Я не признавалась себе — но отчаянно захотела этого!

То есть — не я сама, конечно! А моя глупая суть самки! И только… И только…

Оберон вошёл в меня на всю длину.

Замер, давая мне привыкнуть к своим внушительным размерам.

Должно быть, он не порвал меня лишь потому, что это всё сон. Прекрасный сон…

— Я тебя так просто не отпущу, детка, — Оберон начал медленно, осторожно двигаться во мне, — никогда не отпущу. Слишком сладкая. Слишком… подходящая. Моя. Наша.

Каждый выпад Оберона — каждое тугое сладкое растяжение — было чувственным потрясением.

Я подхватила заданный им ритм и сжимала его изнутри.

Я не имела опыта.

Но мне хочется думать, что именно так ему и нравилось.

Этот суровый шиариец… явно более агрессивный и взрывной, чем его брат, оказался удивительно нежным любовником!

Он продолжал насаживать меня на свой огромный член, замирая и ускоряясь — в самые подходящие моменты. Словно читал мои потребности. Словно знал их лучше меня. Намного лучше.

И вдруг что-то стало срываться в моём теле.

Оберон вжимался в меня — и задевал во мне что-то очень чувствительное. Где-то в глубине. Его хвост жёстко обвивал мою талию, раздвоенный кончик лежал в ложбинке между грудей.

А сознание… уходило на откат.

Я почувствовала предвестники скорого пробуждения.

— Оберон… — шепнула я.

И он понял.

Ускорился.

Начал касаться моего клитора кончиками пальцев. Параллельно взял мой рот очередным властным поцелуем. Границы пси-сна истончились. А шиариец жёстко вколачивался меня, будто удерживая меня лишние мгновения усилиями собственного пси.

А обхватила его собой изнутри. Сжалась вокруг его члена. Меня затрясло. Забило в чудовищном оргазме. Он всё ещё удерживал меня во сне. Как?..

Я почувствовала, как меня тугими пульсирующими толчками бьёт его горячее семя.

Как он нехотя из меня выходит, и моё тело сжимается, переживая ещё один оргазм — тонкий и сладкий.

Оберон нежно целует меня в губы.

— Даже не надейся спрятаться от нас. И запомни. Ты только наша…

Ещё один нежный поцелуй.

И меня, наконец, выбрасывает в объективную реальность.

Майя

Такой выспавшейся, отдохнувшей и стыдливо-счастливой я не просыпалась никогда за целую жизнь! Тело было переполнено сладкой негой, а походка, которой я дошла до душа, могла засчитаться за самую сексуальную. Потому что колени подгибались, а бёдра у меня вихляли.

Сон — это просто сон, и тело однозначно не ощущало никой физической нагрузки, однако трусики за ночь намокли так — хоть выжимай. А внутренняя самка требовала теперь повторить всё это в реальности.

“Нет! Нет! И ещё раз нет!” — строго сказала я ей, ныряя под струи воды. Я прикрыла глаза. Тёплые капли вновь пробудили жаркие воспоминания… Я будто вживую ощутила крупные сильные руки, которые касались меня везде. И чужие умелые губы. И… Я не подозревала, что первая близость может быть такой приятной.

“Это потому что во сне! — подумала я, встряхнув головой, — в жизни от обладателя ТАКОГО инструмента неопытной девушке стоит держаться подальше. И ведь у Сайроса наверняка не меньше! Ох… А если бы его не вытолкнуло из сна, он бы тоже?..Они бы с братом вместе?.. или по очереди? Ой”.

Космос! О чём я думаю?!!!

От шиарийцев нужно держаться подальше!

Как можно дальше!!!

И всё же…

Всё же… где-то в глубине души пряталось постыдное желание — мне хотелось узнать… как оно — в реальности. Если с ними… если это будут они, то…

СТОП!

Я сменила горячую воду на холодную. И тут же сжала зубы, чтобы перетерпеть резкую смену температуры. Позволила холодной воде остудить голову и смыть с меня остатки сна.

Потом, отгоняя прилипчивые мысли, расчесала и высушила свои светлые волосы, оделась в строгую форму академии — белый пиджак и юбку. И уверенно глотнула нужную дозу “мимикрии”, которая и сегодня должна была скрывать мой запах.

Несмотря на ночное приключение, мой настрой оставался неизменен.

Что будет, если шиарийцы меня раскроют?

Почему-то мне казалось, что убивать меня они не станут. Как и “насильно вторгаться в разум”. Иначе пытки во сне были бы совсем иными. Хотя и тут нет полной уверенности.

Маршалы ведут себя странно.

Я для них шпионка. Но всем ли “шпионкам” они оказывают такой жаркий приём? Может, у них метод какой — свести внутреннюю самку женщины с ума? Приучить к своим ласкам, как к наркотику, а потом уже получать любые ответы без всяких усилий?

Что ж, может и сработать!

Вон — у меня мысли уже текут в дико неправильном ключе.

Странно всё это! Однако всё же… если они поймают меня окончательно, то что будет? Скажу им: “Извините, простите, не хотела!” — и они отпустят?

Да как бы не так! Если не запрут в тюрьме, то уж из академии точно увезут! Для выяснения всех обстоятельств. И плакала моя мечта стать учёным.

А у меня свои планы на жизнь. Свои мечты! И я не дам каким-то там двум шиарийцам (даже самым горячим и умелым в постели) разрушить моё будущее!

И вообще…

Вообще!

У меня есть Роланд.

И сегодня у нас с ним свидание.

Уверена, рядом с моим изящным и утончённым Роландом я и думать забуду про этих огромных (во всех смыслах) шиарийцев.

Кивнув собственным мыслям, я выскользнула из комнаты и отправилась сначала в столовую, а потом и на занятия.

В расписании стоял объединённый урок с другими группами. Так что когда зашла в аудиторию, то сразу нашла взглядом знакомые лица. Ида, Зоя… Малышке-Весте я помахала рукой. А вот и Роланд! Многозначительно улыбается мне. Я улыбнулась в ответ. Жаль, что место рядом с ним было занято.

Зато вон чуть правее — через одного — свободно.

Я подошла к свободному столику и, усевшись, достала учебный планшет. Открыла нужные файлы… А потом, вздохнув, упёрла подбородок в сложенные домиком руки. И снова вспомнила ночь…

…интересно, что сейчас делают маршалы? Они и сегодня будут искать “шпионку”? И почему ни на секунду не поверили, что я — это Ида? Значит, они уже как-то её проверили — и она им не подошла? Я же вчера, выходя из аудитории, краем уха слышала, как они её звали на тестовую чистку! Должно быть, она её провалила. И почему от этой мысли мне становится тепло на душе?

— Адептка Эванс! — раздался вдруг грозный голос профессора Алистера, вырывая меня из мыслей. Оказалось, он уже зашёл в аудиторию и даже прошёл к демонстрационному экрану. И теперь так взирал на меня с преподавательской сцены, будто я плюнула ему в утреннюю чашку кофе.

— Да, профессор? — испуганно откликнулась я.

— Чего такая радостная? Где витаешь? Неужто была бурная ночь? А лучше бы за учебниками сидела! — процедил он.

Другие адепты стали коситься на меня. И я выпрямилась как по струнке, чувствуя, как щёки припекает румянец.

Замечание Алистера попало не в бровь, а в глаз!

Ночь была бурная… ох…

Но и за учебниками я успела посидеть, перед тем как лечь спать! Так что была готова к любому каверзному вопросу. И даже грозный профессор не пугал. Мне нужно было срочно возвращать баллы, если не хотела лишиться стипендии. Что для меня равносильно — отчислению.

— Так что, училась? — сощурил тёмные глаза профессор.

— Да!

— Тогда вставай и напиши на доске формулу изгиба тёмной волны в эль-а-фазе!

Судя по тому, как довольно ощерился Алистер, он был уверен, что сейчас-то меня и завалит! В самом его требовании закралась ловушка! Сомневаюсь, что в группе кто-то кроме меня может её раскусить.

Но я улыбнулась про себя. Не на ту напал.

Однако нельзя было показывать торжество раньше времени. А то ведь изменить задание на что-то совершенно безумное!

Делая вид, что я страшно расстроена, я поднялась из-за стола и вышла к экрану. Специальные датчики улавливали движения моих рук, так что я стала рисовать в воздухе знаки формулы, а они мгновенно отражались на экране.