И тут серебристый хвост брата метнулся ко мне и бегло ущипнул, зажал часть предплечья раздвоенным кончиком. Всего на миг.

Теперь был мой черёд вопросительно изгибать бровь. А следом я не удержал смех: мы с братом не щипали друг друга кончиками хвостов лет с пяти!

Сайрос тоже начал улыбаться:

— Кажется, наша шиарийская суть хочет нам что-то сказать, Оберон.

— Очевидно, брат…

— Наши суждения не устаивают нас самих… Нельзя так просто списать эту девчонку со счетов. Нужно присмотреться получше. Как минимум она может что-то знать о той, что мы ищем…

— А это значит, — в тон брату подхватил я, — что мы примем "щедрое приглашение" директора Бойрона. Сайрос оскалился, и его хвост щёлкнул, разрубая воздух ломанной линией — жест одобрения.

— Вот только группу и задание подберём сами, Оберон.

— Согласен. Лично оценим пси-потенциал учеников, и в особенности — адептки Майи Эванс. Что-то мне подсказывает, что в этой хрупкой малышке ещё немало сюрпризов.

Майя

Я выскочила из переговорной. Лицо горело, наверняка я была красная как рак. Сердце бешено стучало в горле.

Я тут же попала под любопытные взгляды адептов, которые всё ещё стояли в длинной очереди.

— Ну что? — спросил кто-то.

— Страшно было, Майя? — малышка Веста сделала шаг мне навстречу, обеспокоенно заглядывая мне в лицо.

Директор ничего не спрашивал, но тоже сверлил меня взглядом, скрестив руки на круглом животе. Вот кто точно мне добра не желает.

Пришлось трижды вдохнуть и трижды вдохнуть, чтобы заставить голос звучать ровно.

— Немного боязно. Но… мы просто поговорили, — сказала я, невольно потерев шею в тех местах, где её касались горячие языки шиарийцев. — Всё прошло нормально.

“Если обнюхивание можно подвести под слово “норма”, — нервно подумала я.

— Тогда чего встала? — процедил Громобой, сощурив и без того маленькие глазки. Его голос был куда тише обычного, как если бы директор отключил свои бесявые импланты. — Шуруй на лекцию! Учёбу никто не отменял!

Кивнув, я торопливо пошла в сторону учёбой аудитории.

Сегодня занятия велись по сокращённому режиму. Адептов на парах присутствовало вполовину меньше, чем должно было. Профессора бурчали, но никто не мог пойти против желания шиарийцев. Если бы завтра маршалам вздумалось вовсе отменить уроки или, например, провести их ночью — никто бы и не пикнул. Как миленькие побежали бы исполнять приказ.

Лекцию вёл профессор Алистер Дрейк. Он был на взводе, что было слышно по злым интонациям в его голосе. Злился он на шиарийцев, а страдали студенты, вынужденные записывать за профессором на скорости 5Х, потому что, цитата: “Никакого нейро-конспекта, только вручную!!! И я всё проверю!!!”

Первые два часа лекции я сидела как на иголках, постоянно подмечая возвращающихся с беседы девушек и занимающих свои места в аудитории. Все они выглядели в основном бледно. Но были и те, кто пылал смущением.

“Неужели их тоже ТАК проверили как и меня?!” — крутилась в уме скользкая мысль. Почему-то думать её было неприятно. Но ещё неприятнее было вспоминать полный холода и угрозы голос маршала Оберона, когда он жёстко перечислял, почему я вызываю подозрения.

И всё же… всё же тоник мимикрии сработал! Они меня не узнали! (Иначе бы не отпустили). А подозрения ничего не значат.

Ну вот просто я такая странная — и что теперь? Я будущий учёный — мне это по профессии положено. Если даже перевёрнут лабораторию вверх дном — ничего против меня не найдут. Я же буду вести себя тихо-тихо! Никаких больше скандалов. Главное — вовремя пить мимикрию. Сегодняшней дозы хватит до поздней ночи, так что волноваться не о чем.

Вздохнув, я украдкой скосила взгляд на Роланда. Он сидел на соседнем ряду. Мне был хорошо виден его изящный профиль. Светлые мягкие волосы были уложены назад, открывая благородный лоб и родинку у виска. Почему-то она казалась мне особенно милой.

Я невольно вздохнула.

То, что он — мой парень я брякнула от страха, а теперь сгорала от стыда. Я очень надеялась, что сокурсник не узнает об этой моей маленькой лжи. Впрочем… когда-нибудь это станет правдой! Я верю в это всей душой.

Внезапно, будто почувствовав мой взгляд, Роланд повернул голову и посмотрел мне в глаза. А потом улыбнулся.

Улыбнулся! Мне!

Смущение стало подниматься жаром вверх по скулам. Сердце застучало чаще. Растерявшись, я опустила голову, уткнувшись глазами в голо-планшет, в который должна была записывать лекцию. Но какая уж там лекция!

Теперь мысли кружились вокруг моего любимого… но внезапно они сбились, внутреннее внимание снова перетекло на шиарийцев, напоминая, как близко они стояли, и шея загорелась там, где её касалось дыхание маршалов, талия — где её обнимали хвосты — запульсировала жаром.

Я возмущённо встряхнула головой

Эти шиарийцы были настоящими вторженцами! Даже в прекрасные мысли о моём Роланде они вторгались совершенно без спроса! Надо прекращать о них думать!

Лучше сосредоточусь на Роланде.

Я снова подняла взгляд. И увидела, что он уже не смотрел на меня, а вместо этого что-то быстро записывал на клочке бумаги. Потом Роланд торопливо смял его и — о космос! — кинул мне!

Я поймала записку и тут же спрятала, будто драгоценность.

Испуганно огляделась. Но ни профессор, ни адепты ничего не заметили.

Во время лекций вести личную переписку было запрещено, сообщения через сеть отслеживались, поэтому такие вот записочки не были редкостью. Но никто и никогда не передавал такую мне и тем более — её не передавал Роланд!

Кусая губы от волнения, я осторожно развернула клочок бумаги. Прочитала ровные буквы: “Майя, давай поговорим после лекции. Наедине”.

Ох… В груди сжалось от затаённой надежды.

“Нет-нет, нельзя раньше времени надумывать лишнего! — решила я, но мечты уже полетели в космос, строя планы сначала на наше свидание, потом на свадьбу, совместные исследования, детей, домик и…

Остановись, Майя!!!

Не придумывай лишнего!!!

Я вскинула взгляд, чтобы найти ответ в лице Роланда. Но тут вдруг ожил громкоговоритель:

Внимание, студенты!

Для теста оценки пси-потенциала просим немедленно подойти в зал моделирования пси-чистки в 5x проекции просим подойти следующих студентов: Ириана Стоцкая, Фрея Диконсон, Ида Войт, Зоя… Веста… Риана… и… Майя Эванс.

Я аж дёрнулась на скамье, услышав своё имя.

Я? Я?!

Но зачем меня на тест?!?!

— Что за грёбаный беспредел?!?! — выругался профессор Алистер, швыряя лазерную указку в голо-доску.

Названные девушки стали испуганно подниматься. И мне пришлось подняться тоже. Ноги не хотели идти! Но им пришлось.

От волнения я кусала губы.

Святая психея! Проверка пси потенциала?! Но зачем там я?! Неужели маршалы заподозрили меня в обмане?! Если выяснится, что у меня уровень пси нифига не три из десяти, а… (восемь из десяти? — я даже не была уверена сколько) — но если это вскроется, маршалы точно меня в покое не оставят!

Что же делать?!

Как же быть?!

“Отставить панику, Майя! — твёрдо сказала я себе, оборвав зарождающуюся истерику. — Ты уже пару раз обманывала эти тесты! И в этот раз сумеешь! Маршалы тебя ни за что не раскусят! Ведь на кону твоя спокойная жизнь”.

Майя

Зал моделирования пси-чистки морально давил, хотя и представлял собой просторную белую комнату, полную света и воздуха с потолком-куполом из нано-стекла.

Центр зала занимал круглый, как блюдо, гигантский демонстрационный стол. Во время прохождения адептами заданий на столешнице возникала симуляция — оживала объёмная картинка, транслируя то, что происходит в пси диапазоне адепта-лекаря. Так что мои ошибки будут на всеобщем обозрении, а значит, совершать их надо очень убедительно.

Я метнула быстрый взгляд в угол комнаты — на преподавательские места. Там за панелью управления симулятором было три места для экзаменационной комиссии. Два из них сейчас пустовали, а вот директор Бойрон уже втиснул своё грузное тело в кресло с прозрачной спинкой — практически затёк в него, как фруктовое желе в пиалу. Я невольно хихикнула (от волнения, ей-богу!). Бойрон кинул в меня уничтожающий взгляд.