Что было потом?
Сердце заколотилось как бешеное.
Где Сайрос и Оберон?!
Всё ли с ними в порядке?!
Я распахнула глаза и так резко села, что голова закружилась, а желудок скрутило спазмом. Проморгалась, возвращая способность видеть.
В воздухе кружили крохотные частички тьмы. Остро пахло гарью. А ещё было очень холодно. Изо рта вместе с дыханием вырывались облачка пара.
Оказалось — я всё ещё была на шаттле — в его грузовом отсеке. Сидела на полу возле дыры, ведущей наружу — её перетягивала посеревшая мембрана. А за ней совсем ничего не было видно.
Я повернула голову в другую сторону. И замерла, холодея нутром.
Бойрон лежал посередине помещения. От косой расщелины, пересекающей его уродливое двухголовое тело посередине, расходилась чёрная, вязкая энергия — она пульсировала, шипела, но не распространялась далеко — её сдерживали Оберон и Сайрос.
Они были в нескольких шагах от меня. Я видела их широкие спины. Мои маршалы вытянули руки перед собой, как бы упираясь в невидимую стену. От ладоней мужчин исходила псионическая энергия — она создавала вокруг Бойрона и его тьмы плотный прозрачный купол, который не позволял черноте вырваться и нанести вред этому миру.
Но удерживать тьму было почти непосильной задачей.
Мои маршалы с силой упирались ногами в пол — и под их военными ботинками стальное покрытие вмялось вглубь. Мощные тела мужчин дрожали от немыслимого напряжения, мышцы проступили стальным рельефом под тёмной тканью космиек. Хвосты напряжённо щёлкали раздвоенными кончиками.
На кистях шиарийцев вздулись вены. Словно маршалы голыми руками пытались заткнуть пробоину в корабле, летящем через космос.
Воздух дрожал от бешеной концентрации псионической энергии.
Космос Великий, как же им тяжело!
Моё сердце тревожно заныло.
— Оберон… Сайрос… — прошептала я, поднимаясь на ноги.
— Майя… — откликнулся Оберон, не глядя на меня. Его голос звучал глухим рыком. — Уходи… Мембрана проницаема… для тебя. Мы удержим… у тебя есть время… всех эвакуируют… ты тоже успеешь…
…
…уйти?
…эвакуируют?
Меня качнуло.
Смысл слов доходил с задержкой.
— Нет. Как же вы… — мой голос звучал жалобно, я сделала к маршалам шаг. — Я помогу!
— Нет, не подходи, — рявкнул Оберон. В его голосе звенела ярость. Я знала — это яростная жажда защитить меня любой ценой.
— Мы… справимся, Майя, — выдохнул Сайрос и вздрогнул всем телом, потому что тьма вдруг рванулась, налетела на сдерживающий её псионический купол. Разошлась по его гранце и заклубилась как чернила в воде. Но купол выдержал.
— Всё хорошо, иди, малышка, — выдавил Сайрос и кончик его хвоста мелко дрогнул. А у меня — задрожало всё внутри.
Я, конечно, верила в них!
Но страх за моих любимых мужчин — не отпускал.
Я нерешительно шагнула к мембране, но снова замерла. Оглянулась на напряжённые мощные спины.
“Нельзя уходить — нельзя!!!” — кричало что-то внутри меня.
“Если уйду сейчас… все спасутся. Все, кроме них. Если уйду сейчас… то Оберона и Сайроса — я вижу в последний раз в жизни”, — мысль остро ужалила, выбила комок пульсирующей боли из моей груди, подкатила слезами к глазам...
Я не могла сделать больше ни шага. Не могла!
И тут на уровне пси я ощутила мягкое, ласковое касание маршалов, объятие, наполненное невыносимой нежностью и… печалью. Они будто прощались…
Будто моя страшная догадка — правдива.
Будто мы и впрямь — видимся в последний раз!
И затем мягкая псионическая волна подтолкнула меня к тонкой серой мембране.
На выход. К жизни, солнцу, детскому смеху…
Но только вот… это всё будет у меня без них.
Голоса Оберона и Сайроса в моём сознании зазвучали затихающим шёпотом:
“Здесь опасно”...
“Ты должна уйти. Пообещай”...
“Всё будет хорошо, девочка”…
“ Уходи отсюда, Майя!”.
“…”
А потом в пси-спектре настала звенящая тишина.
Горло перехватило липким ужасом.
Я лихорадочно потянулась разумом… и не нашла мыслей маршалов. Хотя сами они по-прежнему стояли здесь, сдерживая натиск тьмы. Даже как будто чуть сильнее сжали купол.
Но почему тогда я их больше не чувствую?!
И вместо того, чтобы шагнуть за мембрану и выйти наружу, я, преодолевая сопротивление воздуха, сделала несколько тягучих шагов к маршалам. Чувство было, будто двигаюсь сквозь ледяную воду — такой плотной была энергия. Но я всё же добралась до мужчин, встала между ними, бросила короткий взгляд на лица — на одно — на другое. На эти суровые, красивые, словно высеченные из благородного камня профили.
И меня заколотило от ужаса.
Чёрный рисунок по ходу вен злой паутиной изрезал бледную кожу моих мужчин. Чернота словно высасывала жизнь. Губы маршалов, что так недавно меня целовали, — теперь сжаты в тонкие, бескровные линии. А глаза бездонные золотистые глаза — закрыты.
— Нет! — вырвалась из меня хрипом.
Но маршалы уже не слышали.
У них была крайняя степень перегрузки. Критическая, из такой редко возвращаются. Но при этом их тела продолжали держать натиск — руки по-прежнему были вытянуты, а барьер между клубящейся чернотой и внешним миром продолжал напитываться силой. Только теперь она была точно объята красноватым свечением — признак, что в ход пошла жизненная энергия!
Значит, сознанием они нырнули в самые глубокие слои, чтобы добраться до резервов псионической силы, которые ни в коем случае нельзя тратить. Ведь если их исчерпать — наступит смерть.
Такой силой получится запечатать тьму, но цена слишком высока!
Вот значит, как они решили?!
Пожертвовать собой?!
Нет! Я не согласна!
Я поскорее взялась за запястья маршалов — они были ледяные — и без подготовки нырнула в пси-поле шиарийцев! Но тут же вскрикнула от боли. Тонкое колье из сгаэлита на моей шее — резко потеплело.
А меня буквально вышвырнуло из погружения — да так мощно — что я скрючилась и едва устояла на ногах.
В трюме раздался каркающий смех.
Это смеялось двухголовое тело Бойрона.
Накрытый псионическим голубовато-алым куполом маршалов, Бойрон лежал на полу — толстым животом вверх. Руки раскинуты, паучьи лапы, что росли из его уродливой туши, царапали чёрными кончиками железный пол.
Голова директора Бойрона только тихо хныкала. А вторая голова — лысая и будто пластмассовая, со смешком прошипела, клацнув длинными, острыми зубами:
— Слабачка, что ты делаешь? Твой уровень ниже среднего. Ничтожная пустышка. Такая не сумеет преодолеть порог вхождения в пси альфа-расы. Жалкая глупая девка.
Я только крепче сжала зубы.
И упрямо продолжила настраиваться. Колье, что в первый миг почти обожгло мне кожу, — теперь только уютно грело. Сгаэлит помогал мне аккумулировать энергию. Ведь я собиралась в случае нужды вычерпать все свои резервы сейчас, так что мне важна каждая капля. И сгаэлит на мне — удача космического масштаба!..
— …
— Из такой перегрузки не выйти. Шиарийцы успели бы уйти, если бы здесь не было тебя, — продолжала цедить голова-метаморф, запрокинув вверх страшное кукольное лицо, лишённое мимики, — Хвостатые дикари. А их мианессы — их избранные женщины — всегда были их изъяном. Нелепым. Несуразным. Столь сильная раса, они могли бы завоевать весь космос, но бездарно гибнут из-за привязки к своим слабым женщинам.
— …
Я не реагировала. Не тратила силы на разговоры с метаморфом. Я не Бойрон. Ему нечем меня купить. Я его даже не слушаю. Не слуш…
— Хочешь знать, как можно было их спасти?
— …
— Надо было просто позволить себя увезти.
Это больно.
— …
— Тогда они остались бы живы.
Это ещё больнее. Потому что это правда…
— …
— Ты их убила, человечка! Моя раса благодарит тебя. Не желаешь вступить в наше общество?! Пхахахах!!! — крикнула лысая голова-метаморф, мотнувшись из стороны в сторону, и вновь истерически захохотала, изрыгая каркающий смех через неподвижный кукольный оскал.
