Может, они что-то почувствовали? Но Веста говорила, что ничем особенным для них не пахнет. Иначе её давно бы вычислили.

Так что это я уже выдумываю. На панике моя мысль ветвится, швыряя вероятности в разные стороны. На любые темы. Веста. Команда. Корабль, который считает меня “семьёй”…

Так, стоп.

Майя, сконцентрируйся!

Сейчас — всё только по делу. Аналитикой займёшься позже!

…Ещё через дыру было видно взлётную полосу, где в отдалении уже собрались испуганные адептки, которых едва не увезли на практику в Гуань (на практику ли?). Рядом с ними стоял наш временный директор — Алистер Дрейк. Его высокую жилистую фигуру я откуда угодно узнаю.

— Что произошло? — шепнула я, обращаясь к Сайросу, который держал меня на руках. Он вновь открыл своё пси, передавая образы.

Получалось, маршалы сразу передали информацию в академию, а также сожгли тонну энергии, чтобы их крейсер сделал сверхрывок и оказался здесь. Потом электромагнитным импульсом заглушили технику. Это походило на технический сбой, и пока Бойрон метался, — братья разделились. Оберон искал меня, Сайрос обеспечил безопасную эвакуацию остальных, тогда как их команда брала шаттл в кольцо.

Всё было разыграно как по нотам — благодаря точному просчёту вероятностей.

— Тебя было найти сложнее всего, малышка… — ласково шепнул Сайрос. — Экранированный бокс — неприятная вещь. Но всё же твой пси нас направлял.

— А где сам Бойрон? — я попыталась оглядеться, но Сайрос хвостом накрыл мне глаза.

— Не смотри…

Но я всё же успеваю заметить что-то кроваво бесформенное за порогом, у самого входа в корабельный трюм.

Но пиджак академии и толстое тело не узнать невозможно. Всё же тогда кричал именно Бойрон. Неужели всё, что от него осталось — эта жалкая куча?

Что ж… Наверно, его не стоит жалеть… Но у меня всё равно вырывается рваный выдох.

И я отворачиваюсь от обезображенного тела, вновь прижавшись к Сайросу.

Мы почти у гигантского разлома в стене… И вот-вот будем снаружи. Оберон рядом. Всё хорошо… Но неожиданно какое-то неприятное предчувствие царапает спину.

И я резко оборачиваюсь. Чтобы увидеть, как бесформенная куча у входа в трюм вдруг дёргается, а потом наружу высвобождается чёрная паучья лапа… потом вторая. Третья! И эта третья направлена на нас! И на её остром окончании формируется нечто вроде голубого шара.

— Там… — шепчу я за миг, как этот шар срывается с паучьей конечности.

Время будто растягивается…

Хвост Сайроса тут же накручивается вокруг меня, чтобы защитить. Оберон стремительно шагает навстречу снаряду, мгновенно формируя прочнейший барьер, который закрывает не только нас, но и дыру в обшивке — чтобы не пострадали те, кто снаружи.

Миг! И сфера врезается в невидимый щит, разлетается на шипящие искры. Они слепят. А когда опадают… — я вижу… — дыра в корабле подёрнулась голубоватой плёнкой, отделяя нас от тех, кто снаружи. А там, где только что была неподвижное тело бывшего директора — уже стоит странное существо.

Оно напоминает Бойрона... Но это уже не полностью он.

Да — это всё ещё его толстое тело с выпяченным животом, натянувшим рваную кровавую рубашку, и это его лицо с заплывшими поросячьими глазками, и это его две человеческие руки… но на этом сходство заканчивается.

Вместо ног — четыре длинные хитиновые лапы, похожие на паучьи. Из торса тянулось ещё две такие же, с чёрными остриями. А ещё… его шея раздваивалась удлинённой рогаткой. И на раздвоенной шее теперь жутко покачивались сразу две головы!

Первая голова по-прежнему напоминала Бойрона.

А вот вторая — имела гладкое, словно пластмассовое лицо, и такой же блестящий голый череп… Алые глаза и заострённые зубы-иглы, которыми голова резко щёлкнула, будто пытаясь нас запугать.

“Метаморф”, — считываю я новое слово с пси-поля маршалов. Это слово для них пропитано гневом и ненавистью. Я чувствую, шиарийцы просчитывают варианты… Вокруг сгущается воздух от концентрации их психической энергии. Но тут Бойрон истерично визгливо кричит:

— Вы ничего не сделаете мне! Вы проиграли! — И он вскидывает свою человеческую руку… И что-то маленькое и круглое зажато в его толстых пальцах.

Что это?! Какой-то стеклянный камень? Но это “что-то” вдруг расширяется, становясь размером с яблоко.

Теперь я вижу — это стеклянный шар с чёрной подвижной массой внутри. От предмета исходит болезненная энергия. Бойрон сжимает его так, что вот-вот треснет стекло.

Широкая спина Оберона напрягается. Чёрный хвост бешено рассекает воздух.

“Это сжатая до предела сверх-волна, её можно получить только убив живое ядро”, — транслирует мне Сайрос. И мне вдруг — так остро жалко... так больно за чьё-то погибшее живое ядро... Я резко вспоминаю, что чувствовала на борту шиарийского крейсера — волны тепла и принятия. А если бы... если бы кто-то вот так уничтожил моё ядро?! Ради получения сжатой сверх-волны. Чудовища. Этот монстр — чудовище. И дело вовсе не во внешности. Я потянулась мыслью к пси Сайроса. И без труда считала его резюме: ситуация очень плохая.

— Не делай этого, — рычит Оберон монстру. — Выброс сожжёт всё на километры вокруг. Ты сам погибнешь первым.

— Нет! — вопит Бойрон. На самом деле — он напуган. Его трясёт, будто крысу, которую загнали в угол. — Я спасусь! Меня защитят! Мне обещали!

— Кто обещал? — низким голосом спрашивает Оберон, я сам едва заметно стягивает псионическую силу, для удара. Сайрос отходит к мембране, полем, проверяя, как её разбить, — тот кого ты позволил подселить в своё тело, человек? Ты хоть понимаешь, кому ты выбрал служить?

“Я сделаю заблокированный выход проходимым для тебя, Майя. Понадобится секунд пять… Как только она замерцает, ты должна выпрыгнуть наружу”, — передаёт мне Сайрос, ставя меня на ноги.

— Кто надо! — цедит Бойрон.

— Боишься произнести вслух? Тогда скажу я. Рассчитываешь, что тебя спасёт метаморф, с которым ты разделил тело? — продолжает Оберон, чуть приближаясь. — Это существо, что паразитирует на твоих органах? Что извращает твой разум? Что они тебе пообещали? Бессмертие? Это ложь, ты ведь понимаешь?

— …не слушай! — Вдруг рявкает вторая голова. Та, что похожа на иглозубый череп. И тут я понимаю — именно её я слышала, когда мы с Вестой были заперты. Именно с ней вёл разговоры Бойрон! И голова начала низко шипеть, — Немедленно разбей сферу, человек! И все они сгорят! Все улики исчезнут!

— И ты вместе со всеми, Бойрон, — спокойно договаривает за монстром Оберон. — А если сделаешь, как я тебе предлагаю — у тебя будет шанс. Предстанешь перед судом. Дашь показания. Если вскроется, что было ментальное воздействие со стороны метаморфа — Союз тебя помилует, Бойрон.

— А если ты сейчас будешь сотрудничать, — вплетается в речь Оберона осторожный голос Сайроса, — я даю тебе слово, что появятся свидетельства, будто такое воздействие было. Даже если его не было. Ты будешь реабилитирован.

Трусливые глазки Бойрона мечутся. И я вижу, что он уже готов принять предложение маршалов!

Сердце разгоняется в ожидании.

Время мучительно растягивается…

Бойрон едва заметно качается в нашу сторону. Кажется, он собирается протянуть шиарийцам смертоносный шар с чернеющим нутром на раскрытой ладони.

Мы почти победили!..

Почти…

Но вдруг одна из нелепо торчащих из изуродованного тела паучьих лап дёргается…

Оберон срывается с места. Но чёрная конечность уже пробивает сферу острым концом.

И мир затапливает ледяная тьма.

Майя

В ушах стоял ужасный звон. Тело — ватное. Голова раскалывалась. И мучительно не хватало кислорода. Я попыталась вдохнуть, но воздух казался густым и липким, он царапал горло холодом, с трудом проникая в лёгкие.

И пока я рывками дышала — воспоминания возвращались вспышками: блеск чёрной сферы, паучьи лапы Бойрона, резкий удар, и потом…