Я успела только сесть на кровати, как вдруг с двух сторон от меня материализовались маршалы.

Оберон справа. И Сайрос слева

Я даже ойкнуть не успела, а мои лодыжки уже оплели хвосты.

— Я же говорил, что получится, — довольно рыкнул Оберон, приподнимаясь на локте.

— Это приятный ночной бонус, — усмехнулся Сайрос, садясь и укладывая меня за плечи обратно на подушки. — Ну что, шпионка, по-хорошему расскажешь кто ты?

— Или по-плохому? — хмыкнул Оберон, сверкнув золотыми глазами.

Майя

Нет-нет-нет!

Я снова здесь — на этом незнакомом крейсере! В постели! С двумя шиарийцами!

Где я просчиталась?!

Как теперь себя не выдать?

Как спастись?

— Сейчас будет жёсткий разговор, шпионочка. Мы давали тебе шанс… — рычит черноволосый Оберон, протягивая руку к моей щеке. Я зажмуриваюсь в ожидании пощёчины, или… сама не знаю чего!

Но лишь вздрагиваю, когда рука маршала ласково касается моей кожи, поглаживает пальцами, нежно берёт за подбородок.

— Откройте глаза, виана-адептка, — мурлыкает Сайрос, нависший симметрично брату, но с другой стороны, и я практически уверена: это именно его рука сейчас ласково, но как-то… жадно оглаживает мне живот и талию, сминая алый шёлк сорочки.

Я пытаюсь удержать её, чтобы не задиралась — но это задача не из лёгких.

А потом в шоке распахиваю глаза! Как он меня назвал?! Виана-адептка?!

— А ты был прав, Сайрос, — мягко смеётся Оберон, продолжая поглаживать моё лицо, и вдруг сжимает мой подбородок чуть жестче, вынуждает посмотреть в его глаза, — благодарю вас, Виана-адептка. Это была очень красноречивая реакция.

— Н-нет… я не… какая ещё адептка?! — зачем-то вступаю в дискуссию.

Что хорошо, голос у меня звучит здесь иначе, по нему меня не узнают, а впрочем… Лучше бы всё-равно говорить поменьше. Ведь объективно понимаю: переиграть маршалов — невыполнимая задача. А прикосновения шиарийцев… Ох, это, конечно, сон и не по-настоящему, но моё тело так живо отзывается на их мимолётную суровую ласку — что я прилагаю сверхусилие, чтобы продолжить думать головой.

Теперь смеётся Сайрос, одновременно припадает к моей шее. И его смех переходит в страстные животные вдохи. Он принюхивается. Он жадно касается моей кожи горячим языком, целует, медленно покусывает.

За лоном уже свернулся горячий узел. Я бы уже давно поддалась инстинктам самки — но ужас перед шиарийцами, страх расправы, и постоянное мысленное напоминание: вся их нежность обманчива (и вообще, я люблю другого!!!) — это кое-как держит меня на плаву.

— Милая наивная девочка… — выдыхает мне в шею Сайрос, — ума не приложу, как ты всё это провернула. Жаль что оказалась шпионкой… Так не хочется пытать тебя… и казнить.

Я леденею.

А светловолосый шиариец продолжает:

— … хотя нет… пытать тебя хочу невыносимо.

— Мы оба хотим, — хрипло шепчет Оберон, проводя горячими пальцами по моим губам, заставляя их чуть размокнуть, — это будет сладкая пытка, виана-адептка Академии Псиоников. А вот про казнь… ещё можно подискутировать… Попробуете нас убедить?

Я задрожала. Сердце заколотилось. Но к своему стыду — не только страха. Серебристый хвост Сайроса как бы невзначай пополз по моей ноге вверх и уже касался внутренней поверхности бедра!

Я невольно попыталась свести ноги и оттолкнуть Сайроса. Но это было всё равно что пытаться сдвинуть гору. И вместо нужного эффекта я лишь ощутила насколько твёрдые мышцы у шиарийца под облегающей космийкой.

Тем временем чёрный хвост Оберона мягко удержал мою второю ногу. И так вышло я в итоге осталась лежать с разведёнными ногами.

— Пожалуйста… — прошептала я.

— Скажи с какого ты курса.

Я отрицательно замотала головой.

— Тогда придётся продолжить.

— Не надо! Я не хочу… — Голос у меня был задушенный. Срывающийся.

— Разве? — вопросительно изогнул безупречную чёрную бровь Оберон и провёл ладонью по моему голому бедру, скользнул горячими пальцами на внутреннюю часть, вызвав чувственную дрожь. Ухмыльнулся, показав удлинённые клыки: — А вот твой запах говорит о том, что ты жаждешь продолжения, малышка.

“Вы не можете слышать мой запах!” — едва не выкрикнула я, но прикусила язык. Должно быть во сне именно мой настоящий запах они и чувствуют!

Мамочки! Когда вернусь из этого безумного сна, придётся быть ещё осторожнее!

Иначе…

А что “иначе” я не знала. Потому что мыслить разумно вообще не получалось. Оберон ласкал мои бёдра, а Сайрос целовал шею и сжимал грудь в горячих больших ладонях. Моё тело предавало, выгибаясь навстречу ласке. Я вцепилась пальцами в простыню, чтобы хоть как-то удержать себя на месте.

— Вы пахнете идеально, виана-адептка, — мурлыкнул Сайрос, отлипая от моей шеи. Глаза его горели золотыми факелами. В них бушевало желание. Этот шиарийский маршал, представитель альфа-расы, как будто не издевался надо мной — а правда хотел меня.

— Хотите, чтобы я прекратил? — прорычал он.

Нет! — завопило нечто внутри меня.

— Да! — крикнула я.

— Скажешь своё имя?

Я лишь закусила губу, и задрожала, когда Сайрос соблазнительно ухмыльнулся и двинулся по моему телу вниз, лаская пальцами грудь и покрывая частыми колкими поцелуями кожу. Каждый из них — был словно короткий электрический разряд. И отзывался тугим удовольствием между ног — мышцы невольно сжимались.

“Это сон! Сон-сон-сон!” — повторяла я себе.

Но чувствовала себя так… неловко! Мамочки, как же стыдно! Но при этом — на удивление естественно. А если хоть на секунду расслабиться — то и безумно приятно. Совершенно противоположные эмоции рвали на части. Я металась в кровати между двумя мужчинами, которые ласкали меня, и едва сдерживала стоны. Душа была в полном раздрае.

И вдруг вспомнилось уж совсем странное: а как же Роланд?! Я в постели с этими двумя… Это что же получается, я как бы… изменяю Роланду?..

Аххх!..

Это Сайрос накрыл губами мою грудь. Взял в рот прямо с тонкой тканью сорочки. Даже не удосужившись её сдвинуть! И… даже не знаю — что меня в этом так возмутило или удивило или… Горячо... Горячая увлажнившаяся ткань на груди — через которую прекрасно ощущались движения языка шиарийца. Он то обводил ореол соска кончиком языка, то брал в рот верхушку правой груди, развратно посасывая. Мышцы между ног начало сладко-болезненно потягивать. Я не знала, куда мне деться!

— П-прекратите… — шепнула я. И сама поразилась своему голосу. Это было самое неубедительное "прекратите", которое я когда-либо слышала! Там было что-то от вопросительной интонации, что-то от кошачьего мурлыканья, что-то от отчаянной мольбы. Но это уж точно не звучало как просьба прекратить! Скорее уж наоборот!

Но я решила быть упорной:

— Вианы, ну, пожалуйста! Не надо!.. Я... я не шпионка. Это… это всё случайность! Я ничего плохого не хотела. От… отпустите.

Шиарийцы замерли.

Снова переглянулись.

— Это что угодно, но не случайность, виана-адептка, — хрипло шепнул мне на ухо Оберон, а его рука скользнула под алую сорочку и ласково сжала мою левую грудь.

— Никто не смеет так оскорблять шиарийских маршалов, виана, — вкрадчиво произнёс Сайрос, прекращая мучить своими губами и языком мою, ставшую слишком уж чувствительной, грудь, — проникать в их сны. Пробивать походя многоуровневую защиту… За это страшное оскорбление мы желаем получить компенсацию…

— Ч-что?.. Вы о чём?.. — чуть не простонала я, — я… я не… вы же… не заставите меня…

— Это просто сон, виана, — шепнул мне на ухо Оберон, — присниться может всякое. К тому же… шиарийцы никогда не берут женщин против воли.

— Но здесь об отсутствии желания речи не идёт, — хмыкнул Сайрос, пристраиваясь у меня между ног. Хвосты соскользнули со щиколоток, но моими ногами уже завладел Сайрос, как будто привычно закидывая себе на плечи. Он успел уже стянуть с меня бельё!.. А может — в этом сне белья и не было?!