итак, на повестке совещания вопрос о грядущем запуске ракеты «Вулкан». Юрий Павлович, вам слово.
— Здравствуйте, уважаемые товарищи, — заговорил вставший с места директор НПО «Энергия». — Я хотел бы начать с того, что у нас завершены работы над обоими базовыми блоками, то есть, «Звездой-2А» и «Звездой-2Б». Нам удалось выдержать суммарную массу в 100 тонн, поэтому можно сказать, что к запуску «Вулкана» готово практически всё. Строительство ракеты тоже практически завершено и работы укладываются в план.
Жириновский знает, что 19 января, в 06:00 по московскому времени, был произведён успешный пуск «Вулкана», который поднял на геостационарную орбиту 40-тонный спутник «Горизонт-ТРВ-М».
Этот спутник изготовлен с применением полученных на орбите компонентов, поэтому его солнечные панели дают на 25% больше энергии, равной 8 кВт, что позволяет добиться большей выходной мощности сигнала, а ещё, благодаря более высокому КПД усилителей мощности и общему снижению шумов и потерь в цепях, сигнал получается чище.
Зона вещания получилась даже больше, чем рассчитывали разработчики — устойчивый сигнал удалось поймать на 90-сантиметровую тарелку в Курске. И есть подозрение, что сигнал можно поймать на атлантическом побережье Ирландии и даже на Азорских островах.
Испытания в Берлине показали, что сигнал отчётливо ловится на 45-сантиметровые тарелки, поэтому вопрос со спутниковым телевидением в ГДР решён на полтора десятилетия вперёд.
Эгон Кренц, в связи с этим, даже выступил по государственному телевидению и очень трогательно поблагодарил Советский Союз и Владимира Жириновского за этот роскошный подарок и, одновременно с этим, триумф советской науки.
В ФРГ с этим ничего поделать не смогут, впрочем, как и во всей остальной Европе, которую практически полностью охватывает сигнал советского спутника.
Формально, этот спутник вещает только ради ГДР, а то, что он получился таким мощным и накрывает остальные страны — так это побочный эффект, ведь никто, конечно же, не ставил такой цели и это сделано ради усиления сигнала в ГДР.
Второй спутник «Горизонт-ТРВ-М» будет поднят в следующем году, снова над Кубой — Фидель Кастро сообщил, что население созрело и готово смотреть спутниковое телевидение.
Жители США, вероятнее всего, смотреть советское спутниковое телевидение на английском и испанском языках не готовы, но их никто не спрашивает и не заставляет.
— Насколько готова ракета в данный момент? — уточнил Штерн.
Семёнов обратился к папке, лежащей перед ним.
— На 88–89%, — ответил он. — Все компоненты уже доставлены на «Байконур» и сейчас происходит финальная сборка. Нам необходимо не более 23 суток, чтобы подготовить ракету к пуску.
— Что мы получим в итоге, после успешного запуска, Юрий Павлович? — спросил Жириновский.
Он редко бывает на заседаниях по космосу, в основном потому, что они редко происходят в Кремле, а лететь специально, отрываясь от работы — на такое он идти не готов.
— Ровно то, что мы обговаривали раньше, Владимир Вольфович, — ответил на это Семёнов. — Два базовых блока будут подняты на высоту 380 километров, произведут стыковку в автоматическом режиме, а затем развернут солнечные панели и активируют ядерный реактор малой мощности типа «Бук-М4». После корректировки орбиты и подъёма до 415 километров, базовые блоки будут готовы принимать экипаж, который мы планируем отправить следующим «Бураном».
— А потом снова строительство «Вулкана»… — произнёс Жириновский.
— Да, — подтвердил Семёнов. — Но после базовых блоков останутся лишь три шага до старта окупаемости станции. Напоминаю, что нам нужно поднять орбитальный док, а затем энергетический модуль, после чего начнётся отправка производственных модулей. Четыре фармацевтических и три полупроводниковых…
Это очередное изменение планов на «Мир-2» — эксперименты на «Буране» доказали возможность масштабирования выращивания белковых кристаллов феноменальной чистоты, что открыло перспективы для советской фармацевтики.
Оказалось, что Жириновский, несмотря на всю смелость своих идей, всё это время мыслил ограниченно.
Он зациклился на сверхчистых полупроводниках, но они были далеко не всем, что может дать орбита — в ГКО посчитали рентабельность и установили, что маржа с килограмма белковых кристаллов — 75–80%, тогда как с килограмма сверхчистых полупроводников — 50–55%.
Министерство внешних отношений уже оформило патент на технологию орбитального производства инсулина — в описании значится, что технология отработана на орбитальном корабле-ракетоплане «Буран», в опытно-производственной лаборатории.
Орбитальный инсулин, полученный на «Буране», уже испытан и продемонстрировал потрясающие результаты: требуемая доза ниже на 40%, а побочные эффекты, в виде гипогликемии и аллергических реакций, устранены практически полностью.
Препарат испытали на пациентах с инсулинорезистентностью и аутоиммунными реакциями на инсулин — эффект проявился практически сразу и превратил пациентов из проблемных в стандартных.
Обычно, пациентам с инсулинорезистентностью давали ударные дозы земного инсулина, что вело к тяжёлым осложнениям, но орбитальный инсулин не привёл ни к каким осложнениям и пациенты начали показывать положительную динамику.
Производство инсулина на орбите будет обходиться многократно дешевле, чем производство проводников, а ещё инсулина не нужны тонны — достаточно будет запланированной суммарной годовой мощности в 200 килограмм, произведённых в четырёх производственных модулях.
Ни у кого, кроме СССР, не было и шанса испытать и запатентовать несколько десятков методов производства инсулина на орбите, поэтому у Союза есть 20 лет доминирования на рынке.
В тех же модулях будут производиться также и сверхчистые моноклональные антитела против рака, которые показали снижение частоты побочных эффектов в три раза, интерфероны альфа и бета, позволяющие уменьшить дозировку вдвое, что убирает почти все побочные эффекты, новые антибиотики и многие другие препараты.
