— Представляешь, он там.

Или:

— Она.

Мы бы спорили, на кого будет похож ребёнок. Он бы наверняка сказал какую-нибудь грубую глупость, чтобы скрыть волнение, а я бы рассмеялась. И всё было бы не так страшно.

Но вместо этого между нами недоверие, измена и видео, которое я не могу объяснить, потому что сама ничего не помню. И ещё Зоя. Зоя, которую я когда-то считала подругой.

От этой мысли меня снова мутит. Я прижимаю пальцы к губам и отворачиваюсь к окну. Нодар замечает это сразу.

— Остановить?

— Нет.

— Тебя сейчас вырвет?

— Спасибо за романтику.

— Остановить?

Я закрываю глаза, несколько раз сглатываю и качаю головой.

— Езжай. Чем быстрее приедем, тем быстрее я от тебя избавлюсь хотя бы на пару минут.

Он ничего не отвечает. Только перестраивается в правый ряд и начинает ехать аккуратнее, чем до этого. И это тоже бесит. Потому что забота от него теперь ощущается как насмешка. Поздно. Всё поздно.

Но тело, глупое тело, всё равно немного успокаивается, когда машина перестаёт дёргаться на каждом манёвре. Я ненавижу это. Ненавижу, что даже его молчаливая забота действует. Ненавижу, что часть меня всё ещё хочет, чтобы он взял за руку. Ненавижу, что если он сейчас скажет правильные слова, я могу сломаться.

Впереди появляется вывеска клиники, и я говорю раньше, чем он успевает что-то решить:

— В кабинет ты не идёшь.

Он поворачивает голову.

— Оля.

— Нет.

— Это может быть мой ребёнок.

— Вот именно из-за слова «может» ты и сидишь в машине.

— Я уже сказал...

— А я уже сказала. Ты хотел проверить? Проверяй потом. А сейчас мне нужна хотя бы одна комната, где ты не будешь стоять надо мной со своими подозрениями.

Он паркуется у клиники и глушит двигатель. Несколько секунд мы сидим в тишине. Я уже тянусь к ручке двери, но он вдруг произносит:

— Я подожду.

Я замираю. Не смотрю на него.

— Делай что хочешь, — отвечаю я. — Ты всё равно делаешь.

Открываю дверь, выхожу из машины и сразу чувствую, как ноги становятся ватными. Клиника передо мной.

Стеклянные двери. Люди внутри. Администратор за стойкой. За спиной машина Нодара. Я знаю, что он смотрит. Чувствую. И не оборачиваюсь.

Потому что если обернусь, опять увижу его лицо….

А мне сейчас нельзя нервничать.

Сейчас мне нужно дойти до врача, сесть на кушетку и услышать главное: с ребёнком всё в порядке.

Глава 28.

* Нодар *

Она ушла в больницу, и прошло минут десять. Всего десять грёбаных минут. А меня уже начинает ломать так, будто она исчезла на неделю.

Сижу в машине, смотрю через лобовое стекло на вход в клинику и сам себя ненавижу. За вчерашний день. За позавчерашний. За всё, что вообще произошло между нами за последние недели.

За то, что не могу отпустить ситуацию. За то, что не могу взять и выкинуть её из головы. Беременна.

Само слово до сих пор звучит странно. Беременна. Оля. Моя Оля. Или уже не моя. Чёрт знает.

Я провожу ладонью по лицу и смотрю на двери клиники. Она ведь серьёзно думала, что я оставлю её здесь одну?

Нет. Хрен там.

Глушу двигатель и выхожу из машины. Внутри всё какое-то перекрученное. Злость есть. Обиды хватает. Недоверия тоже. Но поверх всего этого сидит что-то другое. Что-то, чего раньше не было. Страх первобытный. Такой, который не спрячешь за деньгами, связями, охраной и статусом.

Потому что если она правда беременна, то моя жизнь уже никогда не будет прежней.

Захожу в клинику. В нос сразу бьёт этот медицинский запах. Светлые стены. Белый потолок. Какие-то буклеты про беременность. Женщины. Мужики рядом с ними. Кто-то держит за руку жену. Кто-то носится с пакетами. Кто-то улыбается.

И я неожиданно чувствую себя здесь чужим. Будто случайно зашёл не в своё кино. Хотя должен был быть именно здесь. Давно. Лет пять назад. Три года назад. Да хоть год назад. Я ведь хотел семью. Всегда хотел. Просто жизнь сложилась так, что сначала бизнес, потом проблемы, потом развод, потом снова работа.

А потом появилась Оля. И каким-то образом эта сумасшедшая девчонка влезла мне под кожу так глубоко, что теперь я не могу её оттуда вытащить.

Подхожу к стойке.

— Ольга.... На УЗИ. Какой кабинет?

Девушка быстро смотрит в компьютер.

— Кабинет 407.

— Спасибо.

Разворачиваюсь и иду по коридору. Чем ближе дверь, тем сильнее стучит сердце. Я даже злюсь на себя. Потому что это смешно.

Мне давно не двадцать лет. Я видел вещи пострашнее. Решал вопросы посерьёзнее. А сейчас иду по больничному коридору как школьник на экзамен.

Подхожу к двери. Останавливаюсь. Смотрю на табличку. Кабинет ультразвуковой диагностики. И всё.

Будто ноги к полу приросли. Потому что именно за этой дверью сейчас находится ответ на вопрос, который не даёт мне покоя уже несколько дней.

Я отец? Или нет? А если отец? Что дальше? Я вообще готов? Смогу? Буду хорошим отцом? Или таким же идиотом, каким оказался мужем?

Перед глазами неожиданно всплывает Оля. С её улыбкой. С её вечной болтовнёй. С её привычкой лезть не в своё дело. С тем, как она спала рядом, прижавшись ко мне ночью. С тем, как смотрела на меня.

Господи... Если этот ребёнок мой... Я ведь уже люблю его.

Давно пора было сына за руку водить или дочку баловать. А вместо этого я стою под дверью как последний придурок и не могу заставить себя войти. Потому что если сейчас врач скажет, что ребёнок мой, жизнь изменится. А если не мой — об этом я вообще думать не хочу.

Никогда женщинам больше доверять не смогу. Оля была моей последней попыткой поверить, что в этом мире не все галимая гниль.

Провожу ладонью по лицу, выдыхаю и понимаю, что ещё секунда — и сам себя начну ненавидеть за эту трусость.

Да пошло оно всё. Открываю дверь.

— Простите, задержался.

Оля мгновенно поворачивает голову. И взгляд у неё такой, будто она сейчас запустит в меня этим аппаратом. Злая. Обиженная. Уставшая. Бледная. Моя. Чёрт. Сразу отвожу глаза.

Потому что если начну сейчас смотреть на неё, опять начнётся. Опять будем ругаться. Опять будем вспоминать Зою, видео, Данила и всю эту грязь.

Но взгляд сам цепляется за монитор. И всё. Мир будто выключается.

На экране чёрный кружок. Сначала я вообще не понимаю, что вижу. Какая-то точка. Какая-то размытая картинка.

Потом замечаю движение. Ещё раз. И ещё. Там кто-то шевелится. Совсем маленький. Настолько маленький, что страшно моргнуть.

Я стою и смотрю. Не слышу врача. Не слышу аппарат. Не слышу даже Олю. Только смотрю. Потому что там человек. Маленький. Крошечный. Но человек.

И у меня внутри будто что-то проваливается. Господи... Это ведь ребёнок.

Я вдруг вспоминаю все последние дни. Как она носилась по дому. Как орала на меня. Как специально доводила. Как сидела бледная над тарелкой и не могла есть. Как убегала в туалет. Как держала ладонь на животе, думая, что я не вижу.

А я видел. Всё видел. Просто был слишком занят своей злостью. Слишком занят тем грёбаным видео. Слишком занят желанием доказать себе, что я прав.

И сейчас стою перед экраном и впервые за всё это время понимаю, что за нашими скандалами уже давно появился кто-то третий. Которому вообще плевать на наши разборки.

У меня пересыхает во рту. Я даже не замечаю, что подошёл ближе.

Врач что-то показывает на мониторе. Что-то объясняет.

— Смотрите папа.

И я смотрю только в одну точку.

На него…

Глава 29.

* Егор *

Сижу на террасе и курю уже третью сигарету подряд, хотя сам себе утром сказал, что завязываю хотя бы до обеда. Смешно.

Сказал человек, который последние недели живёт в таком цирке, что тут без никотина проще сразу головой в стену.

Передо мной чашка двойного эспрессо, заказал уже второй, первый остыл, этот тоже остывает, потому что я смотрю не на кофе, а в телефон.