Алистер молча следил за моей работой. Уверена, он зубами скрипит! Придётся начислить мне баллы!

Чтобы ещё больше набить себе цену, я также начала вносить формульную расшифровку самого изгиба волны, хотя это было из углублённого курса для следующего года, но не успела закончить, как вдруг поняла, что в зале уж как-то очень тихо.

И обернулась.

Алистер стоял в паре шагов от меня, недовольно поджав губы. Адепты сидели почти неподвижно, косясь куда-то в сторону прохода. А там… стояли маршалы. Скрестив руки, они молча наблюдали за моим ответом. На губах Оберона гуляла какая-то особенно сытая ухмылка, тогда как Сайрос казался мрачным и недовольным. Его серебристый хвост выписывал в воздухе раздражённые восьмёрки.

— Продолжайте, адептка Майя, — кивнул Оберон, не сводя с меня пронзительного взгляда.

Его голос пробрал меня до костей. Вызвал горячую отдачу в груди, и почти сразу — за лоном завязался тугой узел желания.

Не теряй концентрацию, Майя!

Выписывай дальше формулу!

Ну пришли маршалы в аудиторию, ну и что? Сейчас Алистер Дрейк выставит их за дверь! Он — тот редкий экземпляр, который выскажет своё “фи” даже шиарийцам, не особо просчитывая последствия.

И что намного важнее — нельзя выдать себя изменившимся поведением! Нельзя дать маршалам понять, что прошлая ночь… что вчера… они именно меня. Они…

То, что произошло во сне, промелькнуло перед мысленным взором... А как нежно поцеловал меня на прощание Оберон! Как чувственно звучал его низкий хрипловатый голос… Вот и сейчас — та же чувственная хрипотца.

И мои щёки заливает жар — чёрт, я же сейчас покраснею!

Хотя… невербальные знаки, что самка возбудилась — не слишком удивят шиарийца. Они регулярно получают либо такую реакцию на себя, либо страх. Так что нет… нет… никто ничего не поймёт… Наверное.

Ох, не глупи, Майя! Если ты сама себя сейчас не выдашь, никто тебя не поймает!!!

Но с другой стороны… Оберон сказал, что долго прятаться у меня не получится. А ещё — что я только его. Их с братом.

Ох…

В ушах у меня гудело. Я приложила дичайшее волевое усилие, чтобы продолжить выводить на доске формулу. А когда закончила — стала медленно оборачиваться к маршалам, профессору и всей аудитории. Надеюсь, румянец с моих щёк за это время сошёл. Надеюсь, ко мне сейчас не будут приставать с кучей вопросов…

Я не смотрела на аудиторию — только на носки своих ботинок. Но если сейчас зададут вопросы — и я начну отвечать — голос обязательно дрогнет! Осипнет. Из головы вылетят все знания, а лицо запылает, будто факел!

Достаточно смотреть в золотистые глаза шиарийцев дольше двух секунд, и они без труда прочитают на моём лице — что это я была у них ночью! Что это меня они ласкали во сне!

Космос великий! Что же делать?!!!

Но помощь пришла откуда я уже не ждала.

— Ну это ни в какие ворота, — зашипел Алистер Дрейк, — признавайтесь, адептка Эванс! Вы взломали мои персональный планшет? Вам слили материалы для сегодняшнего опроса старшекурсники?!

ЧТО?

Я вскинула взгляд на профессора. Обвинение было настолько нелепым, что поставило в ступор. А затем меня захлестнуло такое возмущение, что я не нашла слов!

Подсмотрела? Я?! А то, что я просто всё выучила — не, не вариант? И знаю больше, чем кто-либо из моих однокурсников! И вообще, как можно, взломав планшет профессора, предугадать каверзные вопросы, которые он, очевидно, выдумывает на ходу и ЛИЧНО для меня?!

О, представляю, с каким удовольствием он посадил бы меня в лужу перед шиарийской комиссией.

— Эванс, вы ответите за своё… — начал было Алистер.

— Хватит, — внезапно рявкнул Сайрос. Серебристый хвост стегнул по полу, разбивая квадратик серой наноплитки.

Я уставилась на светловолосого шиарийца в шоке. И без того молчавшие адепты, кажется, теперь перестали даже дышать.

Но самое странное — то, что сейчас агрессивно рычал именно дипломатичный Сайрос. В то время как вечно агрессивный Оберон благодушно оглядывал зал с видом сытого кота.

— Уважаемый профессор Дрейк, — пугающе ласково протянул Оберон, — Академия и учредители очень высоко ценят ваши заслуги. И в вашей компетентности никто не сомневается. Поэтому у нас к вам просьба…

ЧТО-о-о?! У шиарийцев? “Просьба”? Да, Оберон проявлял чудеса великодушия.

Хотя “просьба” — это конечно равно — “приказ”!

Думаю, профессор даже как-то бы это прокомментировал. Поблагодарил или вставил едкое замечание в своём стиле. Но Сайрос настолько угрожающе изогнул серебристый хвост и предупреждающе застыл, скрестив на груди руки, что… В общем, инстинкт самосохранения победил абсолютно у всех в аудитории без исключения. И даже у Алистера Дрейка.

— Будете исполнять обязанности директора, — выплюнул Сайрос, агрессивно щёлкнув хвостом в воздухе, — вопросы?

Я застыла, как и остальные адепты. Все переваривали новости.

Получается — Бойрона отстранили? Это прекрасные новости!

Но Алистер директор?! Академию ждёт век тирании! Но зато бюджет больше не будет утекать не туда…

Сам профессор переводил растерянный взгляд с Оберона на Сайроса и обратно. Лицо у него было ошарашенное — редкое зрелище! Впервые я увидела иллюстрацию к выражению “отпала челюсть”. Видимо, не такой “просьбы” ожидал профессор. Скорее уж он поставил бы на то, что его уволят… но повышение!

В итоге профессор так ничего и не произнёс.

Вопросов не оказалось.

— Идите в кабинет директора. На ближайшее время это ваше рабочее место. Уверен, мы в вас не ошиблись… — низкий голос Оберона разнёсся по аудитории — мы сами проведём адептам урок.

И я задохнулась в этом голосе… утонула… я…

Кажется, я едва не начала улыбаться, но тут же опомнилась и сделала нейтральное лицо: чему тут улыбаться, Майя?!!! Это катастрофа! Вчера на тестировании “повезло” — я чудом избежала разоблачения!

Повезёт ли сегодня?

Я взлетела на пик паники так стремительно, что не заметила, как профессор покинул аудиторию. А ко мне, всё ещё стоя́щей у доски, хищным упругим шагом приблизились вплотную шиарийцы.

Пока я нерешительно дёргалась: "уйти на место? Или так и стоять? Меня ведь никто не отпускал…", бежать стало поздно.

Братья-маршалы встали с двух сторон от меня и окинули взглядами аудиторию!

Вот же бездна!

Из такого положения — не выбраться незаметно! И по-тихому сесть на своё место уже никак…

— Адепты, — как ни в чём не бывало продолжил вещать Оберон, — мы с маршалом Сайросом проведём для вас… хм… лабораторную работу… У вас у всех сдан базовый курс фармакологии. Так что сегодня каждый из вас приготовит под нашим руководством стимулирующий тоник. И выпьет его.

По аудитории прокатился возмущённый шелест. Понятно. Адепты-второгодки и стимулирующий тоник. Так и без почек можно остаться. Слишком много переменных. Слишком много ошибок. Лёгкое отравление получат почти все... а кое-кто и в госпиталь отправится!

— Не беспокойтесь о возможных… а точнее, вероятных, а ещё точнее… неизбежных отравлениях, — недобро оскалился Сайрос, хлестнув по воздуху хвостом, — мы здесь не для того, чтобы вас ликвидировать. А чтобы обучить. И донести до вас, какая ответственность лежит на специалистах вашего профиля. Поверьте, после этой лабораторной вы запомните это на всю жизнь.

Зал зароптал. Я выхватила краем взгляда, как возмущённо шевелятся губы Роланда. Он явно беззвучно шепчет ругательства в адрес шиарийцев.

— Кто не желает, тот волен сейчас же отправиться в Ректорат и написать заявление на отчисление по собственному желанию, — припечатал Оберон, возвращая своему голосу привычную резкость.

На нескольких лицах мелькнула нерешительность. Но со своих мест никто не поднялся.

Маршалы выдержали идеальную паузу, и Сайрос договорил:

— Мы, разумеется, не оставим вас в беде. Но если хоть немного отравитесь своим творением фармацевтического искусства, организуем диализ. И ваши юные организмы покинут все лишние вещества.