— Виана-адептка, вы слишком бурно реагируете, — не глядя на меня, с ледяным спокойствием произнёс темноволосый маршал. — Для нас в происходящем нет личного подтекста. Мы здесь, чтобы расследовать внутреннее преступление. И делаем то, что необходимо.

— А вы ведёте себя подозрительно, — продолжил Сайрос. — Прятались за спинами на построении. Расшумелись перед дверью. Разнервничались, когда мы заговорили про исследования. И на элементарный тест микровыделений кожи реагируете так, будто вам есть что скрывать. То, что мы всё ещё не подписали вас под “чтение разума” лишь наша добрая воля. Не хотим по ошибке потерять будущего научного специалиста, ведь, к сожалению такое “чтение” не проходит бесследно для психики…

— Поэтому, если вам есть что нам рассказать, виана Майя, — закончил Оберон, подняв взгляд, — лучше начать прямо сейчас.

Мужчины смотрели на меня с совершенным безразличием. Как на букашку. Хвосты опустились ровной дугой к земле, будто их приструнили приказом воли.

Я не знала — правда ли я была так подозрительна или это очередная проверка. Но мне стало страшно. По-настоящему. Жар в теле сменился ледяным холодом. Таким, что застучали зубы.

Глаза защипало от подступивших слёз.

Я в жизни мало плакала. Почти никогда. А сейчас… Сейчас вдруг захотелось разрыдаться. Стресса получилось слишком много для меня одной.

Они ведь правда могут… и на “чтение разума” отправить. И проломить мой щит — стоит им только захотеть.

Я ведь ничего плохого не сделала! Всегда пыталась как лучше! Училась изо всех сил.

Так почему сейчас… я вынуждена слушать угрозы?

Сжав губы в линию, я зло стёрла выступившую слезу.

— Виана, — мне померещилась в голосе Оберона растерянность.

“Показалось”, — решила в мыслях.

Я не смотрела на него. Опустила голову, не сводя взгляда с носков своих ботинок.

— Вам есть что мне предъявить? — сипло спросила, чувствуя, что ещё немного и позорно расплачусь.

Ответ раздался спустя долгую паузу.

— Пока что нет.

— Тогда могу я идти?

— Идите, адептка… Пока что идите.

Оберон

Девчонка, очевидно, сбега́ла от нас.

За миг до того, как она вылетела за дверь аудитории, я словил себя на нелепой мысли: хочу, чтобы она обернулась… Взглянула на меня. Взглянула на Сайроса. Мне нужно, чтобы она на нас смотрела, мне…

Дверь хлопнула, закрываясь за вианой-адепткой — Майей Эванс.

И я ослабил волю лишь самую малость — мой хвост тут же возмущённо щёлкнул по полу, оставляя колею на нанопластике пола аудитории. Я сжал зубы, давя гнев. Почему? Почему я так на неё реагирую?!

По всем объективным показателям белокурая умница — вовсе не та, кто нам нужен. Ничтожный пси-потенциал. Три из десяти! И такой странный не подходящий ей запах. С подтоном технического антисептика и какой-то органики, несвойственной гуманоидом. Что это? Я сначала подумал — запах наносной. Но и на вкус он такой же.

Крошечный шанс, что он её личный… Может, адептка Эванс имеет какую-то мозаичную мутацию, по итогу имитирующую генетический рисунок даже не животного... растения! Что-то из асфоделовых с неестественной кисло горчинкой! Что за нелепый запах?

Почему же от Майи Эванс так пахнет? Поломка клеток от работы в лаборатории? Из-за того, что этот идиот директор Бойрон отдал адептам списанную эф-дугу со свалки. Не удивлюсь, если ту, что числится по инвентарной описи вместо этой рухляди — он на самом деле продал на чёрном рынке! А детей в итоге облучает эта пакость или…

Мои мысли обретали все более мрачный оттенок. Хвост возмущённо хлестал по полу аудитории, уже отбивая ритм подобно метроному.

Сайрос замер рядом со мной каменным изваянием. Брат злился не меньше меня, но несмотря на то, что мы были близнецовой парой — гнев мы стабильно выражали диаметрально противоположным образом.

Я пробивал обшивку стен, пола и мебели.

А Сайрос столбенел. Копил холодную злобу, чтобы выплеснуть его на первого неосторожного, кто…

Дверь аудитории приоткрылась.

Кто бы это ни был — зря.

Не могу объяснить логически, что настолько выбесило нас с братом, но…

Мордашка адептки Иды Войт просунулась в дверную щель. Губы-бант кокетливо сжаты. Идеально симметричные — как бывает лишь после дорогостоящих косметических инъекций. Стреляет в нас глазками, импланты радужки дают подсветку в сине-фиолетовом спектре (по наивным представлениям этот цветовой спектр неосознанно привлекает шиарийцев. Ну-ну).

— Маршалы, — жеманно тянет адептка Войт, — вианы…

— Не сейчас, — рыкнул я.

— Но я должна сообщить вам нечто важн…

— Пошла вон!!! — зарычал мой брат, и его серебристый хвост с размаху опустился на стоя́щий рядом прозрачный стол, разрубая се́нсорную столешницу на две идеально ровные половинки.

Войт остолбенела. С её юной мордашки сошла вся краска, лицо стало землисто-серым. Вот-вот в обморок хлопнется. Чёрные волосы уложены идеально, белый форменный китель не по размеру вульгарно врезается в пухлый бюст студентки. И это внезапно вызывает такое отторжение, что меня берёт за горло лютая ярость. Что ей надо? Разве мы неясно сказали, что сами найдём её, если что-то понадобится.

Ей стоило бы бежать от нас со всех ног.

Но её тело явно выбрало замереть — не самая выгодная в плане перспектив выживания реакция на таких хищников, как шиарийцы.

— Ладно. Говорите, адептка, — елейным голосом прошипел я, мой хвост описал в воздухе широкую восьмёрку и хищно щёлкнул раздвоенным кончиком.

— Д-директор Б-бойрон приглашает вас на открытый урок теории Пси в аудиторию 3-F…

– “Приглашает”? — скрипнул зубами я. — Мы сами знаем, что нам инспектировать, когда и у каких учебных групп.

Ида Войт побледнела сильнее. Хотя я, признаться, думал, что дальше некуда.

— И-з-з-звините… — пискнула девчонка и, наконец, нашла в себе силы податься назад и прикрыть дверь со стороны коридора.

Нам с Сайросом сейчас нужна была тишина и абсолютный покой.

Надо разобраться…

“Оберон, — безмолвно позвал брат на нашей личной закрытой пси-волне, — меня кроет боевым инстинктом…”

“Меня тоже, брат…”

“Я едва держусь, чтобы тут всё не разнести…”

“Аналогично…”

“Но почему?”

Несколько мгновений мы оба помолчали. И вслух, и в мыслях.

“Из-за вианы Майи Эванс”, — послал я брату вывод, который напрашивался. Вывод, который он сделал и без меня.

— Прикасаться к ней хвостом… и не только. Трогать её, смотреть на неё — было очень приятно, но…

— Её тонкая трепетная талия словно создана быть обвитой шиарийскими хвостами, Сайрос, — хищно усмехнулся я, обходя полукругом руины, что остались от се́нсорного столика, — а судя по форме таза, она идеальна для репродуктивных задач нашей расы...

— Коснуться её языком, вдохнуть запах… это кажется так естественно и уместно. Согласен, Оберон?

Я не отвечал. Сайрос прекрасно знал, что я более чем согласен с ним.

— Почему она так странно, неестественно пахнет? — раздражённо хмыкнул Сайрос. В этом была даже досада.

— Ни на вкус, ни на запах я не распознал никакой общеизвестной запатентованной химии. Ни одного маскирующего средства из тех, что по механизму действия способны влиять на химический состав биологических жидкостей человеческого тела.

— То есть, это не она… Майя — не она.

— Увы, Сайрос, — тихо выдохнул я, и вдруг раздался грохот. С секундной задержкой я понял, что теперь уже мой хвост расколотил остатки се́нсорной столешницы, обращая её в груду осколков. Хм, странно.

— К тому же у неё такой неприлично низкий пси-потенциал, — ровным тоном констатировал Сайрос, но конец его фразы утонул в агрессивном частом щёлканье его собственного хвоста.

Брат вопросительно изогнул одну бровь. Он как бы спрашивал меня: ты понимаешь, почему хвосты бушуют?

Нет, я не понимал.

Меня волновало другое…

Наша ночная вторженка… Она проникла в наш общий сон, да так, что мы не сразу распознали в ней чужака — это серьёзный щелчок по шиарийской гордости. Такая нерядовая ситуация жёстко вывела нас из равновесия. И этот феномен был куда любопытнее, чем Майя Эванс — талантливая девушка-учёный, умненькая, но совершенно нам неподходящая… Скорей уж Ида Войт по показателям потянет…