— Ах-ах, — вырывалось из моего горла. Я металась на кровати, а два обнажённых мужчины нависли сверху — лаская, мучая, доводя до исступления. Не знаю как это случилось, но я вдруг обнаружила, что сама зарылась пальцами в волосы на затылке каждого из них.

Что я делаю?

Зачем крепче прижимаю шиарийцев к своей груди?

А может, я сплю? Да, похоже, мне всё это снится. Иначе как объяснить стоны, вырывающиеся из моего горла?

И тут эти мысли выбило, а ощущение реальности вернулось рывком, потому что… оооо… потому что я почувствовала у себя между ног кончики двух шиарийских хвостов.

Я считала, что до этого была паника?! О, нет. Её не было. А вот теперь, да. Прям ПАНИКА.

Хвосты гладили и ласкали, заставляя все мышцы промежности сладко сжаться… и это стало конечной точкой. Меня вдруг толкнуло за край удовольствия. Пружина в животе резко разжалась. Я задёргалась в судороге потрясающей силы оргазма.

— Ах! Нхах… — я выла и изгибалась дугой в руках двух безжалостных обнажённых шиарийцев.

Но тут сквозь туман удовольствия я почувствовала, что хвосты осторожно попытались протолкнуться в меня чуть глубже, но… замерли, ощутив препятствие. Я дёрнулась.

— Нет! — это вырвалось по инерции, от вспышки испуга. А потом задрожала всем телом от острого невыносимого желания. У меня между ног уже всё было мокро. Но… мужчин у меня никогда не было.

И происходящее — это было уже через чур! Слишком для меня!

Я попыталась оттолкнуть хвосты и чужие руки.

— Ты чего? — хмыкнул Сайрос.

А Оберон властно сжал мои бёдра, чтобы я не дёргалась. Но я так испугалась этого резкого слишком собственнического жеста, что по инерции дёрнулась, взмахнула рукой… и прописала брюнету звонкую пощёчину.

Шлёп!

Звук был оглушающим!

Все замерли.

— Ой! — пискнула я, вжав голову в плечи.

Моё лицо и тело горели. Перед глазами всё плыло — я решила, что это от страха и страсти, но потом вдруг поняла — нет… Это заканчивается моё пси погружение! Слава космосу!

Сквозь наползающий туман я увидела, какими жёсткими становятся лица шиарийцев.

— Это не проекция, — рыкнул Оберон, коснувшись своей щеки.

— Девчонка настоящая! — оскалился Сайрос.

Золотые глаза братьев недобро сверкнули.

А в следующий миг моё сознание стремительно совершило обратный пси-скачок.

Незнакомая каюта и мужчины в ней исчезли, и меня выбросило назад — в Академию, в комнату общежития — под гладкий казённый потолок.

За окном было темно. Сумрак комнаты разгонял ночник. Я лежала на своей постели в милой алой ночнушке, которая сейчас была целёхонька — словно вовсе ничего не случилось. Будто я просто очнулась от обычного сна.

Вот только…

… простыни были сбиты. Тело пылало. Трусики намокли так, хоть отжимай! А ладонь, которой я ударила по лицу шиарийца, до сих пор горела как в огне.

— Это полный провал, — пробормотала я, закрывая лицо подрагивающими руками.

Вот тебе и “безопасный тестовый образец”.

Майя

До самого утра я не сомкнула глаз.

Включив настольную лампу и усевшись на пластиковый стул, я разложила на столе листочки со своими записями, и до самого утра изучала их, пытаясь понять, где допустила ошибку.

Почему, бездна его дери, “стимулятор” сработал иначе?!

Он совершенно точно должен был отправить меня к Роланду!

Но…

Святая космическая дыра! Где я ошиблась?!

Неправильно оценила длину волны нанитов? Зря усилила формулу пси-нейронами?

— Всё, Майа! С этого момента больше никаких полевых экспериментов! — горячо сказала я себе. И даже записала этот постулат на полях тетради и трижды обвела зелёным кружком.

Обычно записи велись сразу в вирт пространстве или, в крайнем случае, на электронном носителе, но мне нравилось по старинке — как делала ещё моя мама. Ручкой по тетради, когда слышно, как кончик царапает бумагу, и когда можно поддаться дурацкой привычке — покусать от волнения колпачок.

А ещё, такие записи сложнее было украсть. Тогда как виртуальное пространство частенько просматривалось кураторами курса.

Ещё бы! Ведь негласно считалось, что всё созданное учеником, пока он учится в академии — академии и принадлежит. В общем, я хотела схитрить… и схитрила себе на беду!

Хорошо хоть “образец” был одноразовый, с коротким периодом действия.

Меня довольно быстро выкинуло из сна шиарийцев… Если бы только я сдержалась ещё чуть-чуть! Не дёрнулась, не ударила бы одного из них!

Ох… Звук пощёчины до сих пор звучал в ушах, а перед глазами, стоило прикрыть веки, всплывали жёсткие лица с ледяными взглядами, в которых читалась жажда убийства.

Оставят ли они это так просто?

Или будут меня искать?

Откинув ручку, я упёрлась локтями в стол и устало опустила голову на руки. Взгляд упал на алую ночнушку, которая всё ещё была на мне… К щекам тут же прилил жар.

— Безумие. Чистейшее безумие, — прошептала я.

Я попала в сон не кому-то! А к представителям альфа-расы! Люди для них всё равно что слабые букашки. Так может… одну конкретную маленькую букашечку эти шиарийцы не станут искать?

“Впрочем, даже если станут… ну и что?” — Встрепенулась я.

Ведь в этом сне у меня было другое лицо — я изменила черты в самом начале. И даже волосы сделала рыжие, и длинна у них была совсем иная! Я почти ничего не говорила, и по “голосовому отпечатку” меня не найти. Да и ночнушка была не из тех, что носят в Академии! И моё пси-поле во сне тоже не прочесть.

Так получается, зря я волнуюсь?

Получается, даже если захотят — они меня не найдут!

Да, шиарийцы — сильнейшая раса псиоников, но и у них есть предел!

А этот дурацкий стимулятор я принимать больше не стану, значит, в их сон не вернусь.

— Ух, — с облегчением выдохнула я, откинувшись на спинку.

Тревога постепенно отпускала моё испуганное сердце.

Я даже улыбнулась самыми уголками губ.

Буду считать, что это был просто сон! Такой вот неприличный, горячий, пугающий сон! Который больше никогда не повторится.

В то же самое время

Планетарная туманность Трио, сектор Миа-9

Боевой Крейсер “Ева” спец отряд КАС, мостик капитанов

Сайрос

— Попалась, крошка! — победно оскалился Оберон, выскальзывая из глубокого пси обратно на мостик управления кораблём. — Поймал нить её волны!

Его чёрный хвост азартно щёлкнул по воздуху. Брат выглядел довольным, как бывает доволен хищник, напавший на след добычи.

Никто бы другой не смог взять след по столь крохотной информации, но мы — особый случай. Работка была как раз для командиров спецотряда КАС.

Сейчас наше объединённое псионическое поле бурлило от мощной энергии. Конечно, и откат будет жёсткий, но лишь так можно было ухватиться за ниточку связи, ведущей к маленькой человечке.

Такой сладкой, что её вкус до сих пор на языке.

Я уже трижды проанализировал проекцию того, что случилось во сне.

И каждый раз подмечал что-то новое — дрожание её пушистых ресниц, тихие вздохи, трепет нежного тела. Девочка притворялась проекцией — но так неумело! А мы были столь погружены в процесс, что ничего не замечали. Накинулись будто одержимые.

На нас это не похоже.

Нет, скорее даже — это противоречит самой нашей сути.

Быть на стороже, держать полный контроль, бить на опережение и сразу на смерть — таковы “настройки” каждого в отряде КАС, а уж у нас — его командиров — они взвинчены до небес.

А в итоге Оберон пропустил пощёчину.

Что, конечно, очень смешно. Но и о многом говорит.

В нормальной ситуации, и он и я должны были на одном лишь инстинкте сломать девочке руку… или сразу шею. Но никто из нас даже не дёрнулся. Будто причинить боль этой малышке было для нас в зоне невозможного.