На журнальном столике бумаги, телефон, ручка, какие-то пометки, рядом стакан с водой. Он выглядит собраннее, чем вчера, но всё равно уставший, злой, с этим лицом человека, который никак не может решить: придушить всех вокруг или сначала разобраться.

Я стараюсь пройти мимо, потому что мне реально не до него. Мне надо добраться до клиники, пережить это УЗИ и не развалиться по пути.

Но он, разумеется, поднимает голову именно в тот момент, когда я прохожу через гостиную. Смотрит на меня, задерживает взгляд на платье, потом на лице.

— Алиев с женой приедут, — произносит муж, будто мы всё ещё нормальная семья, которая обсуждает гостей. — Через пять дней поедем на охоту.

Я даже не сразу понимаю, что он вообще сказал.

Поедем.

Серьёзно?

У меня через два часа первое УЗИ, меня третий день выворачивает, я сплю в другой комнате, мы живём на руинах брака, а он сидит с картой и сообщает мне про охоту?

Ну ясно. Я только отмахиваюсь, потому что если открою рот сразу, могу сказать так, что уже обратно не соберёшь.

— Езжай куда хочешь.

— А ты? — в его голосе появляется недоумение, будто я его реально удивила.

Ага.

Я разворачиваюсь уже в коридоре и смотрю на него так, что самой становится странно от своей злости.

— А я беременная, если ты забыл.

И иду дальше.

Потому что разговаривать не хочу. Мне плохо и обидно.

Потому что пока он карты свои раскладывает и охоту обсуждает, я сижу и думаю, как буду жить дальше.

За спиной раздаются шаги.

Конечно.

Он идёт за мной. Что еще ожидать от этого оболтуса?

Последние дни он постоянно пытается поговорить. Будто разговором можно стереть всё, что произошло. Хрен там.

— Оль, ну постой. Иди сюда.

Я ускоряюсь.

— Оля.

Через пару секунд он догоняет меня уже в коридоре.

— Что? — резко разворачиваюсь я.

Нодар стоит совсем рядом.

Слишком рядом.

И от этого становится только хуже. Потому что раньше я бы сама сократила это расстояние.

— Как ты себя чувствуешь?

Я смотрю на него и сначала даже не верю, что он это спросил.

Потом нервно смеюсь.

— Как твоя жена, которую ты предал.

Хмурится.

— Оль.

— Что, Нодар, Оль?

— Хватит.

— Нет, Нодар. Это тебе хватит.

— Мы опять начинаем?

— Мы не заканчивали! — я повышаю тон.

Он шумно выдыхает.

Я вижу, как его начинает раздражать этот разговор.

Но мне уже плевать.

Потому что каждый день живу с этим. Каждый день просыпаюсь с этим. Каждый день вспоминаю.

— Ты хоть понимаешь, что сделал?

— Понимаю.

— Нет, не понимаешь.

— Оля...

— Нет, не понимаешь! Если бы понимал, не говорил бы сейчас про охоту, Алиева и ещё какую-то ерунду! У меня жизнь перевернулась! Я беременна! Я не знаю, что будет завтра! Я не знаю, как жить дальше! А ты сидишь и обсуждаешь охоту! Сраную, блять, охоту!

— А что нам с тобой сидеть в уголке теперь и плакать? Жизнь не остановилась.

— У меня остановилась!

Между нами повисает тишина.

Мы смотрим друг на друга.

И я понимаю, что сказала правду.

Потому что моя жизнь действительно остановилась в тот день.

В тот самый момент, когда я увидела Зою в нашей постели.

Он делает шаг ближе.

Я сразу отступаю.

Он хватает меня за руку.

Не больно. Но так, что отпускать явно не собирается.

— Отпусти.

— Нет.

— Нодар!

— Нет.

— Отпусти меня!!!

— Сначала успокойся.

Я аж задыхаюсь от возмущения.

— Не смей мне говорить успокоиться!

— Тогда перестань убегать каждый раз.

— Я не убегаю от тебя. Я не хочу тебя видеть!

Он молчит.

И почему-то именно это молчание начинает бесить ещё сильнее.

Скотина эдакая, как бы треснула бы ему…

— Ты мне противен сейчас.

— Отлично, — отвечает он.

— Отлично?

— Да.

— И это всё, что ты можешь сказать?

— А что ты хочешь услышать?

— Правду!

— Я говорю правду.

— Нет!

Я вырываю руку. На этот раз получается. И сразу отхожу на пару шагов.

— Я записалась на УЗИ.

Он сразу поднимает голову.

— Во сколько?

— Какая разница?

— Во сколько?

— В семь.

— Я тебя отвезу.

— Не надо.

— Надо.

— Я сама доеду.

— Нет!

Мы как два упрямых барана. Уперлись в стену и стоим.

— Почему нет?

— Потому что я поеду с тобой.

Я смотрю на него и чувствую, как внутри снова поднимается волна раздражения.

— Ты вообще слышишь меня когда-нибудь?

— Слышу.

Бестолочь. Бесит.

— Тогда почему ты постоянно делаешь по-своему?

— Потому что это может быть мой ребёнок.

Вот тут меня пробивает уже по-настоящему… прямо таки до глубины души.

Надо же? ЕГО?

— Может быть? — переспрашиваю я. — Может быть, Нодар? Серьёзно? То есть на УЗИ ты поедешь не потому, что я твоя жена, не потому, что мне страшно, не потому, что я третий день с унитазом обнимаюсь, а потому что «может быть» это твой ребёнок? Как благородно. Просто отец года. ВАУ! Аплодирую стоя!

И начинаю хлопать в ладоши.

Он тут же понимает, что сказал не так, но поздно.

— Я не это имел в виду.

— Да ты всегда не это имеешь в виду! Только почему-то говоришь именно это! Спишь с моей подругой — не это имел в виду. Приводишь шлюх своих дорогущих домой — не это имел в виду. Говоришь про аборт — тоже, наверное, не это имел в виду. И сейчас снова. Ай-ай-ай, как же так. «Может быть мой ребёнок». А если не твой, значит что? Можно меня выкинуть? Можно опять унизить? Можно сказать, что я сама виновата? Давай уже, Нодар, не тяни. У тебя же хорошо получается душу их меня вытряхивать.

Он резко тянет меня ближе, и я упираюсь ладонью ему в грудь.

— Я поеду с тобой, — все не унимается предатель. — Хочешь ты или нет.

— А я не хочу.

— Мне плевать.

— Вот это я уже слышала. Тебе вообще часто плевать.

Он смотрит мне в глаза.

Долго.

Очень долго.

— Оля...

— Нет. Теперь послушай ты. Я поеду одна. И если ты хоть раз попробуешь меня остановить силой, я найду способ сделать так, чтобы тебе этот день запомнился.

— Угрожаешь?

— Предупреждаю. У меня, как выяснилось, характер тоже есть. Ты просто был слишком занят своими проститутками, чтобы заметить.

Он поднимает брови от удивления, но всё равно молчит.

— Я всё равно поеду, — произносит он наконец.

— Тогда едь следом. Полюбуешься на здание клиники с парковки. В кабинет я тебя не пущу.

— Я сказал, я отвезу.

Беру сумку, оборачиваюсь и смотрю ему прямо в глаза.

— А я сказала — не надо. Добро пожаловать в брак, Нодар. Тут иногда жена тоже говорит. Или ты мне что? Рот заклеишь?

Глава 26.

* Оля *

Я всё-таки сажусь в машину рядом с ним, хотя всё внутри упирается, орёт и требует открыть дверь обратно.

Но сил на очередную драку у меня уже нет.

Меня мутит, голова гудит, живот тянет от нервов, а впереди ещё клиника, первое УЗИ и эта страшная неизвестность, от которой хочется не ехать, а спрятаться под одеяло и не вылезать до следующего века.

Нодар садится за руль, захлопывает дверь, заводит машину, и в салоне сразу становится тесно от его присутствия. Не физически даже. Просто он рядом.

Его рука на руле. Его профиль. Его запах. Его молчание.

И меня это бесит до зубовного скрежета, потому что ещё недавно я бы радовалась, что он едет со мной.

Радовалась бы, что он рядом, что мы вместе узнаем про ребёнка, что он держит меня за руку, пока врач что-то показывает на экране.

А теперь я сижу рядом с ним и думаю только о том, как бы не разреветься и не дать ему понять, что мне всё ещё больно.

Не просто больно. Меня изнутри будто выскребли ложкой, а потом сказали: ну давай, Оля, улыбайся, ты же жена.

Я подключаю телефон к системе и включаю тяжёлый рок так громко, что салон сразу наполняет грохотом гитар и барабанов.