— Или нам утилизировать твоё тело за счёт Союза? — сверкнул золотистыми глазами Сайрос.

Мамочки!

Кровь отлила от моих щёк, и они похолодели.

Маршалы его сейчас убьют!!!

Осознание этого страшного факта схлестнулось в моей душе со странным чувством благодарности к шиарийским маршалам. Они защитили, когда Роланд поднял на меня руку! Да… ту самую, что хвост Сайроса уже сложил вдвое в локтевом суставе в противоестественном направлении. Ох…

— В-вианы, — прошептала я.

— Майя, — Оберон шагнул ко мне, прижал к широкой груди в осторожных объятиях, — как ты, девочка?

А я не отводила взгляд от чёрного хвоста, который медленно и неотвратимо сжимался на шее уже синюшного Роланда!

— Майя, — Сайрос положил ладонь на мою ещё горящую от пощёчины щеку. И боль словно стёкла с моего лица в эту заботливую руку.

— Вианы… — мой взгляд теперь метался между суровыми и прекрасными лицами шиарийских мужчин, — не… не убивайте его… Пожалуйста.

Маршалы нахмурились. Их лица стали жёстче. В глазах разгорался холодный огонь.

— Почему нет? — оскалился Оберон, — это даже не будет считаться преступлением.

— Ведь он до тебя дотронулся, — подхватил Сайрос, — любой дознаватель Союза подтвердит, этот щенок спровоцировал шиарийцев прямой агрессией. Камеры оранжереи зафиксировали достаточно.

— Я… я… — запнулась, мой голос зазвучал совсем уж жалобно, — прошу вас! Я не хочу, чтобы вы убивали.

Оберон недовольно дёрнул углом рта, но его чёрный хвост всё же чуть ослабил хват на шее Роланда, тот — прерывисто жадно вдохнул и тут же заскулил.

Раздвоенный кончик чёрного хвоста щёлкнул перед тонким лицом однокурсника. И скулёж оборвался.

— Проси прощения у вианы Майи, гадость, — сквозь зубы процедил Сайрос.

Роланд прохрипел: “прости, Майя”. Но взгляд его говорил только о том, что он как-то гадко отомстит. Стоит ему добраться до медпункта — он устроит скандал, отправит тысячу уведомлений родителям. И ой что начнётся… Шиарийская комиссия не будет здесь вечно, а меня ждёт тяжёлая жизнь.

Но… это всё не так уж важно.

Главное — что этот идиот остался жив.

Серебристый хвост Сайроса расплёлся. А через миг — с шеи сокурсника соскользнул и хвост Оберона. Роланд, качаясь и осторожно прижимая себе свою безвольно повисшую руку, поплёлся в сторону выхода из оранжереи.

— Этот случай будет занесён в твоё личное дело. Ты отчислен из Академии Псиоников, — холодно бросил вслед ему Сайрос, — проплачешься и приходи в ректорат за документами.

— Или будет хуже, — припечатал Оберон.

“Значит, — поняла я, чувствуя странный трепет в сердце, — мести не будет”.

Больше я на Роланда не смотрела.

Только на мягко обнимавшего меня Оберона. Меня немного потряхивало. Я даже не готова была возмутиться. Попросить их отойти. Меня переполняли нежность и благодарность, и немного страха — но совсем чуть-чуть. Всё же такая жестокость…

Сайрос приблизился сзади и обнял меня.

И вот я стою на ослабевших ногах, потерянная. В объятиях двух шиарийцев. Вообще без мыслей. Сердце колотится. Голову — словно ватой набили.

Оберон и Сайрос снова начинают ко мне принюхиваться, и это — внезапно отрезвляет.

Почему я так с ними стою?

Майя, блин!

— Вианы, благодарю за помощь, — пытаюсь вежливо высвободиться из двойных объятий.

Маршалы не сразу, но позволяют мне это сделать.

— Виана-адептка, — берёт меня за руку Сайрос и подносит ладонь к своему лицу — продолжает жутковато принюхиваться, — мы с братом, безусловно, счастливы, что оказались рядом вовремя, но…

— Но как это понимать, Майя? — Оберон сурово заглядывает мне в глаза, — или этот тот самый “парень” с которым, по твоим словам, у тебя любовь.

— Вианы, — я деликатно высвободила руку у Сайроса и попятилась к выходу из оранжереи, — я благодарна, правда. А теперь мне надо идти… Спасибо!..

Я развернулась и быстро зашагала к выходу из оранжереи.

У порога развернулась.

Шиарийцы смотрели мне вслед со сложными выражениями лиц. И я, поддаваясь порыву, произнесла:

— Я выдумала всё про парня. Просто испугалась вас, вианы.

— Майя, давайте поговорим…

— Не стоит. Мне надо бежать! Простите, — и я шмыгнула за дверь оранжереи. Как трусиха! Слишком много чувств меня переполняло. Я себя не узнавала! Я должна была сильнее испугаться жестокости! И сопротивляться объятиям! Я сама себя не понимала… И боялась того, что чувствую.

Мне хотелось остаться с маршалами, хотелось прояснить ситуацию про сон. Но я не была готова откровенно им всё рассказать. Слишком боялась, что реакция будет не той, на какую рассчитываю. Может, шиарийцы улыбнутся и скажут — ничего страшного! А может… обовьют мою шею хвостом, как только что сделали с Роландом. Нет, сегодня я говорить с ними не стану! Может, завтра! Нет… послезавтра?

Или лучше никогда ничего не говорить?!

Мы всё же из разных миров. Что, если я влюблюсь в маршалов — а окажусь им не нужна? Стоп, Майя!!! Какая ещё любовь?! Ну вот — совсем не в то русло понесло!

Я торопливо уходила от оранжереи, глядя только себе под ноги.

Сердце колотилось быстро-быстро.

Мысли метались, в эмоциях — раздрай. Пощёчина — померкла как гадкий досадный эпизод, а вот двойные объятия маршалов — не шли из головы!

А как просветлели их лица, когда я сказала, что парня нет?

Не хотелось себе признаваться, но… это было очень приятно.

Они прям как… рыцари из легенд Земли-один!

Такие… такие…

В итоге к тому моменту, как дошла до двери в свою комнату, мои щёки уже полыхали от смущения. Маршалы не шли из головы.

Успокойся. Майя! Зачем тебе это?!

И зачем это им?!

Они улетят. А ты останешься.

Я вздохнула и заперла за собой дверь изнутри.

Майя

Оставшись в комнате, я пыталась выкинуть маршалов из головы — но мысли всё время тянулись к ним, будто намагниченные. Снова и снова я прокручивала в голове события последних дней. И каждое яркое воспоминание заставляло моё сердце колотиться всё сильнее. А уж эта ситуация с Роландом и вовсе заставляла кровь гореть.

Моё тело слишком хорошо помнило, как я спереди прижималась к одному мощному шиарийскому маршалу, а спину в это время — опаляло жаром тело второго.

Какой покой я при этом ощущала…

Мне хотелось ощутить его снова! И одновременно — хотелось всё это забыть! Чтобы не бередить себе душу.

Состояние было неспокойное. Я уже не знала, куда мне деться. Рассекала круги по своей небольшой, но аккуратной комнатке. Раз десять нажала на пусковую светящуюся кнопку на панели мини-чайничка стандартного образца в моём "кухонном уголке". Но ни чая, ни кофе из пакетика с лиофилизатом себе так и не развела.

Жаль нет фудпринтера…

А вот в Академии в Шиарии в моём персональном студенческом блоке он вполне мог бы стоять. Простенький, но всё-таки…

Майя, что за странные мысли?!

Какой ещё фудпринтер? Да и вообще — не в принтере дело!

Я нервно навернула по комнате очередной круг.

И всё-таки уселась за казённый рабочий стол.

Мне был известен всего один способ борьбы со стрессом, и владела я им виртуозно. И это была… учёба!

Так что я решительной извлекла из верхнего ящика стола учебный планшет и принялась работать.

В моей жизни в Академии Псиоников было немало стрессов. И сбегала я от них в учебники. Собственно этим отчасти объяснялось моё знание расширенной программы более чем на год вперёд.

…

Когда я в следующий раз подняла глаза от лекции по нейробиологии за четвёртый курс — с удивлением обнаружила, что прошло уже много часов. Время приближается к полуночи. Наверное, весь студенческий блок уже лёг спать.

Но мне спать совершенно не хотелось.

Да и в последние пару ночей сон превращался для меня в экстремально-горячее приключение. Сейчас я закладываю на то, что могу опять попасть в шиарийские жаркие сновидения не более пяти процентов вероятности, но всё же… рисковать не стоит.